Рождение

      26 апреля 2025 года.       Ватикан. Площадь Святого Петра.              Утро субботнего дня. Начало заупокойной мессы на площади Святого Петра. Тысячи католиков прощались с папой Франциском, кто-то с дрожащими от слез ресницами, кто-то с полным покоем глядя на голубые небеса над Римом. Он умер в Светлую субботу, завершая своим уходом торжественную Светлую седмицу — неделю после Пасхи.       Из собора Святого Петра, каменной молитвы, что возвышается, как сердце католического мира, сквозь колонны вышла стройная фигура. Мужчина с волосами белыми и тонкими, как нить гусеницы-шелкопряда, сел в ряд к остальным мировым лидерам. Молодое лицо, но глаза впалые, уставшие и безликие с радужкой серого цвета. Нет, не серого, как бушующее в шторм северное море, не серыми, как прочная сталь, а серыми словно маленький камушек на городском асфальте, что дети пинают от скуки.       — Господин Лукас, как прощание с Папой? — спросил его полный чернокожий мужчина с густой кудрявой бородой и в костюме, который наверняка был сопровождающим.       Вдвоем они сидели в последнем ряду за президентами и премьер-министрами стран, стало быть, чтоб не привлекать внимания.       —Нормально. После траурной процессии сразу отправимся в особняк.       После сказанного послышался глухой хлопок, а следом на долю секунды треск лобной кости. Это был выстрел. Тело Лукаса ненадолго задержалось в сидячем положении, но почти сразу рухнуло на спинку стула. В окровавленном лбу была дыра размером с горошину от пули снайперской винтовки. Мировые лидеры и духовенство спереди заметались. Чернокожий мужчина резко щелкнул пальцами и тут час окружающие повернулись обратно, спокойно продолжив прощание с Папой. Телохранители погибшего Лукаса быстро унесли его тело. Нельзя было подавать вид, что что-то идет не так. Месса продолжилась.              Этим же вечером.              — Это произвол! Невозможно убить Заклинателя! — встав, закричала фигура в белой мантии и фарфоровой маске, что скрывала его личность.       Его возглас разнесся по всему громадному залу заседаний. Скамьи располагались рядами полукругом на вершине, спускаясь лесенками вниз до президиума — престола Достопочтимого Мастера, где сидело пять таких же неизвестных силуэтов в мантиях и масках, а над ними возвышалась золоченая лепнина в форме равностороннего треугольника. Треугольника не обычного, а состоящего из перекрещенного циркуля и наугольника, в центре которых — Всевидящее Око.       — Братья и сестры! — главная фигура на престоле осмотрела сотню других наверху, что гневно обсуждали инцидент. — Прошу вашего спокойствия. Скорбно сообщаю, что и его тридцать восемь потомков были убиты.       Зал возгласил еще больше.       — Но, — фигура встала и показала старый кожаный дневник, — наше масонское братство существует для защиты всех известных секретов мироздания. Все здесь присутствующие своими руками строят мир и власть. Мы всемогущи, поэтому судьба нашла для нас спасение! Этот дневник доказательство, что не все потеряно. Лукас писал в нем о незаконнорожденном ребенке, зачатым в тайне от нас семнадцать лет назад. Он станет новым Заклинателем!       Все фигуры восстали со своих мест одновременно. И пусть за их масками не было видно лиц, но они точно выражали бы безграничное счастье.       Этот же вечер. Англия, город Норидж.              Город Норидж, что в Восточной части Англии в графстве Норфолк мрачный, но на закате облачённый в розовые лучи закатного солнца, донельзя уютный.       — Пока-пока! — протянула одноклассница, махая рукой.       — До завтра! — ответила девушка со средней длиной волосами, белыми как нежный туман в прохладное утро у озера, которые мягко колыхались от ветерка на хрупких плечах.       «Сегодня заставят курицу разделывать…» — морща лицо, подумала она, смотря вдаль серыми, как стоячая в колодце вода, глазами.       Ее внешность, несмотря на уникальное цветосочетание, вовсе не бросалась в глаза. Это не была красота историческая, какую в своих картинах пишут художники, не красота пыльного города с высокими небоскребами, где обитают капиталисты и проститутки, а красота тихая, еще не до конца повзрослевшая, словно сказочная баллада о феях и волшебстве. На овальном мягком лице прямой, не грубый нос, а под ним пухлые губы средней величины. Под темными тонкими бровями большие оленьи глаза со взглядом странными, наивным, не совсем осмысленными, но полным душевного равновесия.       Девушка направлялась домой к отцу, который всегда гневно жаловался на мигрантов, смотря новостные каналы, и к строгой, но не грубой матери, что каждый субботний вечер разделывала мясо под глупые комедии в телевизоре.       Солнце в этот вечер слишком быстро скрылось за горизонтом, и в Норидже стемнело.       Почти дойдя до дома, девушка завернула за угол к неосвещенному переулку, но крепкая хватка сзади остановила ее. Неизвестная мужская фигура сжала тело, чужая ладонь закрыла рот. Адреналин растекся, девушка начала брыкаться, но незнакомец с силой удерживал, повел ее в сторону тонированной черной машины рядом. Вдруг послышался звук падения с высоты. Это какая-то тень с точностью приземлилась с крыши здания на землю. В этот же миг хватка ослабла. Неизвестный мужчина упал. Кто-то сильно ударил его по голове.       — Дома тебя ждут, — произнес этот «Кто-то» спокойным женским голосом.        Спасительница в темном плаще лишь на секунду задержалась, но, не успев девушка моргнуть, силуэт исчез со сверхзвуковой скоростью, будто спортивный болид Формулы-1.       Девушка побежала в сторону дома, пытаясь набрать номер полиции, но…       — Связь не работает… — посмотрела она в телефон.       Запыхавшаяся, через десять минут она была у дома. Дверь не заперта. Немедленно войдя, увидела, что на кухне, прямо напротив коридора стояли люди в черных костюмах, а в центре, как предводитель, низкий чернокожий мужчина пожилых лет с кудрявой, слегка седой бородой. Его живот был толстым, пуговицы на пиджаке едва сходились.       — Кто вы такие?! — воскликнула девушка, вновь пытаясь набрать номер полиции.       — Мы отключили связь во всем районе, — ответил предводитель. — Меня зовут Джикони. Приятно познакомиться, Рафиана.       Он ответил с улыбкой, явно искренней, приглашая рукой сесть за стол к родителям.       — Что вам нужно от меня и моей семьи? — настороженно спросила Рафиана, сев к родным.       — Ты многого не знаешь. Твой отец погиб, ты должна занять его место.       — Мой отец? Мой отец сейчас рядом!       — Нет, — морщинистый старый мужчина, отец девушки, нежно взял ее за руку. — На самом деле ты не наша родная дочь. Мы обнаружили тебя под дверью еще младенцем. Умоляю, извини нас. Мы сами ничего не знали о тебе до этого момента. Я понимал, что однажды кто-то вернется за тобой. Но…              Лицо отца сморщилось от чувства вины и сожаления.       За него продолжила седая кудрявая женщина, приобнимая мужа.       — Ты столько лет была у нас, что мы совсем забыли о всех возможных опасностях. Этот уважаемый джентльмен… многое нам поведал.       — Но… Я ничего не понимаю, — хрупкое лицо девушки уже было облито слезами.       — Сейчас я ничего не могу тебе рассказать, — продолжил Джикони. — Твои милые родители посчитали это чушью, но в конце концов поверили рассказанной истории. Мы гарантируем тебе полную безопасность, Рафиана. У нас совсем мало времени, поэтому ты должна пройти с нами.       — Нет! Вы несете какой-то полный бред! Я никуда с вами не пойду! — крикнула беловолосая, встав так резко, что стул рухнул назад.       Джикони поднял ладонь вверх, и мужчина позади направил пистолет Glock на мать Рафианы.       — Мне очень жаль, — чернокожий сказал эти слова по-настоящему сочувствующе, уголки его губ опустились вниз. — Если ты не последуешь со мной по-хорошему, придется применить силу.       Повисло молчание длиной в минуту.       — Я пойду.       Слезы капельками скатывались по белой коже, тихо разбиваясь по столу.       — Я пойду, если вы обещаете ничего не делать папе и маме, — дрожащим голосом продолжила Рафиана.       — Я обещаю тебе.       Мужчина с телохранителями проследовал к входной двери.       — Милая, я собрала все твои любимые вещи, — женщина протянула сумку. — И булочки в дорогу.       Рафиана заплакала сильнее, крепко прижав к себе пожилых родителей.       — Мама, папа, я обещаю, что скоро вернусь.       Минута прощания и девушка проследовала к бронированному черному лимузину Cadillac One.       Около получаса они ехали молча, и только сбившееся дыхание и стук девичьих слез о колени мешал тишине.       — Держи, — Джикони протянул носовой платок.       — Что вы со мной сделаете? — робко сказала девушка и громко высморкалась.       Мужчина полностью повернулся к ней.       — Твой отец… вернее твой биологический отец погиб. Ты должна занять его место, став новым Заклинателем. Сейчас ты вряд ли поймешь, что я скажу, но тайное правительство и всякая чертовщина — все это реально. Нам нужно провести ритуал. Моя семья веками защищала Заклинателей, поэтому обещаю тебе, с тобой все будет хорошо.       — Вы сектанты какие-то?       Джикони рассмеялся.       — Что ты, нет! — он продолжил смеяться, но тут же спокойно продолжил. — Ты жила бы спокойной жизнью с родителями, окончила школу, поступила бы в университет, стала женой, состарилась и умерла, как обычный человек, но, к сожалению, ты осталась последней выжившей, кто может занять место покойного Лукаса — твоего отца. У тайного правительства было тридцать восемь экземпляров… точнее твоих братьев и сестер, но все они мертвы.       — У меня были братья и сестры?! Так много…       — У каждого нового Заклинателя должно быть много потомков, чтобы всегда вовремя занять его место, но появился кто-то сильнее, чем все маги и тайное правительство вместе взятые… из-за чего сейчас все, кроме тебя, мертвы.       — Это все действительно звучит как бред!       — Ты многое должна узнать, Рафиана, но не сейчас. Тебе нужно поспать, ведь ночью произойдет таинство, нужно много сил.       — Что за таинство, что за ритуал?! Отвечай!       — Ох, Рафиана, — Джикони вновь рассмеялся. — Ты точно дочь своего отца. Такая же наглая. Но сейчас я не могу ответить на все твои вопросы. Скажу только то, что тебе нужно вобрать в себя его плоть и кровь, чтобы унаследовать силу. Ничего не бойся. Пусть я и добрый, но… — мужчина серьезно посмотрел в покрасневшие от слез глаза девушки. — Остальные не такие. Пусть демоны и существуют, но настоящие твари — это люди. Чтобы ты и твои родители были в безопасности, тебе во всем нужно слушаться их. А теперь спи!       Джикони щелкнул пальцами, и Рафиана тут час рухнула на спинку сидения, погрузившись в сон.       Графство Суррей, лес Чобхэм-Коммон.              На Англию спустилась ночная мгла. Темное небо, как язвами от чумы, покрылось звездами. Вместо луны — глубокая густая синева, как чернила. Новолуние — это финал старого цикла, но совсем скоро родится растущий серп, который через месяц вновь превратится в «черную луну» и, погибнув, даст возможность проснуться своему преемнику.       Машина, минув глухую пустошь, подъехала к месту назначения. В глубине леса располагается резиденция — невысокое каменное здание. Старые кирпичи окутаны лианами с растущими на них белыми и розовыми цветками, которые скрывают времена создания этого здания.       — Вставай, — Джикони мягко потрепал девушку по макушке.       — Что? — Рафиана разомкнула глаза.       — Мы приехали. Сейчас мы на юго-западе от Лондона и примерно в 250 километрах от твоего города, — мужчина протянул ей руку из машины.       В апреле природа делает первый вздох для цветения и пробуждения живых существ, но сад, что окружал здание, дышал полной грудью, будто сейчас солнечный июньский день. Под ногами не весенняя чахлая травка, а ковер полевых цветов, что усеяны цветастой мозаикой. Невысокое здание по центру сада полукругом обхвачено кустами белой розы и высокими стройными кипарисами, создавая блокаду для его обывателей, а над ним, как куполом, стоит глициния. Мощные, переплетенные, словно мышцы, стволы дерева удерживали тяжёлые светло-сиреневые гроздья цветов, чьи лепестки медленно спускались на полукруглую крышу от легкого дуновения ветра.       — Это… Это какое-то волшебство. Почему все цветет в такое время? — девушка сорвала цветок белой кустовой розы.       — Магия. Мы тесно связаны с природой и можем ей управлять. Даже зимой этот сад живет.       Джикони остановился у деревянных ажурных дверей здания. Войдя, их молча встретили две похожие друг на друга женщины в белых халатах, но они не смотрели. Их глаза покрыты туманной пеленой. Они слепы.       — Дальше ты идешь без меня, но я буду ждать здесь. Перед ритуалом необходимо сделать омовение.       Старая рука указала на другую, более скромную дверь перед ними.       — Нет, стой… я не хочу. Ты обещал, что я буду в полной безопасности, — встревоженно и с дрожью прошептала Рафиана.       — Эти милые дамы очень добры, не переживай, — он спокойно, но крепко положил ладонь ей на плечо.       Девушка проследовала за прислужницами. Войдя за дверь, взору предстала большая купель в арабском стиле. В центре помещения горячий источник, окруженный белыми колоннами. Одна женщина начала расстёгивать пуговицы на блузке беловолосой, а вторая попыталась снять ее юбку, но…       — Я с-сама! — она нервно откинула их руки от себя.       Слепые одновременно отошли к стене, как тени, повторяя движения друг друга.       Испытывая жуткую неловкость от обнажения, девушка окунулась в горячую воду, вдыхая тяжелый пар с ароматом лепестков глицинии, которые падали сквозь дыру в крыше на ровную гладь водоема. Женщины, наклонившись, обтирали ее руки и шею пахучими маслами.       — Кто вы такие?       Молчание.       — Тот старик мне ничего не рассказывает. Вы можете сказать, что ждет меня?       Вновь тишина.       — Что за магия, что за тайное правительство? Вы знаете?       Одна из прислужниц легонько потрогала Рафиану за плечо и открыла рот. Внутри не было языка. Отрубленный на середине, давно заживший, он напугал девушку. Они были слепы, но не были немы от рождения. С ними это сделали люди.       Тогда Рафиана осознала, где находится. Мышцы напряглись, кончики пальцев охладели от тревоги, а руки сильно задрожали.       — Извините меня.       Женщины продолжили омовение юного тела, подготавливая к таинству, где свершится ритуал.       В скором времени они закончили и указали на высокое зеркало рядом в позолоченной рамке. Рафиана уже не смущалась. Ей было не до этого. Ноги дрожали, дыхание сбилось, а стоять было тяжело, поэтому прислужницы подхватывали ее под руки.       Одна из них поднесла белую шелковую ткань и украшения.       Накинув мантию в пол, девушка последний раз взглянула на свое обнаженное тело. Стройная фигура с подтянутой грудью и нежно-розовыми сосками, дрожащими тонкими ногами и угловатыми худыми руками скрылась под нежной шелковой тканью. Женщины надели на ее шею, запястья, щиколотки и, в самом конце, на голову золотые украшения. Желтое золото мерцало еще сильнее от блеска натуральных изумрудов и радужного аметиста. Ажурное тонкое кольцо на шее сомкнулось, немного сдавливая, а едва заметные переплетенные между собой золотые нити от него спускались по мантии, но девушка все равно ощущала холод металла. Выполненная полностью из белого жемчуга диадема, словно терновый венец, сдавливала кожу лба и, как рыцарский шлем, теснила голову, переплетаясь длинными цепями с волосами.       Женщины провели ее к выходу из купели, где ждал человек в такой же белоснежной мантии, но вместо украшений — фарфоровая маска. Рафиана испуганно остановилась, но незнакомец снял маску. Это был Джикони. Он улыбнулся, и его морщинистая рука поправила капюшон девушки.       — С минуты на минуту начнется таинство. Будет много людей, все они будут глазеть на тебя, но помни, что я тебе говорил. Чтобы ты и твои родные были в безопасности, делай все, что они скажут.       Девушка только нервно с согласием помотала головой, опустив глаза в пол.       Они вышли из покрытом лианами здания. Ноги, совсем не слушаясь, как ватные плелись по каменистой тропе. Выйдя из волшебного сада, на мгновение она замерла. Сотни фигур в белоснежных мантиях и скрытых под масками лиц стояли полукругом на пустыре, что спрятан за кипарисами. Она не видела их глаз, но знала, что все они смотрят на нее.       — Нет, пожалуйста, не отдавай меня им! — с последней хваткой вцепилась она в руку мужчины.       — Иди.       Джикони отринул хрупкую ладонь и подтолкнул юное тело к фигуре в точности как все остальные. И встал в ряд к сотне других.       Рафиана не чувствовала ног. Как у мертвеца ее конечности совсем потеряли тепло. Словно во сне наяву, она не заметила, как уже оказалась у стола. Фигура опустила ее за плечо, чтобы та села на колени к еде. Еде? На мраморном столе стояло три золотых предмета — тарелка с куском ароматного мяса, сверху которого веточка розмарина, бокал с красной густой жидкостью и чаша с серым пеплом и остатками чего-то твердого, похожего на кость.       — Братья и сестры! — мужской глас эхом разнесся по пустоши, сбивая прямое пламя огня на факелах, что стояли полукругом за неизвестными фигурами.       Он продолжил:       — Мы собрались на таинстве, чтобы лицезреть ритуал рождения нового Заклинателя! Вкусив плоть и кровь своего предка, да родится новый. Пусть предок станет частью преемника, а преемник сосудом силы, ведь только так и никак иначе продолжится цикл Чтобы вобрать в себя форму силы, сначала идет тело.       Фигура указала на тарелку с куском мяса.       Это не была плоть коровы, свиньи или курицы, что мать разделывала каждым субботним вечером. То была человеческая плоть. Плоть предыдущего.       Рафиана замерла. Из глаз полились слезы, обволакивая соленой жидкостью кусок, что становился от этого только ароматнее.       Она сделает это. Не ради себя, а ради мамы и папы. Дрожащие холодные руки поднесли вилку с человеческой плотью к рту. Рвотный рефлекс, ком в горле, даже не проживав и не чувствуя запах, но она сделала это.       — Следом кровь, чтобы удержать мощь этой силы.       Фигура указала на сосуд с жидкостью.       Алая жидкость переливалась ярко-красным от света пламени. Она разлилась по горлу Рафианы. Чтобы не чувствовать металлический привкус крови, она выпила залпом.       — В конце — кость, чтобы пробудить силу первого и предыдущих.       Фигура указала на чашу с пеплом. Это не пепел от древесины или бумаги, а пепел костей.       Существо в белой мантии схватило девушку за макушку, откинув ее голову назад. Оно смочило руки в стакане с водой и окунуло указательный палец в чашу с прахом. Одно движение по лбу, оставив серый отпечаток на лбу, и Рафиана почувствовала жуткую, разрывающую будто изнутри боль. Фигура сняла с нее мантию, полностью обнажив тонкое тело.       Девушка закричала. Рвя голосовые связки, ее голос доносился до каждого присутствующего. Вороны с визгом взлетели с ветвей деревьев. Каждое животное и насекомое покинуло это место. Эту боль нельзя сравнить ни с чем. Ее ладони крепко сжали стол, а ногти с силой царапали поверхность. Сначала кожу и мышцы на спине медленно разрывало в форме магического круга, от чего кровь стекла по бедрам, образовывая лужицу под ягодицами. Она уже визжала, как свинья, но все присутствующие только смотрели. Следом от магического круга на спине символы в форме рун разорвали дельтовидную мышцу, сухожилия, кожу и так до самых кистей рук. В самом конце сил осмысливать происходящее, кричать и дышать уже не осталось, ее туловище тиками вздымалось, рухнув на стол, как труп. Только движение зрачков выдавало в ней признаки жизни. Когда окровавленные руны от бедер дошли до щиколоток, все закончилось. Она не знала, сколько длилась эта нестерпимая боль. Может, час, а возможно и два. Девушка еще не пришла в сознание, но фигура рядом вновь взяла ее за голову, но в этот раз сильнее, чтобы обнажить шею.       — А чтобы использовать силу, преемник должен умереть, как человек, и возродиться как Заклинатель!       Серебряный нож остановился у горла и медленно рассек тонкую кожу, раскрывая мышцы и сухожилия, наконец дойдя до сонной артерии. Алая кровь разлилась по столу, сделав белый мрамор ярко-красным. Руки девушки бессильно пытались схватиться за шею, но человеческие силы слишком быстро покинули ее.       Последнее, что она слышала это радостные возгласы и аплодисменты сотен фигур позади.       Рафиана умерла.