Имя, стёртое снегом

Зима в этом году пришла в Хогвартс внезапно, словно кто-то щёлкнул пальцами, и осень оборвалась на полуслове. Ещё вчера двор был укрыт влажной листвой, а сегодня — снег лежал плотным ковром, приглушая шаги и звуки, делая замок тише, чем обычно. Тишина была не уютной, а настороженной, как перед грозой. Гарри Поттер стоял у узкого окна Гриффиндорской башни и наблюдал, как снежинки медленно опускаются вниз, сталкиваются друг с другом, исчезают во тьме. Его отражение в стекле выглядело старше, чем он себя ощущал. Шестой курс. Почти взрослый. Почти готовый к войне, о которой никто не говорил вслух, но которую все чувствовали. Сны не отпускали его. Они больше не были похожи на кошмары Волдеморта — вместо ярости и боли в них была пустота. Заброшенные коридоры. Закрытые двери. И ощущение, будто за ним кто-то наблюдает не с ненавистью, а с ожиданием. — Ты опять здесь стоишь, — раздался мягкий голос. Гарри обернулся. Гермиона вошла в комнату, кутаясь в тёплый свитер. В руках она держала стопку пергаментов, но взгляд был усталый, почти тревожный. — Не спится, — честно ответил он. — Такое чувство, будто замок… не спит вместе со мной. Гермиона нахмурилась. — Мне тоже так кажется. За последние дни слишком много странностей. У камина Рон лениво перевернулся на диване. — «Странности» — это когда лестницы снова меняют направление. А когда Филч орёт, что из школьных списков пропал ученик, — это уже повод для нервного срыва. Именно это и произошло днём ранее. Филч с трясущимися руками ворвался в Большой зал, утверждая, что в реестре учеников появилось пустое место, словно имя было выжжено. МакГонагалл приказала всем сохранять спокойствие, но Дамблдор… Дамблдор лишь задумчиво смотрел в окно. Вечером Гарри нашёл письмо на своей кровати. Ни совы, ни печати. Пергамент был тёплым. «Пепел не всегда мёртв. Иногда он ждёт. И ты — ключ». Слова будто впитались в кожу. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Это точно не любовное письмо, — пробормотал Рон, заглядывая через плечо. — Это древняя магия, — тихо сказала Гермиона. — Очень древняя. И очень опасная. Ночью Гарри снова увидел сон. Хогвартс был пуст. Снег лежал ровным кругом, а в самом центре — пепел. Из него поднималась фигура, не злая, но сломанная. И голос, произносящий имя Гарри не как проклятие… а как просьбу. Когда он проснулся, он уже знал: прошлое школы вернулось за ответами.