Когда лис пришёл за даром леса

      Сад Фроствиндов после вчерашних страстей казался другим. Воздух звенел не от напряжённой тишины, а от смеха и весёлой суеты.       По цветущим дорожкам, сметая росу с травинок, нёсся маленький снежный барс, Лео, в своей любимой, безопасной звериной форме, визжал от восторга, петляя между кустами сирени. За ним, отставая, но с невероятной для её комплекции ловкостью, мчалась Вика. Она тоже приняла облик — не большого зайца, а компактной, пушистой зайчихи, чьи уши так и норовили захлопаться на поворотах. Оба они были объединены одной целью — спастись.       Их преследователь был куда серьёзнее. Марк, в своей могучей барсиной форме, двигался не с бешеной скоростью малышей, а с мощной, хищной грацией, которая не оставляла сомнений: он их точно догонит. И его намерения были ясны: поймать, прижать к земле и вылизать с ног до головы, как это делают кошачьи со своими детёнышами. Его глаза светились добродушной, но неумолимой решимостью. Он был их старшим братом, и это была его странная, барсовая форма заботы.       — Нееет! Марк, мы сдаёмся! — пищал Лео, но его хвост вилял от возбуждения.       — Никакой пощады преступникам! — рычал в ответ Марк, делая обманный выпад.       И тут на сцене появился спаситель. Из-за старой каменной беседки выскочил Алекс. Не в форме зайца, а в своём обычном, человеческом облике, но движущийся с такой стремительной грацией, что это было чистое искусство. Он встал на пути у Марка, раскинув руки в театральной позе.       — Стоп, усатый громила! Ты не пройдёшь! Эти невинные души находятся под защитой великого художника и путешественника! — провозгласил он, и в его глазах искрилось веселье.       — Алекс, не лезь! — зарычал Марк, но уже с усмешкой.       Началась весёлая потасовка. Алекс, используя ловкость и знание слабых мест брата (щекотание под лапой!), отвлекал его, пока Вика и Лео пытались ретироваться. Картина была одновременно нелепой и умилительной: огромный барс, осторожно играющий с братом-зайцем, и два мелких зверька, убегающих куда подальше.       Именно в этот момент их путь лежал мимо каменной скамьи в тени большого дуба. На ней, с чашкой утреннего чая в руках, сидел князь Гордон. Он наблюдал за этой семейной вознёй, и его обычно проницательное лицо расплылось в широкой, беззлобной улыбке.       Вика, заметив его, мгновенно сориентировалась. Не сбавляя скорости, она прыгнула прямо на скамью, а за ней, как маленькая белая тень, вскочил Лео. Оба зверька занырнули под широкий, развевающийся плащ князя, устроившись у его ног, как в самой надёжной крепости.       — Ваша светлость, убежище! — пропищал из-под плаща Лео.       — Пожалуйста, не выдавайте! — добавил голосок Вики.       Князь Гордон замер, а затем рассмеялся уже в полный голос. Он наклонился, приподнял край плаща и заглянул под него, где две пары глаз — барсёнка и зайчихи — смотрели на него с мольбой и надеждой.       — Ну что ж, — сказал он, разыгрывая серьёзность. — Укрытие предоставлено. Дипломатический иммунитет.       Марк, видя это, остановился в паре шагов, фыркнул и принял человеческий облик, улыбаясь. Алекс, тоже переводя дух, поклонился с пафосом. Из-под плаща послышался сдавленный смешок.       И тут с террасы донёсся звон колокольчика и голос старшего слуги: — Господа! Завтрак подан!       Возня мгновенно прекратилась. Из-под плаща князя вынырнул Лео и, сделав несколько шагов в сторону густых кустов сирени, где была аккуратно сложена его одежда, принял человеческий облик и стал быстро одеваться.       Вика же юркнула в более глубокую тень старой липы, где на низкой ветке висело её простое платье. Через мгновение из-за дерева вышла она — уже в человеческом облике, чуть запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и сияющими глазами. Она потянулась, чувствуя приятную усталость в мышцах, и направилась к братьям.       Марк, уже полностью «очеловеченный» и серьёзный, тем не менее, подставил ей согнутую в локте руку. Алекс — с другой стороны. Вика с улыбкой взяла братьев под руки. И тогда, по старой, детской привычке, они синхронно подняли руки вверх. Вика, оторвав ноги от земли, повисла между ними, беззаботно смеясь, её ноги болтались в воздухе. Так они и пошли по направлению к дому — два брата, несущие свою сестру, как драгоценный трофей.       А князь Гордон тем временем подхватил на руки Лео, который только что застегнул последнюю пуговицу жилета. — А ты, юный защитник, поедешь на самом надёжном транспорте, — заявил князь и, подкинув мальчика в воздух, поймал его под дружный визг и смех.       Так эта маленькая процессия — двое несущих смеющуюся Вику, князь с подкидываемым Лео и Алекс, идущий рядом с довольной улыбкой — двинулась к дому навстречу завтраку. Это была картина такой простой, такой искренней семейной радости, что даже самые холодные стены поместья Фроствиндов, казалось, на мгновение оттаяли.       А из окна флигеля Рафаэль видел её смех, видел, как она доверяет себя братьям, как она светится изнутри. И он знал, что вчерашний вечер в дальней комнате, с его тишиной и лесной песней, был не случайностью. Это было начало. И сегодня, на прогулке, он будет рядом. Чтобы этот свет ничто не могло погасить.