17 глава Завтрак с прогнозон погоды
7 февраля 2026 г., 08:47
Утренний завтрак в столовой Фроствиндов должен был стать прелюдией к долгожданному пикнику. Но воздух был уже наэлектризован вчерашними событиями. Солнечные лучи нарочито ярко освещали стол, подчёркивая каждую паузу.
Вика сидела рядом с Лео, механически перебирая ягоды. Её глаза были прикованы к окну, взгляд — пустой и «нездешний». Она будто слушала музыку, которую не слышал никто другой. Её уши были слегка развёрнуты, улавливая шёпот земли за стенами дома.
Арсель, восседая во главе, с холодным достоинством излагал планы:
— …традиционный маршрут к озеру пролегает по Западной тропе. Открытые виды, удобно для экипажей. Мы выедем через час.
Именно тогда Вика медленно перевела взгляд на отца. Её глаза оставались затуманенными, но в них появилась странная ясность.
— По Западной тропе сегодня идти не стоит, — её тихий голос прозвучал неожиданно чётко. — Там… над озером уже клубятся тучи. Не те, что видны. Пока мы будем на полпути, они разразятся. Мелким, но очень назойливым и холодным дождиком.
Арсель застыл. Гнев, острый и мгновенный, вспыхнул в его глазах.
— Виктория, твои фантазии неуместны за общим столом. Маршрут проверен.
— Тогда нужно взять Старую Лесную дорогу, — продолжила она, словно не слыша. — Кроны там сплетены так плотно, что даже грозу не пропускают. Сухо будет. И безопаснее.
Это слово — безопаснее — повисло в воздухе. Рафаэль, сидевший напротив, слегка наклонил голову, его фиолетовые глаза пристально изучали её. Он верил. Ливерий лишь отхлебнул чаю, но его взгляд, скользнувший на внука, был красноречив.
Гретия не упустила момента. Её голос зазвенел фальшивым сочувствием:
— Бедная Вики, ты так устала от переживаний. Не волнуйся. А на мне новое платье из столичного шёлка, оно не боится никакой росы.
Вика наконец полностью вернулась в настоящее. Её ясный, острый взгляд упал на Гретию.
— Это платье не надевай. Пока будешь идти по Лесной дороге, нижний подол зацепится за корень сомы у старого дуба с дуплом. Порвётся. И запачкается соком жимолости. Будешь выглядеть грязно и неопрятно. Очень жаль.
Оглушительная тишина. Гретия побледнела, её рука инстинктивно потянулась к подолу. Она знала тот дуб.
Арсель был багров от бессильной ярости. Его план «идеального дня» трещал по швам.
И тогда Ясна подняла глаза. Она не сказала ни слова. Она просто посмотрела на Вику. И на её усталом лице расцвела тихая, светлая, гордая улыбка. Улыбка признания.
Реакции остальных были красноречивее слов:
· Марк опустил глаза в тарелку, чтобы скрыть вспыхнувшую в них яростную гордость. Его пальцы сжали ложку так, что металл чуть прогнулся.
· Алекс замер с бокалом у губ, и по его лицу пробежала тень восхищения, смешанного с облегчением. Его сестра не сломалась. Она атаковала – своим, уникальным оружием.
· Лео, сидевший рядом с Викой, выпрямился, его маленькая грудь вздымалась от волнения. Он смотрел на сестру как на героиню, только что сразившую дракона одним точным словом.
· Люциус прикрыл рот рукой, делая вид, что поперхнулся. Но в его глазах, обычно таких легкомысленных, горел неподдельный, почти шокированный восторг. «Вау. Она не просто волшебница. Она – гений тактического унижения. Братан, ты вляпался по уши».
· Аглая перевела взгляд с Вики на Ясну, и её собственное лицо смягчилось пониманием. Она увидела материнскую гордость и впервые глубоко осознала, что это за война и за что в ней сражаются.
· Князь Гордон откашлялся, ломая тишину. – Старая Лесная дорога, – произнёс он твёрдо. – Прекрасная идея. Куда интереснее.
Завтрак после этого завершился быстро и деловито. План был пересмотрен. Гретия, бледная и злая, удалилась первой, на ходу обдумывая смену гардероба.
***
Когда Вика вернулась в свою комнату, чтобы переодеться в простое, удобное для леса платье, за ней тихо вошла Ясна. В её руках была гребёнка и несколько лент того же нежного, серебристо-зелёного оттенка, что и вплетались в утренние обереги. — Сядь, — мягко сказала мать. Вика повиновалась, удивлённая. Ясна встала за её спиной и начала расчёсывать её мягкие, пушистые волосы. Движения были неторопливыми, почти медитативными. — Бабушка Анрия, пока мы работали, рассказывала, — тихо заговорила Ясна, разделяя прядь волос, — что у них, на севере, девушки перед важным днём заплетают волосы не туго. Чтобы мысли не были скованными. И вплетают в них ленты цвета мха и утреннего неба. Чтобы быть в гармонии с лесом, а не выделяться на его фоне. Чтобы лес принимал как свою. Её пальцы, обычно такие неуверенные, теперь двигались ловко и нежно. Она заплела лёгкую, воздушную косу, не стягивая волосы, а лишь собрав их сзади, и вплела в неё серебристо-зелёные ленты. — Вот так, — прошептала она, закончив. Она положила руки на плечи дочери и встретилась с её отражением в тусклом зеркале. – Теперь ты готова. Иди. И… будь собой. Всё будет хорошо. Это был не просто новый образ. Это было благословение. Благословение от матери, принявшей её дар, и через ленты – тихое благословение от мудрой женщины другого рода, которая уже считала её своей. Вика дотронулась до косы и улыбнулась – впервые за это утро по-настоящему, легко. Она была готова.
