Однажды, в далёком краю

Звук разбитого стекла показался на фоне всеобщей тишины чрезмерно громким. Десять минут я провела в раздумьях, стоит ли вообще шуметь в этом месте. Хотя, кому какое дело. Всё равно никто не слышит. Пролезая сквозь открывшуюся дыру в широкой оконной раме, мне на глаза наконец-то попался пейзаж. Спустя бесчисленное количество коридоров замков и архивов увидеть открытую территорию было приятным удивлением. Казалось, что ещё чуть-чуть, и стены сомкнутся вокруг меня и сожмут, превратив в лепëшку. Вроде обошлось. Пейзаж представлял из себя иллюстрацию словосочетания "покинутое богом": несформированная груда обломков и отбросов, вывернутые наизнанку фундаменты зданий, шпили, торчащие сами в себя. Наклонëнная под отвесным углом крепость свисала стенами сверху вниз, грозно целя наконечниками башен в мутно-зелëную жижу внизу, по которой еле видно расходились круги. Серый песок, больше похожий на пепел от огня (а может, это и есть пепел) покрывал большую часть поверхности, если таковая была. Посмотрев под ноги в обрыв, я не увидела ничего. То ли туман или смог, оставшийся от песка, не давал мне увидеть истинную глубину, то ли там, внизу, таилась сама бездна. Я подняла с песка камень, пошедший трещинами, и кинула его вниз. Постояв минут пять и так не услышав никакого звука, обречëнно вздохнула и тут же испугалась собственного голоса. На фоне мëртвой тишины все звуки казались слишком громкими. Осмотревшись, я не нашла совершенно ничего примечательного. Будто бы в этом месте всё настолько слилось воедино, что взгляду стало буквально не за что цепляться. Однако, вглядевшись, на фоне чëрного камня я еле-еле разглядела дым от огня. Не увидев других знаков, наметила с верхней точки путь и стала медленно спускаться вниз по правому склону, огибая купола и пролезая под обломками неестественной формы храма. Хотя, вряд ли склон был правый. И может это вообще не склон. В настолько хаотично устроенном месте мозг хватался за привычные ориентиры. В ботинки посыпался пепел. В итоге я раздражëнно сняла и выбросила их в бездонную пропасть, ступив босыми ногами на песок. Он оказался на удивление тëплый, будто подогретый солнцем. Так даже лучше. Вспомнив про солнце, я посмотрела на небо. Здесь нет солнца на небе. Здесь нет неба. Пройдя вдоль разрушенных и искорëженных строений, я вышла к обрыву. Внизу ярко тлел фиолетовый огонь, заметно выделяясь на общем сером фоне. Прыгать было высоко. Я легла на живот и высунула голову с пика. Насчитав в уме метров тридцать, я прикусила губу от сомнения, но, всё же решившись, оттолкнулась руками и отправилась кубарем в полёт. Я побоялась, что если буду смотреть на искривлëнные здания пока кручусь в воздухе, всё станет ещё более непонятным, и закрыла глаза. Воздух обдал лицо и руки. Всё же он здесь есть. Приземлилась на спину. На мгновение показалось, что я упала на что-то между натянутой сетью и зыбучими песками. Сначала чувствовалось будто пепел забирает меня внутрь, а потом — как резко отталкивает наверх. Открыв глаза, я увидела обрыв, с которого скатилась. Все кости целы. Встала, нашла глазами фиолетовый огонь и стала идти к нему. Через некоторое время я добралась до огня. Отдавая тëмно-фиолетовым свечением, он тлел, выпуская кверху чёрный дым. Вид огня успокаивал, и я даже присела возле него, думая, что это костёр. Правда, он совсем не горел, и, кажется, даже не давал тень. Немного оглядевшись, я весьма не сразу заметила силуэт. Сначала мне показалось, что это разломанная статуя. Потом, что это картина в зеркале. И лишь спустя минуту я увидела чëрный силуэт человеческого тела. Само осознание того, что я здесь не одна, повергло меня в шок. Ещё долго я смотрела на силуэт, а силуэт, кажется, на меня. До тех пор, пока он не заговорил. — А у тебя голова на плечах ещё держится, да? Я вздрогнула. — Я думал, та разговорчивая красавица была последней. Оказалось, нет. Наконец, всмотревшись, я увидела рыцарский доспех и одетого в него говорящего. Басистый голос подавлялся шлемом. — Ты выглядишь усталой. Садись, отдохни у огня. Я промолчала и уставилась на фиолетовый огонь. Теперь он словно горел ярче. — Странная ты девка, — продолжал настойчиво рыцарь, — и что во мне такого особенного? Рыцарь слегка пошевельнулся и повернул голову в сторону общего пейзажа. — Мы в конце. В конце все земли сойдутся на краю света. Великие королевства и жалкие городишки постигнет одна участь. Все человеческие усилия пойдут прахом. Наверное, именно поэтому меня так захватывает этот вид. Наверное, так чувствуют себя боги. Я приподнялась и села рядом с рыцарем. Он повернул свой шлем ко мне и осмотрел с ног до головы. — Я здесь, чтобы посмотреть на конец эпохи. У меня появилось настырное ощущение, что я уже его видела. — Время изменило здесь всё. Хребет мироздания сломался, и ему пришлось залечь на дно. Для нас это особая честь — свидетельствовать конец конца. Апокалипсис апокалипсиса. Никто не думал, что мир умрёт именно так. Хотя как они могли этого не знать? Оглушающая тишина. — Мои дни подходят к концу. А тебе предстоит жить с тем, что осталось. Далеко внизу зияет огромная дыра. Время от времени из глубин пустоты вырываются голоса. Одинокие, они желают поселиться в твоей голове. Не подходи к дыре. А не то будешь вечно слышать жуткие стоны одержимого существа, проклинающего людей… Я кивнула. — Голоса сказали мне, что на краю мира есть камень. Дойти туда непросто. Но ты ведь за этим пришла, да? Если честно, я не помню, зачем я сюда пришла. Но всё равно кивнула. — За этой стеной мусора — дальше некуда. Ты проделала такой путь чтобы найти этот камень, но лучше ещё раз подумай. Его оградили сами боги, чтобы запереть там сокровенное для людей. Лучше оставить великих в покое. Я не стала говорить ему, что великих давно уже нет. Однако в бесчеловечно устроенном мире страдающему человеку трудно обойтись без бога. Надо же у кого-то спросить, за что такие муки. И чтобы выжить, чисто физически и душевно, надо же внушить себе, что ты нужен хотя бы творцу Вселенной, и хотя бы творец Вселенной заинтересован в твоём существовании, жалеет тебя, страданиями учит тебя милосердию, чтобы потом вознаградить за все добрые дела. И надо же, кроме всего прочего, как-то защититься от факта своей смертности, от факта, что когда-нибудь перестанешь существовать. Бог поэтому выступает не только в качестве идола, но и в качестве духовного костыля для надломленного страданиями человека. И пока человеческий мир, то есть обязанный своим существованием деятельности человечества, не стал настолько человечным, чтобы каждый мог с гордым достоинством выдерживать выпавшую на его долю сумму страданий, — до тех пор бесчеловечно вышибать из-под верующего его духовный костыль. Пусть себе верит, если ему так легче существовать. — Ты не хочешь передумать, а? Ну как хочешь. Какая странная блажь — истинное призвание. Лучше этого ничего не будет. Ни для тебя, ни для той красавицы. Подождав с пять минут каких-нибудь других слов, я встала с камня, и, посмотрев в последний раз на фиолетовый огонëк, пошла по единственному возможному выходу наверх, оставляя следы на песке. — Не сходи с ума, дорогуша. Мир выглядит немножко лучше, пока ты здесь. Я обернулась, но рыцаря уже не было. Огонь потух. Решив не задаваться лишними вопросами, просто пошла в сторону, куда смотрел незнакомец, стараясь обходить руины деревень и хуторов. Скатываясь по холмам песка и забираясь на груды мусора, я в итоге вышла к сломанной шестиконечной башне, после которой простиралась огромная пустошь, покрытая пеплом. Небольшие дюны и впадины, конечно, скрашивали ландшафт, но остальная часть была плоской. Кажется, появилось небо. Только вот оно было такого же серого и безжизненного цвета, как земля. Хотя, что тут вообще можно принять за жизнь… В башне я нашла взглядом ту самую разговорчивую красавицу, о которой говорил рыцарь. Она была одета в смешной наряд, напоминающий ведьму: такая же большая шляпа, открытая спина в тëмном платье и длинные ботинки с каблуками. Посмотрев на меня, её глаза, до этого пусто смотрящие в потолок башни, наполнились и стали живее. — Хвала богам, кто-то живой в этом проклятом месте! — прокричала она, вставая с песка и подходя ко мне, жадно забирая глазами. От испугу я подавила желание сделать шаг вперёд. — Кто ты? Как тебя зовут? — стала спрашивать ведьма, взяв меня за руку обеими ладонями. Тепло. А разве меня как-то звали? — Я не помню, как тут оказалась, но точно знаю, что здесь есть сокровище. — продолжала незнакомка. — Настолько ценное, что стоит всех богов сразу! Но я не помню, где оно. Я, на самом деле, мало что помню… Кажется, я даже забыла своё имя. Зови меня Мария. Давай обойдёмся этим. Я улыбнулась и кивнула. — Ты ведь тоже здесь за камнем, да? Я хочу начать всё с чистого листа. Но я всё ещё хочу знать своё прошлое… Поэтому я ищу камень. Тоже хочу вспомнить. Она крепко держала мою ладонь, гладя кисть руки пальцами в обмотках. — Знаешь, мне кажется, мы станем отличной командой, если пойдём к камню вместе! Кто знает, что будет по пути. А я хорошо обращаюсь с клинком. Мне даже не стоило кивать, но я всё равно это сделала. Глаза Марии загорелись слабой надеждой. — Спасибо. Вот увидишь, я ещë пригожусь! Пересечь серую пустыню оказалось не проблемно. Ломающие голову фрагментированные здания, попадавшиеся тут и там, привлекали к себе внимание. В один разрушенный дом Мария даже зашла, но с грустным видом вышла обратно, пожав плечами и сказав, что кроме песка ничего не нашла. Пока мы шли, я пыталась понять, откуда идёт свет. Теней нет, солнца, вроде бы, тоже, но всё видно как днём, хоть и мутно и расплывчато, будто стояла знойная жара. Но это всё вина песка и пыли. Мария что-то тараторила сзади, и я решила немного к ней прислушаться: — ..действительно, конец света. Кто бы мог представить? А я ещё как вчера помню… Хотя, нет, не помню. Может ты помнишь? Нет? Обидно… Мария шла справа от меня, и я всё пыталась найти ранее заявленный клинок. Но несмотря на все мои попытки, кроме обветшалых тряпок, просвечивающих пыльную кожу во многих местах и шляпы, у внезапной попутчицы, которая, кажется, использовала меня как подпитку настроения, ничего не оказалось. Я прошла чуть вперёд и посмотрела на её лицо. Она задумчиво изучала скудные окрестности, но, увидев мой взгляд, улыбнулась и склонила голову. Вдруг, внезапно подул… ветер? Одежда на Марии затрепетала, а моя пыльная причëска вместе с накидкой пошла полами в сторону дуновения. Лицо обдало льдом, и я слегка поморщилась. — Неприятно. — подтвердила мои мысли Мария. Я скинула одежду и разделась почти полностью. Бриз обволок тело прохладой, аж невольно улыбнулась. Но он исчез так же быстро, как и начался. Спустя минуту стало так же как и было до этого — никак. Я расстроилась. Попутчица бережно сложила моë тряпьë на плечо и пошла за мной дальше, не отставая. — Ах, я так и знала, что ты красивее всех, кого я встречала! Ещё бы ты кого-то встречала. Но её слова заставили меня осмотреть себя, насколько это было возможно. Бледные ноги и руки, стройное тело, тонкая шея… Это ничего не дало мне. По крайней мере, я знаю, что фигура у меня вроде ничего. Совершенно не хотелось есть или пить, но до этого притуплëнное чувство усталости, блокированное абсолютной пустотой местного пространства внезапно включилось от дуновения ветра, и я почувствовала как по телу пробегают спазмы и напряжения. Даже слегка расслабило от осознания, что натуральные реакции всё ещё существуют. Пока я об этом размышляла, пустошь медленно перешла в заросшую деревьями абстрактных форм рощу, с подъёмом на гигантскую скалу, которая раньше, почему-то, в глаза не попадалась. — Знаешь, я тут была… — снова громогласно разорвала тишину Мария, заставив меня подпрыгнуть. — Я тут тоже видела сокровище. Не такое ценное, как то, но тоже сокровище. Уж поверь! Вдоль скалы росли деревья размером даже выше, стволами проходя сквозь камни и странными шипами обвивая рельеф. Где-то далеко наверху листва закрывала и не давала углядеть уступы на скале, по которым придётся подниматься. К слову, как и всё прочее, листва совершенно не шевелилась. Не оставалось ничего прочего, кроме как начать подниматься наверх. Я не считала, сколько мы поднимались. В основном потому что зацепиться было не за что. Я совершенно не раздумывала, сколько мы идём, но в итоге усталость настигла меня около начала кроны гигантских деревьев, и ноги стали подкашиваться. Довольно странно ощущать только физическое истощение. Голова, не думая, шла, а тело сложилось калачиком в песок около ещё одного подьëма, в удобной выемке в скале, на плоском плато, возле листвы с довольно крупной ветки. Подружка-ведьма испуганно вздохнула и припала ко мне. — Ты в порядке? — шëпотом заговорила она, видимо, тоже по ушам надавало. — устала, да? Полежи тут, можешь поспать. Спустя небольшую паузу она продолжила меня задабривать. — Хочешь, я тебе сокровище достану? Про которое говорила. Которое поменьше. А ты лежи и отдыхай, хорошо? Уж не знаю, чего она добивалась, но детская наивность меня успокоила. Слышать чей-то голос для меня было высшим счастьем, и от небольшой заботы я бы никогда не отказалась. Заснуть я скорее всего не засну, поэтому просто прикинулась спящей, залезая глубже в тëплый песок. Через какое-то время на меня упали мои одежды, а девушка куда-то ушла. Приоткрыв глаза, заметила неизменную картину. Даже темнее не стало. Хоть бы ночь включилась. Может, тогда удастся поспать. Мария бережно укутала меня в свои и мои одеяния, оставив наедине с собой. В какой-то момент снова подул этот странный ветер, и хоть теперь, сидя в уютной пещерке, я совсем его не замечала, кроны деревьев со стонами сгибались под ним, не удерживая некоторые ветки, которые потом гроздями падали сверху вниз. От нечего делать я взяла в руки горсть песка и осмотрела его. Цвета иссушëнной жизни, абсолютно серый, подогретый, в остальном не отличался от обычного песка. Вот бы ещё вспомнить, как выглядит обычный песок. Послышался далеко вверху топот и шелест, и через минуты две снова пришла Мария. Смешная ведьмина шапка вызывала только улыбку, и мне пришлось применить немалую силу воли, чтобы эту улыбку сдержать и снова прикрыть глаза, сделавшись спящей, чтобы ненароком не сломать ожидания, потому как подруга показалась мне довольно чувственной. Почувствовав её взгляд на себе, я расслабилась и обмякла. Видишь, Мари, я сплю. Она, кажется, покумекала надо мной и отстала, став громко чем-то чирикать. Любопытство победило, и, открыв один глаз, я увидела тщетные попытки развести огонь с помощью палок и веток. Её каблуки то и дело проваливались в песок, пока она не села на колени, продолжая нещадно тереть стручок об камни. Стараясь не поворачивать головой, я увидела кипу хвороста за спиной у ведьмы. И только сейчас заметила, что в то ли в кармане, то ли в сумке у Марии что-то светится цветами радуги. Я закрыла глаза, и разноцветные круги медленно пошли по темноте, расплываясь. Внезапно, я провалилась в дрëму. Мне ничего не снилось. Впрочем, как и всегда. А проснулась я из-за того, что лицо внезапно обдало тëплым воздухом. Открыв глаза, показалось что и не спала вовсе. Глаза не слиплись, лишь ноги перестали быть ватными. Может, действительно не спала, а может, мозг — просто искажатель реальности, и сводки из другого измерения всё ещё не успели улетучиться, смениться на эту серую пустыню. Мария радостно смотрела на свои труды — костёр получился. Он был ещё слабенький, но куча веток, готовая прыгнуть в огонь, приказала ему долго жить. Я протянула руку к костру. Тепло, даже горячо. Ну хоть какая-то радостная новость. Девушка, заметив мои движения, повернула ко мне голову и снова сделала как любит: улыбнулась, склонила голову и прищурила глаза. — Смотри, что я тебе принесла. Обещала же? Обещала. Вот. — с этими словами она достала из кармана ту светящуюся штуку. Камешек. Гладкий, круглый. Каждые пол минуты он полностью проходил цикл цвета. Я положила его на руку и рассмотрела. Он ничего не весил, и из-за свечения невозможно было разглядеть его истинный цвет. Принюхавшись, я сунула камешек между зубов и прикусила. Он, поддавшись, раскололся на две части, одну из которых я проглотила, вторую держа в руках. Подруга раскрыла глаза от удивления, явно задаваясь вопросом, а можно ли вообще есть сокровища. Посмотрев на вторую часть, я увидела что спектр цветов поубавился. Кажется, не стало оттенков красного с фиолетовым, и с синего он стал перескакивать сразу на жёлтый. Ради интереса я поднесла руку с этой штукой к костру, наклонив ближе к пламени, под испуганный взгляд Марии, которая прикрыла рот ладонью. Не тлеет, не жарится… Хмыкнув, я закинула остатки в рот и сглотнула. Безвкусное, оно, кажется, растворилось сразу же как только попало в глотку. Встретившись глазами с Мари, я ей кивнула. — Я не знала, что так можно. В следующий раз — поделись! Я, может, вообще-то, тоже хочу.. Пока подруга что-то говорила, перед глазами проявилась картинка. Силуэт стоит на коленях перед королевским троном, держит в руках меч, а потом поднимается, убирает оружие в ножны и кивает покрывшемуся мхом, травой и плесенью трону. Я тщетно пыталась разглядеть лицо сидящего на троне большого воина. Слишком мутно, его лицо плывёт и исчезает... Зато человек перед троном чëткий и ясный. Одежда была порвана в некоторых местах, но в целом сохраняла прежний вид. Капюшон смутно походил на тот, что у меня, да и в целом… Стоп. Это же моя накидка. И плащ тоже мой. Это я? Через мгновение я уже стояла на четвереньках, выплëвывающая желчь из желудка спазмами с обрыва. Мария бережно обхватила меня за спину и помогла подняться, когда меня отпустило от рвоты, и я, закашлявшись, поняла что где-то успела посадить голос. Перед глазами всё ещё ходила кругами накидка с ножнами. Лëжа на песке, я под снова начавшийся холодный бриз подсела к одежде и стала разбирать охапку тряпок. Достав из под плаща ножны для клинка, меня передëрнуло. Точно мои! Прикрыв глаза, я ещё раз попыталась представить картинку, но ничего не вышло. В памяти остались лишь ножны и плащ с обмотками. Мари растерянно смотрела на меня всё это время, и когда я с кислой миной повернулась к ней, она не сдержалась и увела взгляд в сторону. — Знаешь, можешь и не делиться на самом деле. Я же тебе его принесла. Но вот если найдём ещё.. Если найдём ещё… Мне абсолютно точно нужно было ещё. Вкус добытого воспоминания оказался настолько сладким, что я ещё много времени бездыханно лежала вниз лицом, лишь тихо постанывая от неясности происходящего. В какой-то момент Мария подняла меня и уложила на себя, заключив в объятья. — Ничего, вот найдём камень… Камень. До сих пор я не имела ни малейшего представления об камне, про который говорил несуществующий рыцарь и подружка-ведьма. Может, это был маленький фрагмент… Представив, что делает большой вариант, я поняла, почему Мари постоянно про него жужжит. Почему она сама не попробовала? Может, разные размеры показывают разные моменты? Тьфу ты, блин. А если ножны у меня есть, то где мой меч? Над этим я уже размышляла, ковыляя под ручку с Марией, дальше по склону, в конце концов поднявшись на верхушку скалы, так же посыпанную песком, как и всё здесь. Отсюда открывался вид на окрестности, и я повернулась назад, пытаясь рассмотреть пройденный путь. Та гора, на которой я нашла рыцаря скрылась далеко за дымкой, которая осталась от постоянно поднимающегося и опускающегося пепла. Казалось, если пойти обратно, то выйдешь совершенно в другое место. А может так и есть… Я осмотрела с обрыва нужное нам направление. Вроде бы. Вниз шла кругом дорога, будто специально высеченная из камня и дававшая проход. Она вела глубоко вниз, будто лыжный склон, а внизу в тумане виднелись какие-то башни. Ещё раз оглянувшись назад, я села на песок и оттолкнулась руками, медленно поехав вниз вместе с Марией, которая старалась держаться за мои плечи как можно крепче, слегка царапая мою спину длинными ногтями через накидку. В один момент она вскрикнула, и я зажмурилась от громкого звука, раздавшегося эхом по барабанным перепонкам. Тут есть эхо? Обернувшись, я увидела, что она потеряла каблук наверху и тщетно пыталась достать его рукой. Моя попытка затормозить рукой успехом не увенчалась, и заглядевшись на потеряшку, я сама не заметила как провалилась ногами в бездонную дыру. Это место может заставить забыть меня всё что угодно, но я точно помню, что никогда не боялась смерти. По крайней мере, я так думала и вбивала себе в голову, однако, когда даже не смотря на то что сверху меня крепко держала Мария, вид бездны внизу заставил моё сердце выпрыгнуть. Я поневоле сжалась и нервно сглотнула, закрывая глаза, моля всех великих этого мира чтобы мою руку не отпускали. На уровне стоп прошёлся холодом воздух. Вот она, смерть, ещё немного. Честно говоря, сидя у камня в безопасности, мне хотелось найти тот момент, где я сказала сама себе, что могу смотреть смерти в лицо, и хорошенько врезать. Эх, врезать бы, да толку? Каблук мирно съехал по песку и устремился вниз, в яму, а за ним полетел и второй, со злости брошенный Мари вдогонку. Вечная память вам, верные каблуки. Наклоняться и смотреть что происходит там, внизу ну точно не хотелось. Поэтому, встав, я взяла подругу за руку и пошла широкой дугой, обходя край как можно дальше. Заметила, что на руке остался ощутимый и заметный след. Физической силы у Марии было сверх нужного, и я мысленно поблагодарила своё воображение за то, что выдумало мне рыцаря, который рассказал про одинокую ведьму. Осматривая след на руке, я чуть не врезалась носом в строение. Подняв голову, я увидела, что те покрытые дымкой здания, что мы видели сверху, теперь предстали во глаза. Правда, представать пока что было мало чему — всё было в руинах из камня, металла и стекла. Единственная уцелевшая часть являлась широкими воротами, едва заметно приоткрытыми. Створки ворот пошатнулись, когда внезапно нас настиг холодный ветер. Он был гораздо сильнее, чем обычно. Я обернулась и подошла к дыре. Ветер усилился. — Они знают, что мы здесь.. — обеспокоенным голосом заговорила Мария, вставая сзади меня и кладя руку на плечо. Они? — Подойди поближе и вслушайся. Только… не слушай слишком долго. Я наклонилась и опустила голову, закрывая глаза. Ветер стал ураганным, задувая в уши и поднимая кверху неаккуратную причёску. Через несколько секунд я услышала чьë-то пение, превратившееся в детский плач, крик, смех… Я зажмурилась и резко отошла, вернее, отползла. Ветер утих, а в голове осталась ноющая боль. Помотав ею из стороны в сторону, заложило уши, и всё стало ещё хуже. Я, сморщившись, посмотрела на Марию. — Я называю это "пением тоннелей". Я уже была здесь… здесь и остановилась в прошлый раз. Побоялась. Подумала сначала, что это просто глюки, а потом… Лучше не стоять здесь долго, пойдём. Давай-давай.. Она стала поднимать меня, чему я не противилась, и отводить подальше от ямы. Встав на ноги, я ещё раз обернулась и нахмурилась, и только затем пошла дальше, к воротам. Дойдя до них, обнаружилось, что они приоткрыты так, что тонкий человек без проблем идеально пролезет мимо. К счастью, таковыми были мы, и, держа друга за руки, вместе пролезли в тёмное помещение. Опять стены. На этот раз эти стены неестественно отражали голубоватое мерцание, что дало увидеть хоть чуть-чуть окружения, будто при лунном свете, однако этого явно не хватало, чтобы вообще понять, где мы находимся. Впереди был большой зал, по бокам разрушенные входы, видимо в какие-то другие коридоры и комнаты. Почти все из них были завалены камнями. Производит впечатление широкомасштабной битвы за главный зал, да только ни крови с телами воинов, ни каких-либо мерзких тварей не наблюдалось. Лишь песок и пепел на полу, который сюда по всей видимости загнал ветер. Ни одного намëка на мебель, хотя, может, это отсутствие света мешало разглядеть помещение. Я аккуратно прошла вперёд, стараясь не наступать на стекло. Может быть, моя кожа в десять раз крепче. А может быть, стекло в десять раз острее. Во всяком случае, рисковать я не стала. Чем дальше я продвигалась по замку, тем более странным казался интерьер. Он то и дело закручивался в спираль, и раскрошившийся камень висел сверху вниз, грозясь упасть как сталактит, а иногда наоборот, расширялся до таких размеров, что если осмотреться, то не увидишь ничего вокруг себя, ведь свет попросту не доходил до глаз. В конце концов, когда я дошла до чего-то, похожего на заднюю стену, я обнаружила лестницу, ведущую глубоко вниз, в темноту. Мария, идущая за мной до этого шаг в шаг, сняла ведьмину шляпу и передала её мне — её забавные широкие поля касались стен по бокам. Я бережно сложила шляпу на руках, и попыталась разглядеть причëску подруги, но недостаток света лишь дал понять, что цвет у волос, кажется, был светло-серый. А может она просто извалялась в песке. — Давай я первая. — сказала как можно тихо Мария, оборачиваясь ко мне. Я кивнула. Мы шли по лестнице вниз медленным темпом довольно долго. Никаких изменений не наблюдалось, даже стены имели тот же самый узор трещин, что и на входе. Вроде бы. Я не особо в них всматривалась, а больше пыталась разглядеть, что там в темноте из-за плеча Мари. К сожалению, или к счастью, ничего. В один момент я даже стала про себя считать ступеньки. Сто один, сто два.. Двести тридцать семь, восемь.. На пятьсот шестьдесят третьей нога наконец-то коснулась плоской поверхности. Я знатно удивилась, когда оказалось, что это не песок. Потопав ещё немного, поняла, что хожу по холодному бетону. После тëплого пепла - неприятно. Теперь не было видно ни зги. Я взяла Марию за плечо и пошла шаг в шаг за ней, к противоположной стене, единственному хоть как-то освещённому месту в помещении. Сломанная витрина отблескивала бледно-голубым, выявляя из темноты массивную каменную дверь. Подойдя к стеклянной камере, я пригляделась к шероховатостям, которые заметно выпирали на каменной табличке. Буквы, может? Попробовав расшифровать надпись, я помотала сама себе головой и отошла. Другой язык или шифр какой-то… Вместо этого я подошла к двери, приложилась к ней ладонями и попробовала надавить от себя. Ничего не поменялось, и дело, скорее всего, было не в моих силушках. Ещё раз осмотрела место вокруг ворот. Покрутила на месте вазы, подсвечники, один навернулся на пол и разбился, да так громко, что в голове отдало вибрацией. Переглянувшись с испуганной Марией, я показала большой палец, показывая, что всё нормально, и продолжила обыск. Какие-то тряпки, куча разбитого стекла, остатки деревянной мебели. — Покажи свою человечность. — шëпотом произнесла ведьма, проходясь ладонью по табличке. Что за нонсенс. Узнала язык? Знает шифр? Я попыталась отвлечь себя от мыслей о происхождении подруги и сконцентрировалась на надписи. Покажи свою человечность. Что это значит? И вообще, кто это написал? Никаких надписей до этого я не встречала. Не помню, чтобы видела… Что делает человека человеком? Да уж, действительно фундаментальный вопрос. Он имеет тенденцию возникать в моменты экзистенциального кризиса, или перед угрозой моральной дилеммы, или попытки найти себя. До нынешнего момента я никогда его себе не задавала, и, возможно, ответ именно здесь должен быть не философский, а эмпирический. Я не думаю, что кто-то здесь сидит и слушает правильные слова, поэтому стала осматривать место вокруг таблички. Что есть у человека то, чего нет у других? Его отличает самосознание, возможность опредмечивать своë психическое состояние… Мария взяла обломок стеклянной витрины, вытерла его тканью и резко провела по ладони, айкнув. Кровь накапала на табличку. Прождав минуту, ничего не изменилось. Что ж… Нет, я неправильно задаю вопрос. Что такое человечность? Гуманность, доброе отношение к близким… Так ведь? Человека от другого живого существа отделяет потребность в духовном наслаждении. Милосердие. Сострадание. Думай же, думай. Не хотелось застрять посреди ничего с чувствительной персоной. И не хотелось даже думать о том, в какой ситуации я вообще нахожусь. Меньше слов, больше дела. Я встала с грязного пола, подошла к Марии, руками повела к себе, вставая примерно напротив таблички. Посмотрев в её глаза, я нацепила на её голову шляпу, взяла окровавленную руку, крепко сцепила пальцы, приобняла сбоку за талию, и, для должного эффекта, крепко поцеловала в губы, прикрыв глаза. На удивление, моя жертва сопротивляться не стала, и не издала ни звука. Спустя какое-то время, я отстранилась от её губ, неловко улыбаясь, и глядя в глаза. Дверь тихо скрипнула. Мария тихо выдохнула, удивлëнно, но с улыбкой посмотрела на меня, а потом на слегка приоткрывшуюся дверь. — Никогда бы не догадалась, честно… — пролепетала она, пряча румянец на щеках. — Ты наша спасительница. Ну тут уж гордость взяла вверх. Про себя подумала, что Мари говорила, что уже была здесь. Возможно, это место как раз и стало её остановкой в прошлой попытке. Может, таких ключей к открытию двери несколько? Ей повезло, что она встретила меня. А мне повезло, что я встретила её. Мило. Какое-то время мы просто стояли вплотную друг к другу, смотря на открытую каменную дверь, но наш момент прервал внезапно залетевший глубоко вниз холодный ветер, видимо, с ямы. Мария заметно обеспокоилась. — Пойдём. Лучше тут не задерживаться. Они хотят наши сокровища. Я поспешно нырнула за ведьмой в дверь, прикрывая створку, оставляя нас в полной темноте. Не в привычку, конечно, но теперь не было видно вообще ничего. Я вытянула руку, и кисть пропала в чёрной бездне. Неприятно… Успев напрячься, тут пригодилась Мария и её способность явно недоговаривать. В один момент радужная точка возникла из ниоткуда, освещая, тускло, но освещая. Радужный камешек, такой же, который я съела раньше. Я бы предпочла назвать его фрагментом памяти. Или фрагментом реальности. Но радужный камешек звучал лучше. К моему удивлению, аппетит взял своё, и я с усилием подавила желание попросить половинку себе. Сейчас важнее свет. Вот выберемся… Если выберемся. Свет позволил увидеть, что лестница, ведущая ещё глубже, была намного круче той, по которой мы спускались немногим ранее. Снова следуя шаг в шаг, я, следя за тем что будет впереди, не заметила обрыв лестницы в темноту. Первой пропала из вида Мари, следом куда-то вниз с захваченным дыханием полетела я. Приземлилась на мягкое тело, и за этим послышался тихий стон. Ну извините… Я приподнялась на локтях и попыталась рассмотреть место падения. Проблема заключалась в том, что рассматривать было нечего. Единственный источник света лежал под телом Марии, которое я не могла найти взглядом. Не видно было ничего настолько, что на мгновение я потерялась в пространстве и запуталась в ногах. Почувствовала, как вся эта чёрная масса давит снаружи. Сердце слышимо застучало быстрее. Клаустрофобия? Я не боялась закрытых пространств или темноты, но ощущение полной беспомощности, да ещё и отсутствие каких-либо ориентиров здорово сводило с ума. Я прошлась руками по сторонам, пытаясь нащупать "пол". Ничего такого не нашлось, но я всë равно встала на четвереньки на чем-то, и вытянула руки вперёд. Где хоть что-нибудь… Паника быстро взяла вверх, и я подавила желание заорать, побоявшись, что оглохну. Попытавшись встать на ноги, оттолкнулась руками и косо поднялась. Поморгала глазами. Ничего не менялось. И тут прямо передо мной вспыхнула ярчайшая, космической мощности вспышка. Я еле успела прикрыть глаза и отвернуться. Пространство вокруг исказилось, поплыло радужными кляксами в глазах. Неописуемо, будто кто-то накапал краской на чёрный холст. Вдруг яркий свет пропал, и остался тусклый огонёк сзади меня. Я рискнула обернуться, и к своему гигантскому облегчению увидела еле подсвеченные полы ведьмичей шляпы. В руках Мария держала обвëрнутый в одежду радужный камешек. Ткань была накинута дважды, а то и трижды. — Я не думала, что тут… так темно.. Голос казался сжатый воздухом, будто пытались говорить под водой. Я развела воздух рукой, и действительно казалось, что я нырнула в пучину. Движения были незавершённые, им не хватало инерции. Причём, чем резче я начинала замах, тем быстрее рука останавливалась. Ходить было ещё труднее, как при сильном ветре в твою сторону. Приходилось пробираться с усилием, а если вообще не двигаться, начинаешь думать, что что-то неестественное тебя отталкивает назад. Ради интереса я сильно топнула ногой. Ничего не услышав в ответ, занервничала ещё сильнее. Мария аккуратно скинула ткань с источника света, попытавшись сделать что-то вроде лампы, светящейся в одну сторону. И снова всё пошло и поплыло впереди нас, всеми теми цветами, какими переливался камень. Свет явно был чужд этому пространству. Здесь не должно было быть света в принципе. Вот почему, извините за каламбур, так ярко и сильно изменяется обстановка. Я взяла Мари под руку, и мы мелкими шагами пошли вперёд, светя перед собой радугой. Не то что бы это сильно помогало, но вид знакомого, ощутимого существа неплохо успокаивал. Шли долго. В полной тишине, без каких либо звуков, то по наклонной вверх, то ровно прямо, то снова вниз. Вперёд светить не стало смысла, поэтому Мария держала камешек в руке, оставляя небольшой зазор снизу, чтобы было не скучно разглядывать и каждый раз удивляться, как мы идём по бездне. Вверху тоже ничего не было, как и внизу. Ступни наступали на темноту, хоть и твёрдую по ощущению. Хватает того, чтобы стоять ровно и не падать, хотя если посмотреть вниз, даже с освещением, не увидишь совершенно ничего, кроме своих ног. Мы залезли туда, куда нам явно не следовало. А может, совершенно наоборот. Не зря же перед входом стояла табличка. Где это мы вообще? Если это рукотворное пространство, кто это создал? Если же натуральное, то… разве такое может произойти? Не найдя в своей мутной от темноты голове ответов, я сказала сама себе, что некоторые вещи банально интереснее, если они останутся в тайне. Так себе решение проблемы, но мне просто было необходимо чем-то занять себя, пока мы бесконечно долго шли в пустоте. Конечно, у меня под рукой была довольно разговорчивая подружка, но вся её болтливость куда-то делась после того как мы попали сюда. Напугалась не меньше моего. Не хотелось тревожить по пустякам… В один момент мы просто заметили какой-то огонёк и со всех ног понеслись к нему. Подходила к свету уже медленно, аккуратно. Боязно. Свет оказался радужным камешком, лежащем в руке у человека. По всем признакам человек должен быть жив, никаких следов ранений, разложения, урона и того прочего. Под грудой старой одежды не сразу разглядела черты лица и позу, которые представляли воображению внезапную смерть без единого шанса, но после поражения ещё каких-то несколько секунд человек понимал, что уже умер. Одной рукой хватаясь за район сердца, вторую он вытянул далеко вперёд с камнем в кулаке. Камень был явно тусклее того, что был у нас с Мари, но всё ещë излучал тëплое свечение. Немногим позже при осмотре я заметила, что тело стоит на коленях выше чем уровень наших стоп. Ступеньки? Я попробовала поднять ногу выше и действительно опустила на что-то твёрдое. Мари взяла камушек себе и продолжила смотреть на безжизненное тело. Коснувшись рукой до старинного одеяния, я отогнула воротник и взялась за человеческую шею. На ощупь она оказалось сухой и хрупкой, как ледышка. Если достаточно сильно сжать… Через некоторое мы уже поднимались наверх, сначала пытаясь методом тыка угадать подъём наверх в бездне, потом на глаза выступили чëрные, как смоль ступени, а в один момент, который я совершенно не заметила, видимо из-за долгого нахождения в темноте, я наступила стопой на обычный камень. На душе стало гораздо легче, и, стараясь не оборачиваться, мы вышли в какую-то арку, которая вывела в пещеру. Что-то блестело на сколах камней, и где-то в конце пещеры виднелся свет местного неба. Выбрались, вроде бы. Выход из этой.. бездны находился между скал на тонкой тропинке, которая проходила вокруг отвесной стены как выступ. Пройдя слегка вперёд, я дала глазам привыкнуть ко свету. — Знаешь… — раздался чуть сзади голос подруги — я думаю, нам они больше не понадобятся. Это моё. Я обернулась и увидела, как она, хлопая на меня ресницами, пережëыввает камешек. Потом начались похожие процедуры, что было со мной около больших деревьев — кратковременный шок, поглаживания по спине во время рвоты в обрыв. Я оттащила тельце на верхушку тропинки, где она соединялась с плато, и навесила на него шляпу, прикрыв лицо. Интересно, а что сейчас кажется ей? Тоже её воспоминания, или те же, что видела я? Пока Мария очухивалась, я успела осмотреть, куда мы пришли. Сверху было видно, что от старой местности не осталось ни следа. Сзади, со стороны, откуда мы вышли из темноты, виднелся остров посреди мутной водной глади тëмно-серого цвета. На острове - замки и башни, с постройками внутри, некоторые из которых деформировались до неузнаваемости, и их можно было считать за гениальный план безумного архитектора, если бы они не стояли на фоне всеобщей разрухи. Было всё так же по мëртвому тихо, и холодный ветер больше не дул. Мне было ни жарко, ни холодно. Впрочем, это было даже к лучшему. Я не стала думать, как бы вынесло моё тело столь непостоянные нагрузки, и в первую очередь, вынесло ли бы вообще. Я пригляделась к местности за островом, но не узнала ничего знакомого. Никаких ориентиров, не за что было цепляться. Обернулась, подошла к мосту через серую долину, посмотрела направо и увидела далеко простирающуюся непроглядную пропасть. Я всегда думала о том, как выглядит край света. Мечтала о том, что когда, может, дойду до него, увижу красивый магический барьер, или гигантскую стену со стражами, размером с самые большие скалы. Или, может быть, попаду в обитель богов, которые заботливо предоставили для человечества зону обитания, чтобы не мешать остальным. Но видя перед собой действительно край мира, меня заполнила пустота. И это всё? Я буду идти, идти и просто так наткнусь на обрыв, с дырой, в которую летишь вечно? Или это обман, или мы ещё не зашли так далеко? Нет, я так не играю. Так явно не должно быть. Обидно даже как-то. Наклонившись, я подобрала с земли горсть песка и склонилась над обрывом, вставая на одно колено, какое-то смотря как медленно песок падает в пропасть. В каком-то месте фальшивое небо на краю сменяло тон с бледно-серого на мягкий рыжий. Вот это уже интересно… Я подошла к Марии, которая всё ещё бездыханно лежала, хоть и подавала признаки жизни, и сунула руку в её кармашек. Лучистый камешек возник на моей ладони, и я только сейчас заметила, как он отличался в размерах от предыдущего. Он был больше, и имел более овальную форму. Странно, разве я не вбивала себе в голову, что они все такие? В любом случае, этот казался отличным от того, что мне подарила ведьма около больших деревьев. Аккуратно сделав раскол ногтëм на две половинки, я села на колени перед подругой и положила светящуюся половинку на язык, проглатывая, и зажмурилась, приготовившись к последствиям. К моему удивлению, камешек лишь обдал теплотой глотку и растворился, проясняя голову, будто там подмели метлой весь мусор. Внутри черепной коробки встала движущаяся картинка — поле боя, смешались в кучу люди и кони, размытыми движениями убивая друг друга. Вот, воин в обмотках, походивших скорее на одежду мастеров-асов, что любили рассказывать истории про то, как они танцевали с клинками так изящно, что на них не оставалось ни одной царапины, но вот одежда оставалась в труху. Маленького роста, с одноручным мечом, он ловко уклонялся от тяжелейших замахов рыцаря в доспехах с гигантским двуручным клеймором. Один удар пришёлся в блок, и было видно, каких усилий стоило задержать большое лезвие. Во второй раз трюк не сработал, и рыцарь повалил наземь воина, нанося удар сверху вниз. В последний момент успев выставить перед собой меч прямо перед тем, как клинок прошёл бы сквозь левый глаз, поваленный на землю боец всё же получил ранение, но тут на помощь подоспели соратники. Нанеся удар исподтишка, оружие пробило броню и оставило лежать рыцаря замертво. Поднимаясь с земли, воин с одноручным мечом махнул головой, прижимая ладонью левую часть лица. Между пальцев быстрой струëй потекла кровь. Я помотала головой и прикоснулась к своему лицу. Сердце ëкнуло, когда подушечки пальцев нашли шрам через весь левый глаз. Да что всё это значит?.. Картинка исчезла из головы, как и в прошлый раз. Я ещё раз оглянулась на цветной участок неба, разглядела его, и наклонилась к Марии за второй половинкой. Надо ещё… Мою руку цепко и очень сильно сжала чужая ладонь. Я почувствовала, с каким напряжением меня схватили, рука задрожала. Я нехотя, с опаской повернула голову и нашла взглядом Мари. Её глаза, хоть и уставшие, прищуренные, выражали натуральную злость. — Моë. Она процедила это сквозь зубы, ещё крепче сжимая мою кисть, до посинения. Я стояла в испуге с полминуты, и только потом отстранилась, пряча руку за спиной и отходя назад. Я поглядела на покрасневшую кисть руки — остались следы от пальцев, так же, как и раньше, у пропасти. Мне и тогда расхотелось её злить, а уж теперь и подавно. Она посмотрела на мою руку и спрятала глаза, забегав ими вокруг. — Мы найдём ещё. Обещаю. Она заглянула в карманчик, проверяя наличие сокровища, и повернулась ко мне другим боком, нервно рассматривая мои движения. Я медленно зашагала в сторону оранжевого неба, и кивнула вслед, приглашая идти дальше. Вроде бы согласилась и потопала сзади, на расстоянии. Проехали. Чëрт, да ничего не проехали. Мне просто нужен ещё один камешек. Или два. Лучше два. Пройдя за песчаную дюну, мы вышли на каменную тропу, а затем на подобие моста через пепельную долину. Я подошла к краю и глянула вниз. Отвесные скалы сужались в конце, образовывая ров, который вёл в две стороны от центра, одна в пропасть, вторая далеко назад, скорее всего, образовывая ещё один вход в эту.. черноту. Мостик вёл на дорогу между двумя песчаными холмами, и мы прошли мимо них. Выходя, справа встали перед глазами большие ворота, слегка приоткрытые, заросшие какими-то зарослями, к которым вообще не хотелось прикасаться. По обе стороны от ворот шли стены из песчаного камня, с желтоватым оттенком, значительно отличаясь от цвета пепла, что был повсюду. В двух местах слева стена обвалилась вплотную к воротам, и через неё было видно зияющую пропасть. На земле были видны полосы из чего-то более светлого, чем пепельная поверхность, и шли они ровно от центра ворот. Я высунула нос из ворот и оглядела пространство внутри. Похоже на какую-то цитадель или крепость. Стены везде обрушены, будто была полноценная осада замка. То тут, то там возле углов прямоугольных башен виднелись очертания силуэтов из того светлого материала. Ставши слишком интересно, я обернулась, чтобы посмотреть, где Мария, и, увидев глазами её встревоженное лицо, проникла за ворота замка и поспешила подойти к силуэту. Я провела рукой по щеке. Человеческое лицо застыло в гримасе ужаса, широко раскрытые глаза без намёков на зрачки внутри, приоткрытый от удивления рот. Подцепив двумя ногтями белый кристаллик из района шеи, я осмотрела блеск и заметила, что он очень похож на блеск радужного камешка. Я на всякий случай закинула его в рот, но он просто упал вниз по глотке, не растворяясь. И ничего не произошло. Взяла статую за руку и слегка надавила — локоть обломился, маленькие песчинки посыпались на землю с треском. Таких статуй здесь стояло много, и чем ближе ты к внутренним воротам замка, тем больше их становилось. Позы застывших людей были разнообразными. Кто-то лежал лицом вниз, кто-то закрывался рукой от невидимого света, подскальзываясь, запинаясь и падая. Их все объединяло одно — выражение натурального страха на лице. Что-то здесь их напугало. До смерти. Мария прошла чуть дальше меня и вдруг внезапно радостно охнула, заставив меня обернуться. Проследив направление её взгляда, я увидела кристальную статую, скрестившую что-то руками у груди. Из-за отблеска я даже не поняла что это, но, приглядевшись, увидела целую россыпь переливающихся радугой камней. Я вернула взгляд на Марию. Ещё чуть-чуть, и у неё пойдут слюни. Что-то здесь не так. Трещины в песчаном камне на земле, особенно вокруг статуи не давали мне покоя. Ведьма напряглась, собираясь бежать. Только этого ещë не хватало.. Я рванула в тот же самый миг что и Мари, быстро сокращая дистанцию, вставая прямо позади неё и в прыжке хватая её за голень. С грохотом и визгом ведьма упала плашмя, а ладони почти коснулись ног статуи, которая от прикосновения рук посыпалась вместе со всеми камушками, заметно делая трещину в полу шире. Послышался треск, и пол вокруг статуи рухнул вниз, ударившись об отвесные скалы, летя вместе со статуей и всеми в бездонную дыру. Мари попыталась свеситься по пояс чтобы достать падающий радужный фрагмент, но я резко дëрнула её и вытащила на другой конец разлома, спасая от обломка головы статуи, который прищучил бы жадину по затылку. Вместе с центральной статуей посыпались все остальные, ломая пол дальше, и я поспешила затащить Марию на ступени входа в замок, усаживая её на них и садясь рядом. Вместо ожидаемой благодарности, мне в челюсть прилетел кулак. С искрами из глаз я покосилась на обидчика, свалившись на спину и поведя скулами в сторону. — Что ты сделала, идиотка?! — опустила на меня криком, звенящим в ушах, Мария. — Ты видела вообще, СКОЛЬКО их там было?! Ты не понимаешь, да?!.. В какой-то момент я перестала пытаться вставить своё слово, да и говорить что-либо перехотелось. Покорно вытерпев ещё одну пощëчину и хватку за подбородок, я слегка отсела от неё, обдавая щурящимся взглядом. Даже не смотря на внезапную агрессию, было бы хуже остаться тут одной. Посмотрев на меня сверху вниз, Мария демонстративно достала из кармана вторую половинку камня, обречëнно посмотрела на разрушенный пол и засунула его себе в рот, прожëывывая и резко убегая внутрь замка. Мне не осталось ничего кроме как подняться и побежать за ней, спотыкаясь и скрипя зубами из-за боли в челюсти. Пробегая внутри замка, я заметила такие же статуи из кристалла и остановилась осмотреть одну. Этот человек держал что-то в руке — правая была вытянута вперёд с согнутыми пальцами вокруг. Ровно от того места, куда он попал невидимым предметом, и расходились серебристые узоры, и именно вокруг этой точки собрались другие статуи, смотрящие прямо на этого человека. И на полу, будто остатки после взрыва, осталась кучка кристаллов, линиями идущая от эпицентра. Не до этого сейчас. Посмотрев наверх, увидела лестницу за троном, и стала быстро подниматься. Перепрыгнув каменную стену, я увидела долгий мост на платформу, и яркий радужный свет от неё, который загораживала ведьма. — О, даже не смотри в эту сторону! — послышался крик Марии, стоящей на узком мостике. — Только попробуй подойти! Я сделала шаг на мост, и она сделала шаг назад. — Мари, послушай.. Я не узнала своего голоса. — Закрой рот! Ты должна быть благодарна мне, потому что без меня ты бы сидела и гнила ещё в самом начале, в той проклятой башне! — Почему ты злишься?.. — Думаешь, я не знаю, что ты собираешься делать, воровка?! — Мы можем всё поделить, как и тогда.. — я вытянула руку к ней в надежде. — Хорошо. — спустя недолгую паузу сказала Мария, смягчив голос. Она прошла ко мне и взяла за ладонь, провела на платформу и пропустила вперёд, мило улыбнувшись, как раньше, и указала на прекрасный, большой светлый камень, искрящийся всеми цветами радуги, лежащий на небольшой подставке. Поднявши глаза, я увидела то самое рыжее небо, и обрыв в самый низ. — Будь добра, раздели этот камешек. Только смотри, чтобы всё было поровну! Я наклонилась к камню, и меня так заворожил его вид, что я не сразу поняла, что произошло после. Человек остаётся человеком даже после конца света. Он всё так же будет готов грызть друг другу глотки из-за абстрактных идей, которые он навязал из-за далеко рядом с этим не стоящими факторами. В конце концов, если в мире останется два человека, то один из них захочет убить другого. Летя на скалы, столкнутая ногой в спину с распростëртыми объятьями, я думала об этом, пока камень не выбил из меня сознание, и оно покинуло меня навсегда.