Неидеальная сказка

      «Как скучно мы живём. В нас пропал дух авантюризма. Мы перестали лазить в окна к любимым женщинам. Мы перестали делать большие хорошие глупости», — раздавалось с экрана телевизора пьяным голосом Ипполита.       — И ничего не перестали! — не то возмутился, не то усмехнулся Пётр Никанорович и принялся упаковывать подарки.       Уж кто-кто, а он что-то да знал о больших хороших глупостях. Вот год назад так начудил, что до сих пор не нарадуется. Тогда ведь могло ничего и не получиться, на такой успех своей затеи он даже и не рассчитывал. Впрочем, он же всегда говорил, что герои в их книге — идеальная пара. А с высоты всех прожитых лет ему должно быть виднее. Прав оказался, не ошибся. Хотя и поволноваться эта история тоже заставила. Вообще, в этом году было не так много поводов хвататься за сердце и вспоминать про лекарства. Если не брать в расчёт единичные случаи, то таких «сердечных» периодов в этом году было три.       Первый как раз пришёлся на прошлые новогодние праздники. Пока вокруг царило веселье, Пётр Никанорович не мог себе позволить и бокал шампанского, налегая на сердечные капли. Разволновался, что может внучку подвести, да и с соавтором история тоже могла выйти некрасивая. Даже когда через пару дней получил от ребят «весточку» с заветным «мы», забыл о лекарствах ненадолго. Пик волнений пришёлся, когда Лена не села на самолёт. Эти влюблённые дураки что-то себе нарешали, а в известность никого не поставили. Взволнованные родители ждали её приезда и, сверяясь с графиком транспортного сообщения, делали всевозможные отсрочки на задержку рейса и последующие опоздания. Потом забили тревогу. Ленин номер был вне зоны доступа, пришлось тревожить деда. Кулёмин выяснил всё быстро, стоило лишь поговорить со Степновым. Тот, конечно, извинялся, что они не подумали кого-нибудь предупредить, добавил, что Лена очень устала и отсыпается. Её родители, значит, с ног сбились, а она, видите ли, спит! Ладно. Поберёг сон внучки, да сам принялся оправдываться перед её родителями. В конце концов, он эту кашу заварил. Пришлось невозмутимо сознаться в том, что Лену он сосватал. Конечно-конечно, и смотрины тоже обязательно ещё устроит.       Второй период пришёлся на летнюю жару. Дни ещё были длинными, а ночи короткими. А Кулёмин вдруг созрел для того, чтобы признаться своей избраннице в чувствах да предложить ей съехаться. Так воодушевился, что ясно в голове нарисовался образ, как он седлает коня и мчится к балкону своей Элечки, чтобы под рассветное пение птиц сделать той предложение. Задумкой поделился с Леной. Та ржала аки тот самый конь. Прокомментировала, что, конечно, это отличный способ проверить даму на прочность её чувств. Ведь когда тот навернётся с коня и непременно что-то себе сломает, выносить из-под него «утки» кому-то нужно будет, а сама она уже немного не в том положении, чтоб этим заниматься. В итоге сошлись на том, что если уж так хочется привлечь лошадей, то пусть дед пригласит Элеонору на прогулку на карете по ночному городу. И тогда, если ему ну никак не обойтись без утренней трели птиц, на рассвете пусть и толкает красивые речи. На том и порешили. И хотя повод был радостный, а без лекарств тоже не обошлось.       А третья волна треволнений накрыла его совсем недавно. Началось всё с того, что в первый день зимы состоялась премьера экранизации книги. В предвкушении их троица заняла почётные места среди других людей, причастных к фильму, а за спинами их был собран целый зал зрителей. Картина оказалась настолько провальной, что в гневе пришлось покидать зал кинотеатра, не дожидаясь финальных титров. Виктор был в бешенстве, сетуя, как у него под носом смогли так изуродовать книгу, Кулёмин возмущался, откуда взялся закадровый голос, ведущий повествование по тексту, которого они и близко не писали. Обоим им было стыдно за присутствие в фильме сцен эротического содержания в исполнении дублёров-каскадёров. Тут же, по горячим следам, устроили на кухне у Степновых целый разбор полётов, обсуждали, как реанимировать репутацию книги после такого фиаско. Лена пыталась успокаивать то мужа, то деда, потом пропала из виду. Вернулась на кухню со словами, что «скорая» уже подъезжает к их дому, а её «тревожная сумка» стоит у дверей. Лену увезли в больницу на три недели раньше срока. Про фильм все тут же забыли.       Ночь в коридорах роддома тянулась, казалось, бесконечно. Дежурящий персонал прикармливал успокоительными то белого, как мел, старика, дабы у того не случился инфаркт, то излишне эмоционального мужчину, пока тот не разнёс всё, что попадётся под его горячую руку. К утру тех обрадовали, что мама малышки умница и перенесла всё очень стойко, что и сама малышка крепкая и здоровенькая. Что обе чувствуют себя хорошо и будут под чутким присмотром. И если Кулёмин и так не мог себя сдерживать от слёз, то Виктор от облегчения расплакался впервые за много лет…              До Нового года оставалось ещё шесть часов, они с Элечкой решили, что каждый должен успеть забежать ко внукам с поздравлениями: она к своим, а он к своим. Сейчас фантаст бегал в издательство, накануне те пообещали в скором порядке напечатать один экземпляр подарочного издания. Уж больно хотелось преподнести его ребятам на Новый год, еле успели допечатать. Издание то планировало выйти небольшим тиражом, оно включало в себя все три тома их истории, имело дорогое оформление с золотым теснением, а ещё шикарные иллюстрации. Забавно, что художника он нашёл среди бывших коллег Виктора в лице молодой преподавательницы изобразительного искусства. Прям не школа, а кладезь талантов! Перелистывал страницы, любовался яркими картинками на мелованной бумаге, дошёл до титульного листа с посвящением, которое редакторы вносили в макет по его просьбе тоже накануне. Может, стоило лучше подумать над словами, но зато получилось от самого сердца. В посвящении значилось:       «Маленькой девочке Еве,       что решила появиться на свет       благодаря этой истории.       Моим дорогим       внучке Лене и соавтору Виктору,       что подарили мне чудо».       Третья книга вышла совсем недавно, а идея собрать историю воедино в подарочном издании напросилась сама собой после провала фильма. Виктор всё же настоял на том, чтобы в последней части трилогии сюжет крутился вокруг кикбоксинга и боёв на ринге. Прямо так и сказал: «Ленка хочет, чтобы за неё дрались». Сказано — сделано. Хотя сам Кулёмин мордобои не очень ободрял, но быстро втянулся в теорию и даже стал разбираться в тонкостях различных единоборств. Вот уж точно, век живи — век учись. Повествование закончилось тем, что члены экипажа узнают о глобальном потеплении на родной Земле. И пока их планету затапливали стремительно таящие ледники, все решают остаться на планете Квадрикус в ожидании лучшего момента для возвращения на Землю. В эпилоге у Виктора и Лены рождается дочь, которую на правах первого рождённого на чужеродной планете землянина они называют Ева. Как в итоге сказала сама Ленка, что раз уж муж и дедушка всё придумали за неё, то ей остаётся только с ними согласиться. Да и как можно быть против, если всё так складно получается?..              В доме Степновых было уютно, в гостиной стояла наряженная ёлка со множеством огней, чуть слышно с кухни доносились мотивы рождественских песен. Встречал фантаста один Витя, порадовался подарку, хотя коробку конфет принять отказался. Сказал, чтобы тот презентовал её Эле, а Ленке сладкое сейчас ни к чему, да и у него, Виктора, спортивный режим.       — Хочется Леночку чем-то вкусным побаловать, — оправдывался старик.       — Хотите побаловать, принесите овощей да зелени букет.       — Витя, да какой толк от овощей зимой, ни вкуса, ни витаминов… А как же я раньше не сообразил, — вдруг его осенило, — у меня же у друга родня хозяйство держит, можно раздобыть домашних яиц, сыр козий.       — Во-о-т, Пётр Никанорович, а где вы раньше были? Отлично, то, что сейчас и нужно. Проходите, сейчас Ленка из спальни выйдет, и будем чай пить.       Пока Виктор на кухне накрывал стол, Кулёмин положил книгу возле ёлки. Экземпляр тут же был перехвачен руками внучки. Изучив строки посвящения, была растрогана и не удержалась от комментария:       — Дедуль, вообще-то это ты нам подарил чудо, — прижалась к нему и потёрлась о его щёку. — Вот это вот всё, — она провела рукой в воздухе.       — Глупости не говори, Елена, — нравоучительным тоном осадил внучку. — Я всего лишь создал случай и дал возможность. А всё остальное, — скопировал её движения рукой, — вы создали уже сами. И уж поверь своему старику, но оно было неизбежно. Не-из-беж-но, — подчеркнул он.       — Я абсолютно с этим согласен, — голова Вити вынырнула из проёма кухни, — Лена. Не-из-беж-но, поняла?       — Не собиралась я с ним даже знакомится, так что ничего бы и не было, — проигнорировав слова мужа, обратилась к деду.       — Рано или поздно вы бы всё равно встретились. Что же ты, не приехала бы к своему деду на похороны? Виктор бы тоже не пропустил такое событие.       — Дед, ты что молотишь?! Какие ещё похороны? — возмутилась Ленка.       — И тут я тоже полностью согласен. Пётр Никанорович, право слово, вам жить да жить, — опять Степнов выглянул из кухни.       — Вы только посмотрите, каков: и вашим, и нашим успевает подпевать, — усмехнулся Кулёмин, кивая на Витю.       Чуть позже старик сидел в спальне у кровати, ночник аккуратно рисовал силуэты. Любовался маленьким спящим комочком, обложенным со всех сторон подушками, пока её детская кроватка ещё лежала конструктором в углу комнаты.       — Вот глупые эти взрослые, думают, что если про смерть не говорить, то как будто она постесняется прийти. Не постесняется, но я ещё поборюсь, пусть пока потопчется за порогом. А я буду жить. И жить так, чтоб самому себе на зависть. — Положил ладонь поверх её крошечных стоп. — Сопишь себе тихонечко, а твои родители и не подозревают, какого жару ты им в скором времени задашь, — шептал он маленькой Еве, как если бы читал ей сказку. — Но ты не переживай, прадедушка рядом, всегда выручит, всегда подсобит. А бабушка с дедушкой пока не могут быть рядом: они спасают мир. Профессия очень нужная и важная. И ты не обижайся на них за это, они скоро приедут с тобой знакомиться. И дядю Серёжу твоего привезут, тот скоро в школу пойдёт, я и сам его почти не вижу. Вот как бы вместе всех собрать?.. Лену себе отвоевал, это я молодец, конечно. Надо успеть и остальных перевезти, чтобы вся семья могла собираться на праздники… Понимаешь? — Аккуратно вложил правнучке в ладошку мизинец, та инстинктивно сжала его с удивительной силой. Заряд эмоций прошёлся через руку выше, к голове, где тут же возникла она гениальная мысль. — Да, ты всё понимаешь, — улыбнулся ей, когда она на секунду решила открыть глаза, чтобы дальше уснуть. Он поправил подушки и тихонько вышел из комнаты.       Усевшись с ребятами пить чай, фантаст всё же решил поделиться:       — А почему бы мне не написать детскую книгу? — Лена засмеялась, а Виктор сделал нарочито испуганные глаза. — А что? Знаете, у меня сейчас такое вдохновение!              Конец