Вечность

Кирилл… Опять все мысли заняты только им. Опять мешает, отвлекает от работы, опять сердце бьется слишком быстро, опять приступ тревоги. Иллуги ложится на стол, прямо на свежие письма и карты. Никогда раньше он не говорил и не делал столько глупостей за раз. В детстве и подростковом возрасте он не понимал, почему влюбленные становятся такими глупыми. Казалось бы: умный, сильный боец — но скатывается в пьянство от неразделенной любви, не может работать от переживаний, тратит всю зарплату на подарки и мчит на другой конец острова ради мимолетной встречи. Зачем? И при этом твердит, что это высшее счастье… Иллуги не понимал этого, когда у костра разговоры заходили о любви. Теперь понял. Только слишком не повезло ему с объектом любви. Почему было не влюбиться в какую нибудь милую даму, коих вокруг достаточно? Носить ей цветочки, целовать под луной… Но нет. Иллуги умудрился влюбиться в загадочного ратника, который, может, даже и не человек вовсе. И носил он ему не цветочки, а отчеты и вино. Хотя это было вовсе необязательно, можно было послать кого-то, не по статусу Иллуги в его должности таким заниматься. А он занимался.  Опять вспоминается их последний разговор. Парень бьется лбом о стол, но воспоминания почему-то то не исчезают. «Пообещай мне, что вернёшься живым». Ну что за глупая фраза из легкого романа? Почему рядом с Кириллом у него изо рта сыпятся одни глупости? Иллуги ведь правда хотел что бы Флинс понял, как за него переживают. Но от того глупо ждать серьезности, вечно он только шутит.  Шутит уходя на миссию с которой он может не вернуться…  Может не вернуться…  Иллуги снова бьется головой о стол, чтобы выбить глупые мысли из головы, но они проникают только глубже. «Он же сильный, он справится». Он умрет, все вокруг Иллуги умирают. «Он же наверняка не человек, может даже бессмертный». Он все равно погибнет, бессмертные тоже умирают. «Он отличный боец, лучший из всех кого я знаю». Отличные бойцы умирают глупее всего.  …. …. Блять… Иллуги вздыхает и снова принимается за работу. Лучше разгребать письма о поставках, пусть руки и дрожат. У него никогда раньше не дрожали руки. У этой болезни под именем Кирилл слишком много побочных эффектов. Но Иллуги уже давно без шансов на выздоровление.  Когда Кирилл возвращается, со своей вечной ухмылкой, Иллуги действительно старается держать себя в руках. Не показывать эмоции. Быть спокойным, сдержанным, как и подобает командиру. У него даже почти получается… Ровно до тех пор пока они не оказываются наедине.  Иллуги снова через пол Нод-Края идет на маяк с отчетами и вином. Все почти как обычно, но сердце бьется еще сильнее. Первая их личная встреча после победы над Дотторе.  Он ступает на кладбище. Маяк на нем теперь светит, это приятно, потому что теперь тут не так мрачно. Это неприятно, потому что его починил Итер. Иллуги не догадался.  Он проходит мимо могил и здоровается с призраками. Привычка появившаяся как-то случайно, ну и пусть они забудут его через 15 минут, он мальчик вежливый, ему не сложно.  Постучать в дверь оказывается нелегко. Иллуги знает, что Флинс живой, что он там, но почему-то опять становится страшно. Вдруг это все сон? Сон где он вернулся живым, а на деле Иллуги встретит лишь пустота..  Опять одни глупости в голове. Конечно его встречает живой, красивый, любимый Флинс.  —Проходи, Молодой господин, — Флинс улыбнулся и пропустил гостя внутрь. — Опять ты с вином? И за что мне такое чудо.  Иллуги замялся, чувствуя как к лицу приливает жар, так хочется его обнять, заплакать, сказать что скучал. Опять Кирилл со своими комплиментами…  Но вместо этого приходится просто пройти внутрь и сесть на предложенный стул, выложить отчеты и отдать бутылку вина. В голове почему-то абсолютная пустота, он ведь так долго придумывал что скажет, а как дошло до дела ничего не получается.  — Я… — Иллуги сделал неопределённый жест рукой. — Это отчеты за время твоего отсутствия, нужно заполнить… сейчас. Он подтолкнул бумаги ближе к Кириллу. Тот взял их своими прекрасными руками. «Вы когда-нибудь обращали внимание на то, какие они у него, красивые, аристократичные?» — пронеслось в голове у Иллуги. Он-то обращал, и не раз. — Ну, если Молодой господин просит, то как я могу отказать? — Кирилл усмехнулся и принялся за заполнение бумаг.  Иллуги, не стесняясь, рассматривает его, надеясь, что тот не заметит. Но Кирилл всегда замечал, пусть и понял в этот раз все неправильно.  — Ты хотел со мной поговорить? Пойми, Иллуги, мне не слишком приятно обсуждать свою личность, — Флинс снова усмехнулся. — С чего ты вообще взял, что я не человек? Что в моих действиях нечеловеческого? Кирилл смотрит на него пристально, кажется прямо в душу. Иллуги снова теряется. Действительно с чего он это взял? Хотя были же причины… Какая все это глупость.  — Извини, ты прав, я ошибся.  Он неосознанно сжал край пальто и отвел взгляд. Кирилл лишь покачал головой и снова принялся на бумаги. Мда, такой неловкой встречи у них еще не было. Как вернуть все обратно? Обычно разговор шел легко, сам собой, и это было приятно, придавало сил. А сейчас Иллуги как будто пришел на казнь, слова застревали в горле. Кирилл отложил бумаги и поднял на него взгляд своих ярко-желтых глаз.  — Иллуги, что-то случилось? — Никакой усмешки. Видно что переживает, и по имени назвал, не «молодой господин», как обычно. И как такому врать? — Я… просто очень переживал… Что ты не вернешься. Ну, как все… — Иллуги с трудом встретился с ним взглядом. Кирилл тепло улыбнулся и потрепал его по волосам.  — Ну, как я мог с тобой так поступить, Молодой господин? Не переживай, я очень живучий.  Иллуги замер. «Лишь бы этот контакт не заканчивался никогда… Пожалуйста, прошу». Но, увы, жизнь жестока: Кирилл убрал руку, хотя взгляда не отвел, ждет ответа.  — Опять ты не воспринимаешь меня всерьез! — Вспыхнул Иллуги. — Я чуть с ума не сошел! Живучий или нет, но я же волнуюсь.  Он смотрит пристально, надеясь, что этот взгляд убьет Кирилла за несерьезность. И все же, сказав правду, пусть и не всю, дышать становится чуть легче.  Кирилл усмехнулся. — Ох, приятно, когда о тебе так переживают. Еще и такой прекрасный юноша.  Иллуги снова заливается краской. Вечно с ним так, опять принялся за свои комплименты, дурак.  — Прекрати… — Иллуги отводит смущенный взгляд, не в силах продолжать зрительный контакт.  — А что так? Я ведь говорю как есть, — Кирилл откинулся на спинку стула — Тебе нужно выше себя оценивать.  Иллуги фыркнул, стараясь скрыть как эти слова его тронули.  — Я оцениваю себя достаточно, что бы не купиться на твои комплименты, — Он кивнул на принесенную бутылку. — Ты собираешься ее открывать или я зря тащил? Кирилл рассмеялся и принялся разливать вино, параллельно складывая заполненные отчеты в аккуратную стопку. — Ну если молодой господин настаивает.  Вино выгнало лишние мысли из головы, развязав язык, и принесло долгожданное спокойствие. Как бы после такого не стать алкоголиком? Хотя Иллуги это не грозит, он слишком ответственный, слишком привык переживать за всех. Он пьет только с Кириллом. Даже во время праздников, или когда Светоносцы шумно радуются завершенной миссии, он никогда не пил с ними. Алкоголь в приятной компании согревает, но вне ее он самый сильный депрессант. Хорошо что сейчас компания самая приятная из возможных.  Иллуги расслабленно подошел к полке, чтобы достать карты. Они всегда играли вместе, пусть выиграть у Флинса было почти невозможно. И где он только так научился? Способности к карточным играм у него точно нечеловеческие. Открыв шкаф, Иллуги громко чихнул и показательно провел пальцем по полке, собирая пыль, а затем развернулся на пятках и поднял палец вверх.  — Ты хоть когда-нибудь тут приберешься? Кошмар! Каждый раз, когда прихожу к тебе в гости, у меня возникает желание все тут отмыть. Иллуги, цокнув, вернулся к столу, занимая свое прежнее место, и протянул колоду. Кирилл принялся умело тасовать карты, по комнате разнесся ритмичный шелест.  — Молодой господин, боюсь, я недостоин такой заботы с твоей стороны. У меня вполне чисто, а пыль… пыль протирать нет никакого желания, к тому же, это подчеркивает мою загадочность — Он усмехается, а Иллуги закатывает глаза. — Ты достаточно загадочный и без пыли на полках. Кирилл… Сидит напротив с вином, улыбается, смеется, раз за разом выигрывает в карты, говорит комплименты, смущает. Как такое существо вообще может быть на свете? Быть рядом с Иллуги?  Он каждый раз рад, что может просто находиться рядом. Даже не претендовал на большее, хотя сердце с этим категорически не согласно, подталкивает совершать глупости и надеяться на взаимность. Каждый раз после таких встреч Иллуги возвращался в Пирамиду воодушевленным, полным сил и счастья. Также и в этот раз. И почему он вообще боялся туда идти?  Разбирая карты наступлений и поставок в очередной раз задумывается. Может у них все может быть хорошо? Флинс же делает ему комплименты, улыбается… И пусть он так себя ведет со всеми, вдруг у них все же есть шанс? Шанс на них. Почему бы и нет?  Иллуги расплывается в глупой улыбке и случайно ставит кляксу посреди карты, но даже это его не расстраивает. Первая любовь дело такое. Он часто мечтал о признании и поцелуе. Иллуги было не жалко отдать ему свой первый поцелуй, ему вообще ничего не было жалко для Кирилла. Он отдал бы ему что угодно.  Глупые мысли… Иллуги ведь даже не умеет целоваться. Наверное это неважно? Неважно же? Архонты, о чем он вообще думает!  Но дурацкую улыбку тяжело спрятать, она появляется на лице сама по себе, и во время отчетов, и за едой, и вечером у костра. Там, во время привала, Иллуги сидел со всеми, но почти не слушал о чем идет разговор, пока его мечтания не прервали случайной фразой. — Не влюбился ли наш командир? Кошмар! Его что, так просто прочитать? Он кое-как отшутился, но до конца вечера сидел весь красный и не поднимал взгляда от своих сапог. Иллуги всегда думал что до такого не дойдет. Ладно вести себя глупо рядом с ним, но без него? Он же давно его любит. В какой момент все настолько вышло из под контроля, что теперь его подкалывают даже подчиненные? И перед Флинсом с каждым днем все сложнее держаться. И раньше возникало желание дотронуться, обнять, поцеловать, но оно не было таким неудержимым. Они даже завели привычку обниматься на прощание перед сложными миссиями. Раньше Иллуги о таком и мечтать не мог, а теперь, посмотрите на него, ему уже недостаточно.  Иллуги хватило на 3 месяца. Подчиненные начали уже строить теории, кто «та самая» счастливица, занявшая сердце командира. Они отправились на совместное поручение: разведать обстановку и сразить очаг Дикой охоты — все как обычно. Почти все. Сидя вечером у костра, Иллуги не мог вымолвить ни слова. Он уже настроился на признание, но слова не лезли. Тяжело собраться, когда Кирилл сидит так близко, настолько, что их колени соприкасаются.  — Кирилл… Я хотел поговорить… — Иллуги сосредоточенно разглядывал свои сапоги, пяткой ковыряя землю. — Кое что меня… беспокоит.  Флинс с вечно легкой улыбкой посмотрел на юношу и поддерживающе положил руку ему на плечо. Иллуги прошибло как от электро-атаки.  — Я слушаю. Ты можешь рассказать мне все, Молодой господин. Незачем держать в себе переживания. Стало только тяжелее. Ну зачем он так говорит? Иллуги продолжал яростно рыть подкоп пяткой и молчать. Сердце билось так сильно, что, казалось, сейчас проломит ребра.  — Иллуги, я же не могу догадаться, о чем ты хочешь поговорить, если ты ничего мне не скажешь. — Голос Кирилла стал чуть серьезнее.  Назвал по имени. Иллуги судорожно выдохнул. — Ты наверняка слышал, о чем говорят в Пирамиде, это правда.  Кирилл снисходительно улыбается. — Первая любовь это всегда прекрасно. И кто же смог завоевать сердечко такого прекрасного юноши?  Иллуги не выдержал. Он резко вскочил, сбрасывая с плеча чужую руку, и уставился прямо в прекрасные желтые глаза напротив.   —Это ты! — Выкрикнул он, его голос дрогнул и опустился почти до шепота. — Я… я тебя люблю. Давно.  С лица Кирилла медленно исчезла улыбка. Плохой знак. Иллуги представлял себе это иначе. — Иллуги… — Флинс медленно поднялся. Его голос больше не звучал насмешливо, только бесконечно печально. — Мне жаль.. Иллуги резко делает вдох. Сердце болезненно сжалось, он только сейчас понял, что все время, пока ждал ответа, не дышал.  — Ты просто не знаешь меня, по этому так говоришь. Я не способен на это прекрасное чувство, — На этот раз взгляд отводит Флинс. — и не стою твоих чувств. Ты найдешь кого-то более подходящего, у тебя вся жизнь впереди.  Глаза жжет от наступающих слез, но Иллуги сдерживается. Нельзя. Не сейчас. — Я понимаю. Видимо, я не стою твоего доверия, раз ты ничего о себе не рассказываешь, — Иллуги развернулся и, с трудом сделав вдох, добавил. — Все в порядке.  Он ушел в сторону палаток не дождавшись ответа, лишь бы подальше отсюда. Иллуги с трудом закончил эту вылазку. Копье чуть ли не валилось из рук, пальцы не слушались. Почти всю работу за него сделал Флинс. Они ни разу больше не заговорили. Иллуги избегал даже смотреть в сторону Кирилла, не понимая что боится увидеть.  Лишь вернувшись в Пирамиду и заперев дверь своей комнаты, он смог дать волю эмоциям.  Иллуги обессиленно съехал по стенке на холодный пол. Слезы полились сами собой, горькие и горячие. Голова упала на колени, а руки сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони до крови.  Почему? Почему он вообще решил что у него есть шанс? Все же было очевидно. Флинс никому не доверяет. Флинс со всеми флиртует. Это ничего не значило. Ты — просто один из многих. Почему он не понял этого раньше? Только сейчас, когда уже все испортил… Может, лучше бы и дальше молча мечтал и слушал подколы от сослуживцев? Это было бы не так больно.  В следующие дни он с головой ушел в работу. Кирилл не появлялся рядом. Видимо, избегал. Ну конечно, — думал Иллуги, глядя в пустые отчеты, — наверняка ему мерзко даже видеть меня. Подчиненные отмечали: их командир стал другим. Холодным, нервным, словно натянутая струна. Пиком стала миссия с Итером. Встреча с этой тварью из бездны каждый раз была ужасной, что 10 лет назад, что 3 года назад, что сейчас.  Бьорн умер у Иллуги на руках. Опять. Кто-то снова умер вместо него. В голове раз за разом проносится тот голос: «Почему же… почему каждый раз… выживаешь ты один?…Ты бежишь с поля боя? Жалкий трус, для которого нет ничего дороже собственной шкуры…».  И пусть они победили, легче не стало. С Кириллом они так и не виделись. Иллуги старался не думать об этом. Может, ему стало бы легче в его объятиях? Не думать об этом.  Иллуги заперся в своей комнате на несколько дней. Никто не осуждал его — все горевали. Никто не осуждал, когда он стал строже с подчиненными. Никто не осудил, когда он пошел проверить маршрут в одиночку. Путь считался безопасным. По крайней мере так думали все. Никто не ожидал, что Иллуги наткнется на новый очаг Дикой охоты. Он и сам не ожидал. Но, снося чудовища одно за другим, Иллуги улыбался. Наконец-то никто не умрет за него. Наконец-то он один. Наконец-то никто не придет и не спасет его, как в прошлый раз, когда явился Итер.  В этот раз никто не придет. Он не хочет что бы кто-то приходил. Наверное. Может одному он бы и был рад, но об этом лучше не думать сейчас. Не думать.  Он бился изо всех сил, несмотря на раны и кровь, застилающую взор. Чья это была кровь? Чудовищ? Его собственная? Какая, в принципе, разница? Когда его прижали и окружили — он продолжал сражаться, когда его повалили — он продолжал сражаться, когда его разрывали на куски — он прикрыл глаза и подумал: жаль что он так и не узнал, человек Кирилл или нет.  Флинс давно не виделся с Иллуги. Решил не мучать его своим присутствием: поболит и пройдёт. Может, конечно, они и не смогут общаться как раньше, но хотя бы останутся знакомыми.  Он несколько раз вспоминал последнее, что сказал ему Иллуги в их прошлую встречу: «Видимо, я не стою твоего доверия, раз ты ничего о себе не рассказываешь.».  Такой глупый. Флинс ничего не рассказывал, потому что не хотел, чтобы их отношения изменились после этого. Хотя, может, стоило сказать ему тогда, что он альв? В последнее время он вообще рассказывал об этом всем новым друзьям направо и налево. А может, надо было сказать еще раньше, тогда, глядишь, избежали бы того неприятного разговора у костра.  Он бы все понял. Иллуги всегда его понимал. Его «Молодой господин». Кирилл действительно скучал по их встречам. Иллуги достаточно давно не приходил к нему на маяк, а ведь раньше каждую неделю приносил отчеты. Теперь придется идти за ними самому.  Атмосфера в Пирамиде была убийственной. Флинс сразу почувствовал, что произошло что-то ужасное. На него смотрели с таким сочувствием, что становилось не по себе. Он прошел к Никите, все таки пришел ради дела, надо забрать бумаги.  Давно он не видел старого друга таким. Лицо Никиты как будто постарело сразу на десяток лет. Когда Кирилл вошел, он поднял на него тяжелый взгляд.  — Я пришел за отчетами. — Флинс старался скрыть беспокойство. Никиту он знал давно, и не понимал, почему тот выглядит таким убитым.  — Ты еще не знаешь? — тихо произнес Никита, и, видимо, найдя ответ на лице Кирилла, продолжил. — Иллуги погиб. Два дня назад.  С лица Флинса мгновенно пропала улыбка. Появилось ощущение, что у него вообще всё пропало — и сам он тоже исчез. Спустя несколько минут, или несколько часов, неизвестно сколько он так стоял молча, сверля Никиту взглядом, Кирилл все таки ответил.  — Что произошло.  Никита тяжело вздохнул. Он выглядел так, словно на его плечи обрушился свод Пирамиды. — Он пошел проверить маршрут в одиночку. Путь считался безопасным, но, к сожалению… — Он снова вздохнул и сцепил руки. — К сожалению, он столкнулся с очагом Дикой охоты.  Кирилл молча вылетел из кабинета, в голове была всего одна мысль: два дня — это не слишком долго, еще не поздно все исправить. Он сможет. Он точно сможет. Флинс спустился в холодный подвал, где хранили тела перед погребением. Он уже лихорадочно строил планы, как будет проводить ритуал. Пусть сам станет слабее, поделившись своей силой, пусть Иллуги перестанет быть человеком — ничего страшного. Он расскажет ему, как жить дальше. Теперь у них впереди будет вся вечность. Может, он даже ответит на его чувства, раз они оба станут бессмертными существами... Он все исправит. Он все ему расскажет, и тогда все будет хорошо. Обязательно будет.  Он зашел в комнату и спросил у смотрителя, где тело. Тот лишь тяжело вздохнул и подошел к закрытому гробу. Поднял крышку и отвернулся.  А Кирилл взгляд отвести не смог.  Там нечего было спасать.