Куда держать нам путь?

Спустя 35 лет после смерти героя Гиммеля. Жизнь занесла нас в Южные земли, точнее, в город Хофнум

Страны Юга пестрели невиданным разнообразием. Города Центральных и Северных земель, по мнению Ферн, походили друг на друга и архитектурой, и структурой, и одеждой жителей. А Юг в зависимости от региона менялся до неузнаваемости. После шума большого города, похожего на бесконечный базар с разветвляющимися проходами, ярко-зелёными и синими свободными тканями, красно-кирпичными стенами, медными барельефами, расписными тарелками и причудливой игрой света и тени на горячей земле, твёрдой, как камень, глаз Ферн радовался спокойным приморским просторам. Всё здесь состояло из белого камня и растительности, пробивающейся сквозь него. Ферн, Фрирен и Старк пробирались по замысловатой тропинке, петляющей между камнями и пучками сухой травы, поднимались и спускались по холмам. Солнце нещадно палило; благо, их защищали шляпы, купленные незадолго до отправления из города. — Ужас как жарко! — причитал Старк. — И как назло, никакого тенёчка! — Это ещё цветочки. — ухмыльнулась Фрирен, которая явно наслаждалась погодой. — Вот доберёмся до пустыни, ты свои слова ещё вспомнишь! — Я уже расхотел в эту пустыню… Ферн, сама того не ожидая, произнесла: — Скоро должен подуть морской ветер. Мы приближаемся к побережью. — Ты начинаешь узнавать места? — спросила Фрирен, приставив ладонь ко лбу козырьком. — Отсюда моря вы не увидите. — сказала Ферн, наблюдая за попытками Фрирен усмотреть водный горизонт вдали. — Нужно ещё несколько дней пути. А ветер уже скоро начнёт дуть, да. Она на несколько секунд молча замерла, оглядывая неровные очертания каменистых холмов. — Не знаю. — ответила она на вопрос, заданный Фрирен. — Вроде бы узнаю, а вроде бы и нет… С одной стороны, её неудержимо тянуло туда, а с другой, каждый шаг давался с трудом. К горлу Ферн подступило щемящее чувство, смесь тоски и счастья — ностальгия. — Пойдёмте скорее. — быстро сказала она и зашагала вперёд.

***

На третий день перед ними предстал город. Он раскинулся на руинах когда-то существовавшего, но ныне мёртвого города — тут и там виднелись куски уцелевших стен без оконных рам и торчащие лестницы. Некоторые дома снесены до фундамента, около них насыпаны кучи щебня, заросшего сорняками. Плющ и мох давно заняли все щели и трещины в камне, появившиеся то ли от времени, то ли от сильного заклинания, когда-то ворвавшегося в эти вековые постройки… Но поверх мёртвого, разрушенного города вырастал новый. На месте широких остовов, словно бутоны весной, распускались красные, жёлтые и голубые тканевые навесы, повсюду раскиданы жёлтые домики из песчаника. Иногда они лепились совсем рядом со старыми — холодные стены сливались с тёплыми, живыми. В этих стенах, одолженных у прежнего города, жили люди. Они сновали по тротуарам, мощёным белым камнем, спешили по делам, сидели в забегаловках и уплетали горячие лепёшки, смеялись, обнажая белые зубы и, казалось, совсем не замечали призрак старого города. Однако Ферн видела его. Он неотступно следовал за ней — за чужой сейчас, но своей когда-то — и молча наблюдал. Фрирен предложила сначала зайти поесть. Внутри забегаловки было душно, хотелось на свежий воздух, даже такой горячий, поэтому Ферн, Фрирен и Старк уселись снаружи, на открытую террасу. Они заказали по пите с завёрнутыми в неё мясом, овощами и соусом и принялись разглядывать прохожих. Мужчины и женщины носили белые хитоны и сандали, а сами были загорелые и сухощавые. Дети бегали по улице босиком, старики сидели на лавочках и не спеша грелись на солнце — всё здесь казалось подчинённым размеренному ритму жизни. Ферн невольно переводила взгляд на свою бледную, совсем не загорелую руку, лежащую на столе. Ей казалось, что она сливается с белой скатертью. Пусть Ферн родилась в Хофнуме, кожа выдавала её происхождение — родители были не местными, а переехали из далёких земель в поисках лучшей жизни. Теперь это различие ещё сильнее бросалось в глаза. Ферн с постоянной настороженностью и готовностью вступить в битву, нужными для опасной жизни искателя приключений, с котомкой одежды и отсутствием постоянного дома самой себе представлялась беженкой, пришедшей из другого Хофнума. Того, прежнего Хофнума, где всё захватили осторожный шёпот и опущенные взгляды, где родители постоянно держали в доме собранные чемоданы и вздрагивали от любого шума, похожего на взрыв или надвигающееся сражение. — Ну что, все поели? — спросила Фрирен. — Пройдёмся? — Да, давайте. — Ферн поспешно встала. На каменной мостовой было сухо и совсем не грязно. Море блестело и сверкало, так что слепило глаза сильнее солнца, и поэтому Фрирен, Ферн и Старк решили подойти к нему позже, когда основная жара уляжется. А пока они направились на базар: именно там можно изучить город лучше всего. Хофнум лежал вдали от многолюдных дорог и торговых путей, поэтому гавань была небольшая, пользовались ею только рыбаки. Где-то дальше по берегу выращивали виноград и оливки, но каменистая почва Хофнума гораздо меньше подходила для этого. Горожане поставляли в соседние, более плодородные города рыбу и ремесленные изделия, а те, в свою очередь, сельскохозяйственные продукты, поэтому Хофнум не нуждался в вине, оливковом масле и еде. Их внимание привлекла гончарная лавка. Там продавались глиняные сосуды всех форм и размеров — кувшины, чаши, вазы, амфоры. За прилавком под тканевым навесом сидел подросток, разморенный жарой, и явно скучал. — Здравствуйте! — обратилась к нему Фрирен, придирчиво рассматривая глиняные сосуды. — Я бы хотела узнать насчёт этих кувшинов. — Госпожа Фрирен, мы же совсем недавно потратились, опять вы за своё… — недовольно пробормотала Ферн. Однако её слова возымели мало действия. — Я чувствую от них ману. Их изготавливают с помощью магии? — деловито спросила Фрирен, прицениваясь с видом знатока. — Нет, лепят их вручную и обжигают тоже, — оживился подросток. — а вот красят с помощью заклинания. Это наше достояние! Нигде вы не найдёте такой ровной краски, как у нас. — Мне нужно это заклинание! — в глазах Фрирен зажёгся знакомый огонёк. — Может быть, в обмен на какое-нибудь поручение вы поделитесь им? — Ну, это уже не ко мне, я же не маг. Точно! Обратитесь к Шлисен. Она ведь рассказала нашему цеху про это заклинание. — А где можно найти эту Шлисен? — Она сейчас, наверное, с починкой рыбацких хижин и лодок помогает. Около причала её найдёте, внизу, у моря. К гавани вела каменная лестница с отвалившимися от времени перилами — почти единственный полностью сохранившийся артефакт прежней эпохи. Она была довольно длинной и к тому же крутой, однако Ферн, Фрирен и Старк уже кое-как наловчились передвигаться по склонам, и потому спустились вниз довольно быстро. С высокого берега, на котором располагался город, они видели только блестящее море, но теперь обнаружили, что не всё так просто. Дощатый причал был наполовину разрушен, как и несколько хижин, находящихся ближе всего к берегу. Возле них суетились люди: строгали и таскали доски, забивали гвозди, прилаживали крыши. Работа была уже наполовину закончена, и все выглядели в довольно спокойными, несмотря на то что недавно их постигло несчастье. Фрирен спросила у одного из рыбаков, который сидел на перевёрнутой бочке и, по-видимому, отдыхал, знает ли он, где Шлисен. Он указал им дальше, к отдалённому дому, который выглядел почти отремонтированным. Возле него суетились члены семьи: мать подметала порог дома, отец передавал снопы сухой травы старшему сыну, который стоял на стремянке, приставленной к крыше, а младшая дочь, совсем маленькая девочка, подбадривала их внизу. Подойдя ближе, Ферн, Фрирен и Старк увидели на крыше эльфийку. Она уверенно упиралась длинными загорелыми ногами в деревянный каркас, а руками привязывала к нему снопы, которые подавал ей старший сын. Её синие волосы были небрежно собраны в два хвостика и немного растрепались от ветра. Она носила белое платье на лямках. — Эй, это ведь ты Шлисен? — спросила у неё Фрирен, как только они подошли. — Сейчас! — крикнула она, даже не повернувшись к ним. — Только закончу. Она закрепила последний сноп и быстро слезла по стремянке на землю. Она обладала какой-то мальчишеской ловкостью и подростковой нескладностью: слишком длинные ноги, угловатые плечи, короткие пальцы, чрезмерно большие эльфийские уши. Увидев Фрирен, Шлисен просияла от удивления и счастья. — Эльфийка! А я уже потеряла всякую надежду когда-нибудь встретить настоящего эльфа! Поверить не могу, что вы ещё остались! — Ты так говоришь, как будто сама не являешься эльфийкой. — немного удивлённо пробормотала Фрирен. — Ну, так я полукровка… Мой отец был эльфом, а мать — человеком. — А это уже интересно. Никогда раньше не слышала о таком. Не расскажешь поподробнее, как это получилось? — Нет, это вы сначала о себе расскажите! Как вы вообще жили и… как спаслись от неё. — От кого? Блеск глаз Шлисен пропал. Она покосилась на рыбаков и продолжила: — Потом скажу. Сейчас про неё лучше не упоминать. Но! Нам определённо есть, что обсудить. Давайте пройдёмся или сядем где-нибудь? Фрирен удивилась такой внезапности, но согласилась. Шлисен обернулась к рыбакам и спросила, нужна ли помощь с чем-нибудь ещё. — Нет, ты и так на славу потрудилась. Спасибо тебе, Шлисен! — с улыбкой ответила мать семейства. Шлисен ещё помахала детям напоследок и с живым участием обернулась к Фрирен. Она бодро вертелась около неё всю дорогу, разглядывая «настоящего эльфа». Ферн, в свою очередь, тоже не сводила с Шлисен глаз. Всё в этой эльфийке казалось новым для неё — и нетерпеливость, и быстрые движения, и яркий взгляд, не замутнённый весом прожитых лет. Старк и Ферн молча переглянулись, и он заметил в её глазах давно забытый интерес.