Выбор Париса

Парис сидел под раскидистым платаном на склоне Иды. Тень от листвы ложилась на сухую землю, коровы лениво щипали траву неподалёку, позвякивая колокольчиками. Он перебирал струны кифары — не ради зрителей, а для себя: музыка успокаивала мысли, как ровное дыхание гор. Воздух вдруг дрогнул, словно над землёй прошла незримая волна. Коровы насторожились, подняли головы. Парис опустил руку со струн — и в следующий миг перед ним возник Гермес, крылатый, сияющий, быстрый, как сама весть богов. А за его спиной стояли три богини — обнажённые, не знающие стыда, потому что божественному неведом человеческий взгляд. Гера — величественная, как тронный зал Олимпа. Афина — спокойная, собранная, с ясным взором воина и мыслителя. Афродита — мягкая, живая, словно весна, ступившая на землю. Гермес поднял руку, и в ней блеснуло золотое яблоко. — Парис, сын Приама, — сказал он, — Зевс повелел тебе рассудить спор. На яблоке написано: "Прекраснейшей". Ты должен отдать его одной из них. Парис молчал. Он был пастухом, не судьёй богов, и понимал, что любой выбор станет началом беды. Гера шагнула вперёд первой. — Выбери меня, — сказала она, и голос её был подобен удару бронзы. — Я дам тебе власть над Азией. Цари склонятся перед тобой, города откроют ворота, твоё имя станет законом. Затем выступила Афина. — Я не обещаю тебе покорных тронов, — сказала она спокойно. — Я дам тебе величие духа, ясный ум и воинскую доблесть. Ты будешь побеждать не числом, а разумом, и слава твоя будет заслуженной. Афродита улыбнулась — и от этой улыбки у Париса сжалось сердце. — Я подарю тебе любовь, — произнесла она тихо. — Любовь Елены, самой прекрасной из смертных женщин. Ради тебя она покинет всё. Парис отвёл взгляд. Он смотрел на коров, на землю под ногами, на тени от листьев. Долго молчал — так долго, что даже Гермес перестал улыбаться. Наконец Парис поднялся. Он взял яблоко, и золото вспыхнуло на солнце. — Богини, — сказал он, — вы предлагаете мне многое. Власть, славу, любовь. Но всё это — дары, за которые платят чужими судьбами. Он повернулся к Афине. — Если я стану доблестным и мудрым, — продолжил Парис, — за моё внимание будут бороться многие женщины. Я смогу выбрать ту, что будет близка мне сердцем, а не ту, чья красота станет причиной войн. И он вложил яблоко в руку Афины. Мгновение стояла тишина. Лицо Афины осталось спокойным, но в глазах мелькнуло одобрение. Гера побледнела от гнева, а Афродита отвернулась, и её молчание было страшнее крика. Гермес вздохнул. — Ты сделал выбор, смертный, — сказал он. — И за любой выбор платят. В следующий миг боги исчезли. Ветер снова зашелестел в листве, коровы вернулись к траве. Парис сел под дерево и коснулся струн кифары. Музыка звучала ровно. Он ещё не знал, какие испытания принесёт его решение, но впервые чувствовал: выбор был его собственным.