Ни тебя ни меня

—Сука, — отнюдь не от удовольствия глухо простонал Пашка, перекатываясь по траве на бок. —Блять, конченая ты хуйня, откуда ты только вылез, мразота... — заливался Чижов, пытаясь выпутаться из горе-бригадира и поджимая под себя зашибленные руки, ноги, голову, да если уж на то пошло, то там кажется всё уже было в пизду зашибленное. Потом он с усилием и кряхтением поднялся на свои вансы, убрал с раскрасневшийся физиономии вздыбленные во все стороны патлы и измученно выдохнул. Еще не в силах разогнуться, он в скрюченной позе разглядел своё очередное непрошенное судьбоносное послание, вместе с ним вставшее на ноги. —Ты хоть сам-то живой, зая-из-рая? — морщась пробухтел он, явно желая незнакомцу обратного. С небес падать больно, даже очень. —Долбаёб, тебе тут мёдом намазано? В теории, тушка белобрысого должна была смягчить неминуемый поцелуй с землёй, но практика в лишний раз доказала какая физика всё-таки противная сука. Пульсирующая боль жгуче разливалась по всему телу. Паштет не хило так отбил спину, а если точнее жопу, место зарождение всех самых гениальных идей, по типу виртуозничества на шаткой крыше. — ...Он крышу дочинил, а потом ебнулся, — тихонько свистела Аня от смеха поверх воспевания нашего свободного отечества. — Как удачно, наверное прицеливался, — желчно ответил Юра, стараясь незаметно оттряхивать с себя налипшую траву и грязь. *** — Почему так обиженно? Тебе же такое нравится, — она всё ещё блестела заплаканными глазами от смеха, ведь по дороге на линейку Чижов узнал, что у него было особенно "ахуевшее лицо" и что "сложило его смешно", наверное тоже по-особенному. — Мне не понравилось, — ответил он после секундной паузы, потратив её на сдерживание непреодолимой улыбки, — Как-то грубо для первого раза. Горбашкова произвела продолжительный хрюк, из-за свидетельства недавнего происшествия её слегка поплавило. Чижа тоже начало потряхивать от истерики в соседстве его левого плеча. Музыка кончилась, особенно ответственные и легковерные школьники перестали стоять патриотичной стрункой, ведущая снова загудела почти непереводимой речью в микрофон, парочка через силу заставила себя собраться. — Если будешь со мной в одном отряде, будет разъеб. Аня одобрительно кивнула. — Вожатые первого отряда — Павел Кешарев и Юрий Чижов, — прилетело из динамиков, поднимая в голове парня вопрос "Who is this Kesharev? " На сцене засуетились и Юриному свалившемуся счастью торжественно вручили табличку с единицей. — Разъеб, — еле слышно прошептала Горбашкова вслед приятелю. *** Чижов вышел, придерживая дверь в домик и коварно улыбаясь. —Ребята, сори, всем кроватей не хватит, кто-то один будет спать со мной. —Я-я! — подняли руки кучка девочек и один паренек, зауважавший Юру за их общую любовь к футболу. Один Пашка почему-то руку не поднял. —Красавы. Пошутил, идите выбирайте место жительства. Наконец-то наступила минутка отдыха, из-за знакомств, экскурсии, перетаскиваний вещей и попыток собрать в кучу внимание безучастной и громкой шпаны, вожатые были уже второй час на ногах, и желали лишь побыть в тишине и в конце концов приземлиться хоть на что-нибудь мягкое, и, желательно, неживое. —Стрельнешь мне, паркурщик? — поравнялся он с Кешаревым, шагающим в глубь чащи на перекур. —Прости, пришлось забрать у тебя всех малолетних фанаток в отряде, поверь я не хотел. —Уу, уволюсь пойду тогда. Шагал Паштет не спеша, в силу недавно обретенного боевого ранения. Чижов показушно вильнул белобрысой прической и отвел сигарету от своего смазливого лица, так начиная первый диалог с Пашей, не считая матерной перестрелки в начале и наигранно дружелюбного общения перед детьми минутами ранее. —Но я могу их заменить, если захочешь. —Прощаю, так уж и быть. Студент что-ли? — а чтоб уж наверняка простить и закрепить за собой статус единственного симпотяги на районе, он ещё больше растрепал Чижиковскую шевелюру. Юра лишь бы как вывернулся из-под руки коллеги, снова превратившего его голову в черти что. — Так точно, — задето отозвался он, кое-как убирая волосы на их положенное место. Он конечно сам пытался преодолеть психологическую дистанцию между ними и не против, что Кешарев шел ему на встречу, но не контактно, и точно не через его родимые патлы. Чижов окончательно изучил лицо Кеши. Очень симпатичный, напоминал Юре какого-то второстепенного персонажа из сериала "Побег". В какой-то степени Аня была права, если бы Паша грохнулся на него уже после знакомства, Чиж отреагировал на это не так яростно. — Социальная педагогика, второй курс. А ты что нет? На вид пиздюк пиздюком. Не похоже, что ты окончил. На мгновенье Кешарёв завис, предпринимая тщетные попытки воспроизвести перед глазами свой заветный диплом. —Специалист по компьютерным системам. Из путяги года два назад выпустился. А ты бы курить бросал, сигарета с твоей сладкой мордашкой вообще не вяжется, Чижик. — Так ты типо айтишник ПТУшник? О, стопэ... — Юра внезапно приобрёл какое-то счастливо-гадливое выражение, оно ничуть не погрустнело от нагло спизженной сигареты и совершенно расцвело после подначки Кешарева, — Кугхить, цифгхы, сигагх-хрета, — триумфально просмаковал он, шагая чуть вперед, чтобы пронаблюдать за реакцией — Ты мне кличку придумал, чтобы не пришлось моё имя выговар-р-ривать? Пашок, давай: пророк, брошюра, крекер, крен, рефрактор, руль... Лицо Паши резко сделалось серьёзным. Чижов визгливо засмеялся. По всей видимости, здравому диалогу пока состояться не суждено. Серьёзный настрой Паши только сильнее раззудил глумическую опухоль Чижа. Когда к нему потянулась зататуированная рука, он не стал увиливать, будучи уверенным, что грозная полторашка на деле немощная. Однако он ошибся, ему действительно пришлось послушно наклонится под сильной ладонью. — Пфу блять, уебок, — стреляная сигарета и так оказалось не самой приятной, а когда дым от нее подъел Юре глаза получилась вообще сказка, — Всё услышал, братан. Даже после освобождения из вонючего плена, белобрысый продолжал затаённо хихикать. Теперь ему чесалось шутить насчёт Пашиного роста, но он понимал, что не стоило, поэтому молча сопел через нос. *** Осталась последняя комната на проверку занятых постельных мест, пропавших вещей, привезённого барахла, которое, оказывается, не куда положить, девочек, не в силах поставить коробочку на высую полочку, и заплаканных детских глаз, скучающих по дому. Но уже после первой довольно образцовой комнаты, вожатые поняли, что у них обоих цель этой проверки совершенная другая – найти то, что можно абсолютно легально, в добровольно-принудительной форме спиздить. Но из-за ушлых тинейджеров они в который раз уходили с пустыми руками, и теперь они азартно скрещивали пальцы прежде чем открыть последнюю дверь. Победа, ставка сыграла. — Ребята, у вас тут Пугачева проходила и театральный дым после себя оставила? Кабанчики сидели с напускным безразличием и непониманием, но в глазах каждого было огонёк отрицаемого страха и готовности к обороне. — Кто запрятал? – глаза Чижова скакали от лица к лицу и от одной пары рук к другой. Вот бы в этот раз поклёв не сорвался, тем более судя по запаху он был вкусно залит. Немного поникший брюнет подпирал стенку лопатками со скрещенными руками. Глаза бегали по комнате в попытках зацепиться хоть к чему-нибудь. Или даже кому-нибудь. —Опа, Осипов, — со сдержанной радостью заявил Паштет, наклоняя головушку в бок. —Пал Аркадич, а чё Осипов сразу? Я, может, бросил. А главное взгляд какой честный, невинный. —И духариться стал наверное, — но Юру может провести можно, а умудренного опытом вожатого, в лице Кешарёва, нет, — Глазки мне не строй. Но вопреки ожиданиям экспертиза ничего запрещённого выявить не смогла, ни в комнате, ни в самом Осипове. В чертогах разума даже закралась абсурдная конспирологическая теория: "а вдруг мы просто ебланы?", которые и Юра, и Паша сразу откидывали, видя неестественно довольную улыбку подростка. Своё поражение принимать не хотелось, и уже в который раз осматривая то местность, то Юрку, то жильцов с необсохшим на губах молоком, взгляд зацепился за люстру. Примерив примерные параметры напарника и сверившись со своими возможностями, Павлом Аркадичем было принято волевое решение. —Юра, гадом не будь, подсоби. Юра прыснул, проигрывая в голове пРиНиЖаюЩую шутку о Паше. — Ну давай, карабкайся, – Чижов сел в полуприсядь, давая Кешареву совершить покорение его колен. Он недовольно цокнул от тяжести и нытья мышц, начиная потихоньку приподниматься к заветной люстре, — Твое второе падение, Паш, я не переживу. — А что кто-то из отряда тоже туда прятал? – едва сломавшимся голосом пропищал кто-то из напряженного молодого коллектива. — Да че ты рот открыл, – тут же накинулись на желторотого его товарищи. — Пофиг, они уже нашли. — Нет, у нас тут приключения еще до вас были, – откликнулся Чиж, сжимающий в объятиях щиколотки Кешарева. Сверху скатился стеклянный звон, и в руках Паши промелькнул черный глянцевый брусок, — Мамонты... – неслышно прошептал он с улыбкой в поднявшимся пубертатном негодовании.