Три к одному.

Кофе перед вылетом. Любимое кафе пряталось в углу старой улицы, где даже город, казалось, говорил тише. Здесь пахло обжаренными зёрнами, ванилью и привычкой — той самой, что формируется годами и передаётся по наследству не хуже фамилии. Майкл Вортон пришёл первым. Как всегда — безупречный пиджак, чашка эспрессо и выражение лица человека, который уже всё понял, но делает вид, что ещё сомневается. — Ну что ж, — пробормотал он, глядя на часы, — если нас не арестуют за международные интриги, то хотя бы опоздаем на рейс. Уже успех. Диана Метчер появилась следующей — с лёгкой улыбкой и тем самым спокойствием, которое всегда раздражало Майкла. — Ты опять разговариваешь сам с собой? — спросила она, снимая пальто. — Нет, — сухо ответил он. — Я веду стратегическое совещание с единственным разумным человеком в этом кофе. — То есть с тобой? — Именно. Энтони Поттер вошёл шумно, как будто кафе принадлежало ему по праву рождения. Он махнул бариста, сел и сразу же понизил голос: — Ладно. Мы действительно это делаем. Сингапур. Другая страна. Другие правила. И… — он замялся, — другой человек. Имя Артэй никто не произнёс вслух, но оно повисло между ними плотнее, чем аромат кофе. — Начнём с очевидного, — сказал Майкл, откидываясь на спинку стула. — Мы не обсуждаем, как будем его очаровывать. Если кто-то проговорится, я лично вычеркну его из завещания, которого у меня нет. — Слишком поздно, — усмехнулась Диана. — Ты уже звучишь как отец. — Я учился у лучших, — пожал плечами он. Энтони наклонился вперёд: — Зато можем обсудить, что мы о нём знаем. Без романтических подробностей. — Как жаль, — протянул Майкл. — Я уже приготовился слушать. Диана достала телефон, пролистала заметки: — Артэй вырос в среде, где прямота — это почти грубость. Там ценят сдержанность, уважение к личным границам и… — Идеально, — перебил Майкл. — Значит, Энтони будет молчать. — Эй! — Шутка. Почти. — Он не любит спешку, — продолжила Диана. — И очень внимательно относится к репутации семьи. — То есть нам нельзя выглядеть как… мы? — уточнил Энтони. — Именно. Майкл задумчиво покрутил ложку: — А ещё я выяснил, что он терпеть не может людей, которые пытаются произвести впечатление деньгами. — Отлично, — вздохнул Энтони. — Половина наших привычек под запретом. — Зато вторая половина — это врождённое обаяние, — ухмыльнулся Майкл. — Ну, у некоторых. Диана посмотрела на них обоих и мягко сказала: — Мы едем не как соперники. Что бы ни случилось… если кому-то понадобится помощь — мы рядом. — Даже если один из нас влюбится первым? — спросил Энтони. Майкл поднял бровь: — Особенно тогда. Семейные войны мы оставим папе. Нам хватит дипломатии. За окном кафе проехало такси, увозя чей-то чужой вечер. Их же ждала дальняя дорога, новая страна и человек, который ещё не знал, что совсем скоро станет центром тщательно скрываемых планов и надежд на светлое будущее. Майкл допил кофе и встал: — Ну что, наследники? Пора покорять мир. Вежливо. Сдержанно. И желательно без международных скандалов. — Ты неисправим, — улыбнулась Диана. — Знаю, — кивнул он. — Но вы меня всё равно любите. И они вышли — каждый со своими тайнами, но с общей надеждой, что в чужой стране брат или сестра окажутся самыми надёжными союзниками.