Юнги.
4 февраля 2026 г., 20:03
***
Поляна в далеком Тридевятом царстве, где стоит дом Кощея Бессмертного и мужа его Чонгука Премудрого.
Кощей возвращается домой заполночь, маленький царевич в такое время всегда спит, ему жаль, игры перед сном их любимое времяпрепровождение. Он в этот час и Чонгука не всегда находит бодрствующим, тот просыпается уже после того, как чувствует его возвращение. Но в этот раз все по-другому. Чонгук сидит у печи, заняв руки вышиванием, на лавке недалеко от него расположился их ночной гость. На омежку мужчина только сейчас обращает внимание, быстрым взглядом окидывает сгорбившуюся фигуру, и замечает Хосока, умостившегося на лежанке печи за его спиной. Баюн тоже здесь, лежит на самом треплом месте у пода. - В честь чего собрание, господа? - Мой царь, у нас шпион! - Мой Царь-батюшка, омега по вашу душу! Чонгук шипит на магов, которые только завидев хозяина, тут же сдали Чимина с потрохами. Тот побелел, сжавшись на месте. Чонгук думает, в свое время ему повезло, что этих подстрекателей не было рядом, когда они женились. - Замолчите оба! Расходитесь восвояси, теперь бояться нечего! И Чимин, ты тоже ложись, ночь на дворе. А нам, мой царь, поговорить надобно, - Чонгук разгоняет всех, а сам уводит мужчину внутрь дома, ведёт к бане, по пути снимая с него кафтан и корону. Он собирается занежить Кощея, ублажить и только потом позволить решить судьбу Чимина. Царь себя нежить и ублажать позволяет, и отвечает тем же, пусть плечи Чонгука и напряжены, и сам он неспокоен. Он проходится по ним ладонями, опуская Чонгука на каменную лавку у дальней стены бани, и заливает все теплой водой, чтобы пар окутал все вокруг них. - Чимина послал Ким Намджун, - говорит он. Кощей смотрит на него, ждет объяснений. - Мой жених. - Я твой жених, мой свет. Жених, муж, царь, твое всё. - Да, всё так, - Чонгук помогает ему намылить голову и поливает водой из ковшика. - Так что с этим омежкой, зачем он его послал? - За иглой. Намджун обесчестил его, а после обещал, что если разузнает где ларец с твоей погибелью, то женится на нём. - Подлец, нужно было убить его еще тогда, когда он за тобой сюда полез. - Тэ, - Чонгук всегда говорит его имя с придыханием, он обнимает со спины, пытаясь успокоится самому, и расслабить мужчину в своих руках. - Чимину нельзя возвращаться в город, его там убьют. - И тебя это так волнует, да, мой великодушный? - Тэ, я ведь тоже сбежал, если бы не ты, кто знает, что случилось бы. Кощей обнимает его, усаживая на свои колени, они оба знают, такого исхода быть не могло, сама судьба сплела воедино их жизни, чтобы они стали друг другу семьёй. - Повелевай, мой свет, я сделаю все, что ты пожелаешь, - он гладит Чонгука по груди, задевая нитку, на которой висит кожаный мешочек, содержащий в себе главный страх своего хозяина. Чонгук прижимает мужа ближе к себе. - Утро вечера мудренее, Тэхён, пойдем, я постелю тебе постель.***
Четыре года назад.
Дом царя Кощея Бессмертного и мужа его Чонгука Прекрасного.
Чонгук злится, он пинает корзину с грязным бельем, отчего та падает, а содержимое оказывается на полу. Чонгук злится еще больше. - Нет, это надо же! - он собирает волосы в косу, перекидывая её через плечо. Кощей провожает это движение жадным взглядом, но с места не двигается. Себе дороже. Вслед за корзиной на пол летит ночная рубаха, которую Чонгук в порыве злости стянул с себя, чтобы переодеться в сухое и чистое. Чертова жара. - Поверить не могу! Вы, весь такой серьезный и грозный, и вот, на тебе, яйцо и иголка. Что же не нитка, - он возмущено ходит по комнате и ворчит. Кощей морщится. Ворчаний ему по горло хватило, за две сотни лет не позабылись двадцать лет терпений. Он поднимется и хочет подойти к Чонгуку и успокоить его, но когда на пол летит одеяло с кровати, передумывает. Бурю лучше переждать, и лучше за чашкой ромашкового отвара. Чонгук пугается и замолкает, когда за его спиной мужчина разлетается десятком воронов. - Ну, вот прекрасно, я что же это, со стенкой говорил всё это время! Он обижается и дует щеки, чертова жара, чертовы гормоны. Посидев в тишине комнаты, он все же идет на кухню, пить очень хочется. Но замирает в дверях. - Я думал, Вы ушли, мой царь, - Кощей на кухне, он разливает отвар по чашкам, и для Чонгука тоже. Хотел позвать его чуть позже, не сидеть же беременному омеге в одиночестве перед ларцом со смертью Кощеевой. Хотя вот ларчик с тумбы он тоже прихватил. Кощей замирает, смотря на эту картину. Вдруг в глазах его мелькает догадка, что со всем этим делать. - Он же тяжелый, Чонгук. Ты его теперь везде с собой таскать собрался? - Не оставлять же, мало ли что. - Мало ли что? Мы дома, никто не посмеет сюда зайти. - И всё же, - ларец ложится на обеденный стол, прямо рядом со стулом Чонгука. Кажется, тот всерьез взял его под охрану.***
Ближе к вечеру, разморенный усталостью Чонгук засыпает. Ларец надежно спрятан под одеялом с его стороны, и Кощею это уже кажется смешным, даже абсурдным. Не мешай Чонгуку живот, он бы в обнимку с ним спал. Он идет к окну, дышит теплым ночным воздухом. На душе впервые за последние двести лет чувствуется легкость, свобода. Удивительно, чтобы стать свободным, ему нужно было завести семью. Кощей чувствует перед Чонгуком какое-то трепетное обожание. Весь этот маленький человек, с его несносным характером, золотыми руками и большими чистыми глазами, весь он его, Тэхёна. Решение с иглой приходит ему так легко, что он даже не сомневается. В этом мире он не найдет для своего сердца места безопаснее, чем в руках Чонгука. Он снимает со своей шеи амулет - кожаный мешочек, единственное, что у него осталось от Тэхёна, слабого человека, ненужного никому. Амулет принадлежал его матери, ведь у него только она и была. Тэхён забрал его в тот последний день, после их с бабкой кончины. Просто чтобы помнить, чтобы знать, что у него тоже кто-то был. И чтобы не забыть, что он с ними сделал. Но все это было тогда, в другой жизни. Жизни где Тэхена, нуждающегося в любви, так никто и не полюбил. Внутри мешочка лежит прядь детских волос. Традиции, не более, мать ведь и не особо его любила, так, терпела. Но теперь у него есть тот, кому он нужен, и кого он любит взаимно. Кощей идет к постели, гладит Чонгука по голове. Его костяные пальцы в волосах юноши выглядят так, словно сама смерть соприкасается с жизнью. Достать иглу из яйца, яйцо из утки, утку из зайца, а зайца из ларца дело не сложное, уместить её в мешочке тоже дело секундное. Другое дело убедить Чонгука принять его жизнь и сохранить её.***
Поляна в далеком Тридевятом царстве, где стоит дом Кощея Бессмертного и мужа его Чонгука Премудрого.
Чимин стоит у оконца, выходящего на крыльцо Кощеевого дома, и спрятавшись за шторами наблюдает за парой. Они стоят посреди тюльпанового сада Чонгука, маленький царевич чуть поодаль играет с щенком волка, забредшего к ним из леса, на что Баюн, омостившийся на заборе, шипит и всячески показывает свое недовольство. Кощей же держит в объятиях своего мужа, гладя костяными пальцами тонкий стан, и что-то тихо нашептывает ему на ухо. Чонгук выглядит таким счастливым, умиротворенным. Чимин немного завидует, у него никогда не было столь идеалистической жизни. Батюшка всегда пропадал на приемах знати, папа развлекался со своими омежками-сплетниками, а Чимин всегда игрался сам по себе, или со слугами. Намджун тоже особо не удилял ему должного внимания. Лишь короткие встречи, всегда заканчивающиеся страстными ласками. У Чимина никогда не было такой чудесной - во всех смыслах слова - семьи. Кто мог бы подумать, что царь Кощей Бессмертный, чьим именем пугали детей и юных омег, окажется семьянином. Чимин все еще боится поднимать на него глаза, и его худое тело вызывает в нём страх, но все чаще он думает, что тоже хотел бы мужа такого же искреннего и доброго. Он усмехается, подумать только, человеческие альфы все хитрые и грозные, а царь мира мертвых нежный, ручной словно домашний кот. Голова Чонгука покоится на его груди, так бесстрашно и легко. Уверенность - вот что эта омега чувствует в фигуре мужчины. Намджун никогда не вызывал в нём таких чувств. Влюбленность, желание да, но надежность никогда. Чимин не может вернуться в город, там его клеймят, проклянут как испорченного. Но и жить в доме Кощея и Чонгука он тоже не может. - Что такое, омежка, проникся чувствами к нашему царю? - звучит насмешливый голос позади. Чимин вздрагивает испугавшись, но когда видит кто с ним говорит, чувствует ужас, ведь только что он снаружи сидел на заборе, как только оказался рядом. Чимин еще не оставался наедине с Баюном, и надеялся никогда не остаться. - Язык проглотил? - всё еще посмеивается кот. Чимин молчит, он не собирается говорить, или тем более слушать этого мага. Все же умирать в его планы тоже не входило. - Ну и молчи дальше, глядишь они забудут о твоем существовании, и сможешь остаться тут, на правах керосиновой лампы, например, - дразнит его кот, а после уходит. Чимин злится на него, на то, как тот постоянно дразнится задевая за живое, как посмеивается над его проблемами, не считая их серьезными. Его широкая улыбка, кажется преследует Чимина поминутно. Даже во сне порой он чувствует на себе зоркие глаза и насмешливую ухмылку. Чимин уходит к себе на печь, занимая руки вышивкой, Чонгук его приучил так успокаиваться. Ему нужно что-то делать, нужен выход.***
Год назад.
Поляна в Тридевятом царстве, где стоит дом царя Кощея Бессмертного и мужа его Чонгука Премудрого.
- Ынджэ, пора спать! - Ну, пап! Отец еще не вернулся, он обещал поиграть со мной. - Обещал значит поиграет, иди спать, поиграетесь во сне, - Чонгук сгоняет сына с печи, на дворе глубокий вечер, маленькие мальчики в это время уже должны быть в кроватях. Весь день они провели вдвоем и мальчик постоянно ныл и хотел к отцу. Чонгук считает секунды до момента, когда он заснет и в доме начнется взрослое время. Когда слышится скрип двери, Чонгук стонет, а ведь успех был так близко. Сейчас Кощей придёт, раздраконит ребенка и они все заснут глубоко за полночь. Топот мягких лап заполняет пространство, Ынджэ видит крестного в дверях и подрываясь бежит к нему со всех ног. Довольное мурчание заполняет дом и Чонгук выкладывает на стол сдобу, наливает молока в стаканы и ставит в печь жаркое. Баюн прожорливый ровно настолько же, насколько говорливый. Вслед за ним в дом заходит и сам Кощей. Корона летит на стол, кафтан падает на лавку рядом, он закатывает рукава рубахи и затягивает волосы назад резинкой. Совершенно домашний, обласканный вниманием, вид. - Воды, умираю, - причитает он, заваливаясь на лавку. Чонгук ставит перед ним стакан воды, и рядом графин, но Кощей проигнорировал стакан, сразу берется за тару побольше. - Чуть не иссох весь. Баюн заболтал меня, аж во времени потерялся. Чуть в прошлом не остался. Чонгук хмурит брови, он не до конца понимает шутки ли это о временной петле, или же Кощей и правда путешествует между годами. Кот играется с Ынджэ на ковре, и напившись, к ним присоединяется и сам Кощей. Как и думал Чонгук, Ынджэ уматывается уже за полночь. Укладывает его отец, кот в спальню не идет, он предпочитает не появляться там, игрушки царевича кажутся ему аппаратами поточными. Чонгук выкладывает в тарелку крапивного пирога, кладет на стол горшочек с остатками жаркого, и ставит бутыль с тюльпановой наливкой. Своей фирменной, он оттого и возжелал цветник именно с заморскими цветами. - Очеловечься хоть ненадолго, посидим, - он усаживается за стол и ждёт. Хосок в последнее время не так разговорчив, да и на глаза не попадается, хандрит. Кощей тоже чаще ночной гость , а он от общения с детьми и живностью лесной, Чонгук и сам одичал уже. - Как изволишь, хозяин, - кот в мгновение ока превращается в человека. Человека словно не местного, не из их народа и времени. Чонгук так и не знает кто он и откуда явился в их земли. Юнги - все, что о нём известно - не Техён, тайн своих раскрывать не спешит. Первые шаги его неловки, штормит, но все же он присаживается за стол, разминая шею и руки. От вечной ходьбы на четырех лапах дико затекает позвоночник, и стоит выпрямиться, как позвонки все словно нахрустывают мелодию. - За твою наливочку, хозяин, можно и навечно человеком остаться, - он разминает пальцы, готовясь не раз поднять и опустить на стол чарку с хозяйскими угощениями. - С тебя станется, как захмелеешь опять животинкой обвернешься, - они опрокидывают несколько стопок до того, как Тэхён заканчивает нянчится и присоединяется к ним. - Хороший ты мужик, Юнги, даром что на валерьянку падкий, - хохочет он, когда щеки его окрашивает хмельной румянец. Чонгук виснет на его плече, посмеиваясь с их перебранок. - Иди лесом, царь-батюшка. Чем щетинится на меня, вон, лучше дай младшему хозяину песню свою запеть. Хоть душой отдохнем. Они засиживаются до рассвета, запевая песни народные, да приговаривая несколько бутылей наливки Чонгуковой. Иногда можно отдохнуть душой человечной.***
Поляна в далеком Тридевятом царстве, где стоит дом Кощея Бессмертного и мужа его Чонгука Премудрого.
Масленица.
С утра дом наполняют крики Ынджэ, ребенок всю неделю только и трещит что о масленице, поэтому в заветный день вскакивает ни свет ни заря. Он будит всех домашних: стаскивает одеяло с Хосока, дремлющего на лавке, кидает мячик в спящего Чимина - лезть на печь ему не охото, ведь еще отец и папа буженные, а с теплой печи потом вставать не охото. Поэтому убедившись, что разбудил омегу, со скоростью соловья он мчится в комнату родителей. Кощей, проснулся как только услышал топот ножек, бегущих всех будить, но терпеливо лежал и ждал, когда буря дойдет и до них, а вот для Чонгука прыжок с трамплина в виде кровати оказался сюрпризом. Он согнулся пополам, простонав от боли, когда Ынджэ спрыгнул прямо на его живот, а с него на Кощея. - Вставайте, масленица! Пора жечь Зиму на костре Весны! - кричал мальчик, подпрыгивая на Кощеевых костях. - Пап, пап вставай, блины сами себя не напекут! Быстрее, пап, там Хоби уже встал, сейчас съест весь хворост! - Ничего, новый напечем, не спеши, - Кощей щелкает ребенка по носу и перекладывает его на кровать между ними, но тот не унимается. - Ну пап! Вставай! Чучело они с отцом и Баюном соорудили еще два дня назад, и Ынджэ все наворачивал вокруг него круги, желая ускорить время праздника. Чимин понимает его нетерпимость, сам он тоже обожает масленицу, в основном за то, что можно сделать исключение и натрескаться блинов вдоволь. Он отвлекает ребенка играми, пока Чонгук готовит угощения, и впервые чувствует некую радость, хотя кот вон тоже верится рядом, подкидывает его и дразнит. Они так увлекаются перебранками, что не замечают две пары глаз, наблюдающие за ними из окна. - Чего это Баюн к Чимину пристал, мой царь? - Чонгук недовольно смотрит на происходящим в саду. Ынджэ сидит на плечах Чимина, дергая ножками. Для своего возраста, он удивительно маленький ребенок. От горшка два вершка, как посмеивается над ним крестный. Чонгук отмахивается от обоих магов, беспокойных мелковатым ростком альфы. Сам Чонгук чуть ли не в живот Кощеев дышит, едва до плеч царевых достает. Ынджэ все же альфа, вымахает еще, мал ведь совсем. Оттого и не выглядит смешно на Чиминовых плечах. Совсем как гном садовый. - По нраву, верно, - смеется Кощей. - Скажете тоже, у Баюна нрав крутой, ему такие как Чимин только на завтрак годятся. - Баюну и ты по нраву, мой свет, он не от страху передо мной с тобой любезничает. Вот и Чимин, вызывает в нём симпатию. - Как бы Чимин от такой симпатии дух не испустил. Решив не тревожить Чонгука зря, царь тоже присоединяется к игрищам в саду, но омежка только завидев его, сбегает на кухню. Кощей с ним на контакт не выходит совсем, это Чонгук взял на себя патронаж над слабыми и убогими, его благотворительность не прельщает. Хочет Чонгук держать в доме еще одну занозу, пожалуйста, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не скучало, а Кощей и рад мужевы капризы выполнять. Хоть не щенков домой водит, пусть Баюн благодарным будет.***
День выдается столь насыщенным, что к моменту, когда Чонгук уводит счастливого и вдоволь наигравшегося Ынджэ спать, Кощей уже не чувствует сил даже встать с места, он наколдовывает себе стакан воды, но даже это не придает ему сил, он так и клюёт носом над столом. Когда Чонгук возвращается на кухню, то замирает на пороге, царь Кощей уснул. Их сын может умотать кого угодно. Корона спав с головы, так и осталась лежать подле своего хозяина. Сложив руки он положил на них лицо, и Чонгук стоит так несколько секунд, пытаясь навсегда впечатать в память эту картину. Возможно, позже, он попробует нарисовать её на холсте, рисует он не так уж и плохо. - Мой царь, мой свет, - он подходит ближе и гладит Кощея по волосам, разметавшимся по столешнице, целует в щеки, ласкаясь и притираясь носом. - Тэхён, вставай, милый, идем в постель. За углом печи стоит Чимин, наблюдая их семейную идиллию. Тэхён. Так вот значит как зовут царя на самом деле. И Чонгук это знает. Значит, Кощей доверяет ему, действительно любит. Он поджимает губы и клянет на чем свет стоит Намджуна. Как он смог унизить его так сильно? Разве может Чимин разрушить чужую семью, да еще и ради кого? Ему теперь даже думать противно, чтобы связать свою жизнь с таким подлецом, как Намджун. Тем более, когда он увидел какими могут быть альфы. Одно обидно, Чимин поздно понял что он за человек, теперь уже ничего не исправить. Жизнь Чимина испорчена. Он скрывается в тень, не желая мешать хозяевам пройти в свои покои. А им и вовсе не до него, Кощей едва передвигает ноги, опираясь на Чонгука, почти накрыв его собой. Тот свою ношу тянет с удовольствием, прижимаясь крепко к боку. Что же, пришла пора Чимину прощаться с этим домом. Он не может и дальше пользоваться добротой Чонгука. Что бы не уготовила для него богиня Макоша, Чимин готов принять это. Он собирает маленькую котомку со снедью, благо Чонгук всегда готовит с большим запасом, и еды в их доме навалом. Теплый плащ он так же стащил из платяного шкафа омеги. Еще раз обведя взглядом комнату, Чимин тяжело вздыхает, он будет скучать по Кощеевой семье, особенно по непоседе Ынджэ. Он знает, Хосок прямо сейчас наблюдает за ним, по нему Чимин тоже будет скучать, хотя тот не проявлял к нему дружелюбия. И не только по нему. Чимин выходит за порог, полной грудью вдыхает ночной воздух и собравшись с мыслями, идет по протоптанной дорожке, запирает за собой калитку и идет в чащу леса. Чем глубже в лес, тем больше желания вернуться, но он упрямо продолжает свой путь. Гул птиц и завывания волков заставляют его дрожать, но он идет и идет, пока не замечает, что уже какое-то время подсвистывает мурчанию в своей голове, голос становится все громче, все более призывающим и проникновенным. Впереди освещенный лунным светом, появляется силуэт человека. Чимин испуганно замирает, мыслей в его голове нет, хотя рефлексы тела и бьют тревогу, нужно бежать, спасаться. Но мелодия звучащая, кажется ото всюду, и одновременно с этим лишь в голове Чимина, манит его, зовет всё дальше в глубь леса. Прямиком в руки стоячего там человека. Тот стоит, словно в ожидании, когда же омега дойдет до него, чтобы забрать с собой. Высокий, в странной одежде, будто старомодной, не местной совсем, он словно возвышался над лесом, обволакивал его своим голосом. Стоило Чимину подойти слишком близко, и незнакомец протянул ему руку, широкая улыбка освятила его красивое, будто не человеческое лицо, Чимину она показалась очень знакомой. - Идём, Чимини, - омега будто не сомневаясь вовсе, вкладывает свою руку в чужую. - покажу тебе твой новый дом.***
Вот и сказочке конец, а кто читал тот молодец.
