Погружение на дно

Дверь в номер была приоткрыта. На грязном коричневом ковре лежала белая ключ-карта. Человек наклонился, подобрал её — пластик был липким от чего-то сладкого. Он толкнул дверь, и она с тихим шорохом подалась, впуская его внутрь. Волна спёртого густого воздуха ударила в лицо. Пахло алкоголем, сигаретным пеплом, потом и чем-то приторным — может, одеколоном, но, скорее всего, разлитой колой. Свет настольной лампы с винтажным абажуром советских времён — и где их только находят — выхватывал из полумрака абсурдную, застывшую картину. Антон практически растёкся у Игоря на коленях. Сидел к нему спиной, а тело будто лишилось костей — спина выгнута неестественной дугой, голова запрокинута на плечо Игоря, глаза полуприкрыты, влажные губы растянуты в блаженной, ничего не понимающей улыбке. Одна рука безвольно свесилась между собственных ног, другая лежала мёртвым грузом на предплечье Игоря. Он был пьян до состояния мягкой, тёплой тряпичной куклы, из которой можно было лепить что угодно. Игорь же вцепился в него обеими руками за бока. Неясно было, кто кого удерживал в вертикальном положении. Его собственное лицо было почти пунцово-розовым, взгляд мутный, плавающий. Он увидел силуэт в дверном проёме, кивнул, как знакомому, и глухо хмыкнул. — Привееет… — выдохнул Антон, заметив движение. Глаза его с трудом нашли знакомое лицо. — Ты пришёл! Он захихикал, и его тело мелко задрожало от смеха. Он, похоже, даже толком не осознавал, кого видел. И что делал, и даже что именно его так развеселило. Возможно, собственный голос? Должно быть, счастливое неведение, блаженство. — Да вот карту на полу нашёл, заходи кто хочешь, — ровно сказал силуэт, осторожно закрывая за собой дверь. Его голос, чистый и отрезвляющий, разрезал пьяную дымку. Он снял пиджак, бросил его на спинку кресла движением спокойным, бытовым, будто входил в собственную гостиную. — Красиво устроились. Промежуточные итоги турнира обсуждаете? Практикуете блеф? Он прошёлся по номеру, его взгляд скользнул по пустым бутылкам из мини-бара, по смятой куртке на полу, по носкам, валявшимся у телевизора. Похоже, как закончили играть первые столы, так эта парочка дальше бара не выбиралась. Человек нашёл их телефоны — один на полу, рядом с пустой пачкой сигарет, другой на краю тумбочки, экраном вниз. Антон умудрился в хламину разбить защитное стекло, но, похоже, оригинальный экран не пострадал. Человек не спеша опустился в глубокое кресло напротив дивана и положил телефоны на столик рядом с собой. Не похоже, чтобы в ближайшее время они кому-то понадобились. — Он… меня… говорит, что бы не пасовать, — с трудом выговорил Антон, пытаясь кивнуть на Игоря, и чуть не съехал с его колен. Игорь инстинктивно сильнее вцепился в него, поправил, удержал на месте. Его пальцы вжались в мягкую ткань вечной чёрной толстовки Антона. — Вижу, — сказал Человек. Он откинулся в кресле, сложив руки на животе. Его трезвость, ясность сознания и безупречная собранность смотрелись инородным телом в этой затхлой, разваливающейся атмосфере. — Очень наглядно. Сидишь на коленях у более удачливого игрока и ёрзаешь, как трофейная сучка. Только обычно они шевелятся активнее, чтобы угодить. Награду нужно заслужить. Слова повисли в воздухе тяжёлыми, влажными хлопьями. Они — почему-то — не звучали как оскорбление. Скорее, как новая, странная, но увлекательная идея, брошенная в топку алкогольного тумана. Антон, ведомый пьяными, размытыми границами "сказано-сделано", лениво, почти бездумно повёл бёдрами. Едва заметное движение вперёд-назад. Трение грубой джинсовой ткани о джинсовую ткань. Малость, казалось бы. Игорь моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Сквозь алкогольную пелену в его мозгу щёлкнуло что-то — уже не мысль, а инстинкт, лишь смутное понимание окружения. Он почувствовал это движение у себя на коленях, почувствовал тепло и вес, приятное давление в его собственном паху. Его пальцы снова сжались, прижимая Антона ближе, будто фиксируя тело, которое вдруг стало чуть более интересным. — Вот, — протянул Голос мягко, даже почти одобрительно. Он улыбнулся, только слегка, наклонил голову набок. — Уже лучше. Будто тебе восемнадцать, и ты пытаешься понравиться спонсору после провальной игры. Но всё ещё как-то вяло и неубедительно. Это же максимум пятьсот рублей, и то из милости. А тебе надо тридцать тысяч минимум на докуп. И не рублей. Антон повторил движение, кажется, даже особенно не вникая в сложные предложения. Уже чуть увереннее раздвинул ноги шире, чтоб удобнее было держаться. Его тело откликалось сейчас на простые импульсы: двигаешься — похвалили. Он издал тихий, носовой вздох, когда трение пришлось в самое чувствительное место, и его собственный член, полумягкий, отозвался тупой, тёплой волной. Игорь услышал этот вздох и сам в ответку задышал чуть чаще, прерывистее. Он был пьян, но, по-видимому, ещё барахтался на краю между полудремой и классической претензией "я в порядке". И пытался следовать командам, которые звучали с кресла, таким спокойным и даже добродушным на слух голосом. — Гораздо лучше, — констатировал Человек, доставая из кармана телефон. Он не видел смысла в спешке. — Но для полноты картины его бы за шкирку придержать. Чтобы не потерял концентрацию. Чтобы помнил, кто в этой комнате главный за столом. Это прозвучало как следующий очевидный совет, не более. Игорь и его мозг, замедленный алкоголем, обрабатывали информацию с опозданием. Кажется, в его голове сейчас пинг был равен тысяче. Но тело реагировало быстрее сознания. Его правая рука отпустила живот Антона, поднялась и грубовато обхватила Антона за шею, не давая запрокинутой голове упасть назад. Пальцы вцепились в воротник толстовки и очень короткие, чуть влажные от пота волосы на затылке. Жест был одновременно и поддерживающим, и владетельным, и лишающим последних остатков самостоятельности. Антон невнятно что-то простонал — тихо, растерянно, глубоко в горле. Его веки дрогнули. Это давление на затылок пьяное сознание восприняло как что-то правильное и приятное. Он снова, уже почти ритмично, повёл бёдрами, потираясь об твёрдые джинсы Игоря, находя в этом смутном, глухом трении нарастающую волну тепла, сконцентрировавшуюся где-то внизу живота. Человек наблюдал за ними, а его палец скользнул на красный кружок записи видео на экране телефона. — Неплохо, — произнёс он почти шёпотом, но отчётливо. — Но этого мало. Он сделал паузу, давая словам пробиться в опьянённое сознание Игоря. Антон, услышавший это, нахмурился. Звучало так, будто он сделал что-то не так. И он не знал, что именно. — Сними с него джинсы, — произнёс Человек уже твёрже. — Толстовку оставь. Пусть чувствует контраст. Игорь глубоко вздохнул, и воздух прошелся по голой шее Антона. Его пальцы ослабли на секунду. Туман в голове не давал сосредоточиться, едва удерживая внимания на двух вещах: весе Антона на его коленях, таком тёплом и живом, и голосе, таком чётком и уверенном. Он рукой, неуклюже, нащупал молнию на джинсах Антона, расстегнул, и ширинка разошлась с тягучим звуком. Антон лишь слабо помотал головой, бормоча что-то невнятное, но не сопротивляясь, когда Игорь стянул с него джинсы и трусы одним неловким движением. Холодный воздух комнаты ударил по оголённой коже, и Антон вздрогнул, инстинктивно попытавшись сжаться. Но рука Игоря на его затылке не позволила. — Вот, — сказал Человек, и в его голосе вновь зазвучали нотки чего-то, похожего на удовлетворение. На экране его телефона два силуэта. — Теперь он твой. Но просто сидеть — скучно. И непродуктивно. Ты разве не хочешь, чтобы он получил награду? Игорь молчал, глотая воздух. Под его собственной ширинкой стало тесно и невыносимо. — Поставь его на колени. — Человек будто дирижировал оркестром из пьяных тел. — Пусть обопрётся руками о диван. Покажи ему, что значит — не пасовать. Сердце Игоря колотилось где-то в горле. Вдруг особенно стало жарко. Руки дрожали, когда он неловко пересадил обмякшее тело Антона с колен на диван. Антон ахнул, потеряв опору, и беспомощно упёрся ладонями в сиденье, его спина выгнулась, обнажая бледные, узкие бёдра и между ними — смутную тень. Мыслей не было, а его руки уже потянулись к поясу своих джинсов… — Куда? Он не подготовлен, — рявкнул голос негромко, но так внезапно резко, что Игорь вздрогнул, будто его самого дёрнули за шкирку. — Он не подготовлен. Человек, похоже, уже не сидел в кресле. Игорь только моргнул, а гость стоял в двух шагах. — Оближи пальцы. И медленно добавляй по очереди, — выдохнул Голос. Игорь, не глядя на него, с тупой покорностью поднёс пальцы ко рту, облизал их одним небрежным движением, потом только потянулся к Антону. Его влажные пальцы не сразу нащупали место. Антон ахнул от неожиданности и холода, когда первый палец грубо упёрся в него. — Не-не надо… Игорь, что ты… — зашептал он, пытаясь отодвинуться, но его движение было слабым, нескоординированным. Он толкнул ладонью в бок Игоря, но тот даже не шелохнулся, уже вводя палец глубже. Человек наблюдал секунду, его брови сошлись. Этого было достаточно. Он шагнул вперёд, оказавшись прямо у плеча Игоря. Свободная рука впилась в его волосы у затылка и дёрнула — резко, болезненно, заставляя того ойкнуть и запрокинуть голову. — Ты не сделаешь ему больно, — прошипел раздражённо голос прямо в ухо Игорю, губы почти касались кожи. — Я сказал — медленно. Не беси меня. Игорь, сдавленно крякнув, кивнул, насколько позволяла хватка. Человек не отпускал его волосы, лишь ослабил хватку, превратив её в постоянное, давящее напоминание. Движения Игоря стали теперь чёткими, вымученно-медленными. Он облизал пальцы снова, старательно, и осторожно, под пристальным взглядом и давлением на затылок, ввёл один, потом, после паузы, второй. Его дыхание стало прерывистым. Антон сначала заёрзал, снова пробормотал «не надо», но его протесты быстро теряли силу, растворяясь в тяжёлом дыхании. Непривычное чувство растяжения, влажные пальцы внутри… Его тело, пьяное и отключённое, начало отвечать само, без ведома и сознания. Шёпот сменился тихим, носовым стоном, когда Игорь, с разрешения Голоса, начал осторожно двигать пальцами. Человек наблюдал, лишь изредка корректируя Игоря едва заметным движением руки: дёрнет за волосы сильнее — значит, не так; пальцы гладят затылок — значит, правильно. Только когда Антон полностью обмяк, его стоны переросли в ровный, тихий ритм, Голос наклонился к уху Игоря. — Теперь можно, — произнёс он тихо, почти ласково, и рука наконец отпустила его волосы. Игорь, освобождённый, глухо выдохнул. Не спрашивая и даже не думая, он сменил пальцы на член, толкаясь внутрь медленно, как ему и было приказано. Антон лишь глубоко, сдавленно вздохнул, приняв эту новую, окончательную заполненность. Арсений вернулся к креслу и посмотрел на телефон. Таймер записи видео на экране неустанно набирал минуты.

***

День выдался долгим. Не в смысле драмы или напряжения — просто физически долгим. Вторые сутки почти без нормального сна под жаром софитов, в клубах сигаретного дыма из курилки и вечном гудении голосов. Воздух в зале стал вязким, как кисель. Антон сидел за столом, и по нему было видно — он вчера хорошо отметил не самый удачный старт турнира. Не то чтобы он был «в отключке», нет. Он просто существовал в лёгком, знакомом многим режиме «похмельного функционирования». Голова чуть тяжелее обычного, глаза чувствительны к свету, зато к смеху порог ниже. Он перекидывался фишками, шутил с дилером, что тот слишком бодро раздаёт карты, и коряво извивался на стуле, пытаясь размять затёкшую спину. — Шаст, у тебя в заднице червяк завёлся? — крикнул ему Дима, выползший прогуляться за кофейком. — Да я, блин, полтора часа в одной позе сижу! — огрызнулся Антон, но сразу же скривился в улыбку. — Кровь не циркулирует уже. Я скоро откинусь тут фишкой в лоб. Он ловил взгляд Игоря и корчил рожицы — то пытался изображать крайнюю концентрацию, вытаращив глаза, то делал вид, что засыпает. Или не делал вид — кажется, его тоже вело потихоньку. Игорь в ответ фыркал и показывал ему средний палец под столом. Всё как обычно. Игорь старался сохранять эту нормальность. Но внутри сидела крошечная, холодная дрожь. Не паника, конечно, а скорее состояние жёсткого, неприятного ожидания. Это тупое ощущение, как будто ты забыл выключить утюг, но дом уже в трёх часах езды. При этом ты точно помнишь, что выключал утюг. Он ловил себя на том, что взгляд сам по себе скользил по залу, выискивая какой-то смутный чёрный силуэт. Он находил его почти сразу. В зале был Арсений; кажется, он впервые приехал на турнир. Он не играл — отшучивался, что его нельзя пускать в казино, что ничего в этом не понимает. Он не сидел в комментаторской, где Дима смотрел на всё с тихим отеческим скепсисом, а Серёжа зачитывал вслух чаты. Арсений двигался. Он был как тревожный и стильный элемент декора — чёрная водолазка, чёрные джинсы, красные стёкла очков. Он тут болтал с оператором, там посмотрел в монитор, потом исчезал, чтобы через десять минут появиться у противоположной стены с чашкой кофе в руках. Во время перерыва, когда игроки разбрелись, Арсений материализовался у их стола, как будто только и ждал этого момента. Он присел на угол пустующего стула, положил ногу на ногу. — Ну что, финансовые гении? — спросил он, глядя на Антона. — Уже мысленно яхту выбираете или пока на новую толстовку копите? — Да я на такси до дома коплю, блин, — хрипло рассмеялся Антон, потирая виски. — Чайку бы, голова квадратная. — Какого? — Арсений уже поднялся, сделав движение в сторону буфета. — Да любого, мятного… С двумя сахарами. Арс фыркнул, уходя: — Хотя бы "Два сахара", двоечник… На такси из Сочи до Москвы, это, мне кажется, действительно дорогое удовольствие. Может, всё-таки яхту? Антон тихо посмеялся и кинул в ответ: — Ой, не нуди. Арсений кивнул и направился в направлении бара. Не к официанту, а прямо за стойку, ловко перехватив взгляд уставшей бариста. Через пару минут он вернулся с двумя бумажными стаканами. Один поставил перед Антоном. — Держи свой эликсир. — А второй? — Антон приподнял бровь, уже хватая свой стакан. — Мне, конечно, — просто сказал Арсений и сделал глоток, стоя рядом. Он смотрел не на Антона, а куда-то поверх столов, на суетящихся людей. Потом вдруг спросил, не меняя интонации: — Игорь, у тебя там король-дама в очках был, зачем ты их сбросил с парой десяток? — Не срослось, — пробухтел он; там действительно, сам виноват был, повелся на блеф. — Позиция плохая была. Игорь покачал головой. Вчерашний вечер в памяти был густым, липким туманом. Был Антон, был хохот, был стол, заваленный бутылками. А потом провал. И смутные, стыдные тени, которые даже воспоминаниями назвать было бы смешно. — Ага, — протянул Арсений, и в его голосе послышался откуда-то знакомый, слегка поддразнивающий оттенок. — С кем не бывает. Ну, твоё дело. Игорь посмотрел на него бездумно, взгляд зацепился и не мог оторваться — на движение его гортани, когда тот делал глоток, на то, как лежат пальцы на бумажном стакане. В голове стоял неясный гул. Арсений поймал его взгляд, и красные стёкла очков уставились прямо на него. — Ты чего? — спросил он беззлобно. — Вы вдвоём бухали? Может, тоже чайку? Игорь моргнул, будто выныривая. Он даже не осознавал, что пялится. — Не, я в норме. Спасибо. Арс пожал плечами. Он допил свой чай, смял стакан в длинных пальцах и метким броском отправил его в урну за два метра. Промахнулся и встал, потянувшись и вдруг став выше и длиннее. — Ладно, не проигрывайте сильно. И держитесь, всего-то часов десять осталось. Он хлопнул Антона по плечу, кивнул Игорю и потопал поднимать и выкидывать стакан руками, а позже растворился в толпе, снова став частью фона. Интеллигент, блин. Игорь глядел в пространство перед собой. Конечно, работают не первый год. Голос должен быть знаком, и всё равно как эхо из вчерашнего угара, в котором был спокойный, ровный тон, что-то говоривший так близко, что, кажется, можно было почувствовать дыхание. Он с силой потёр лицо ладонью, пытаясь стереть навязчивое ощущение. Антон, тем временем, отпив чаю, оживился. Перерыв закончился. — А он, кстати, прав, — сказал он Игорю, уже снова глядя на раздачу карт. — Ты чего, в транс впал? Ты сегодня какой-то вялый. — Похмелье, — мрачно отозвался Игорь, отводя карты к себе. — У всех похмелье. Бар гудел победным гулом. Почти пятнадцать часов напряжения под неусыпным надзором камер, когда мысли в голове превращаются в тотальное кровавое месиво из цифр — всё это может выжать последние остатки энергии. Игорь думает, что неудивительно, что Позов в этом году не играл — ему было особенно тяжело переживать такое напряжение раз за разом. Сейчас, когда за стенами казино глубокая ночь, Игорь с Шастом наконец-то смогли расслабиться. Потрясающее ощущение, когда скрученные от напряга мышцы отпускает, будто водой окатили. Антон хохотал громче всех, рассказывая что-то, жестикулируя и постоянно цепляя край столиков толстовкой. Игорь чувствовал ту же лёгкость — даже дышать стало проще, будто на время последнего тура он разучился, а как, собственно, правильно. Он улыбался, кивал, но краем глаза отмечал странную закономерность. Арсений, их негласный тамада и соглядатай на этот вечер, сновал по бару, так же перешептывался, улыбался, всё время с бокалом чего-то непристойно розового, но неизменно возвращался к их столику. Вернее, к Антону. То принесёт новую порцию орешков, то что-то шепнёт, вызывая новый заливистый приступ смеха. Ой, или кольца эти жареные — где только достал, Игорь их в меню даже не нашёл, но вкусные просто неимоверно. И каждый раз, когда Антон отвлекался, его стакан оказывался полным. Игорь моргнул, и на какое-то время даже пить перестал, в попытке поймать момент. И вот: скользящая рука Арсения с бутылкой, лёгкий наклон — и в стакане Антона снова плещется виски. Игорь наклонился, когда Арсений в очередной раз потянулся к столу. — Мне кажется, или ты ему подливаешь? — спросил он; голос хриплый от выпитого, но беззлобный. Арсений руку не отдернул, даже головы не повернул. В глазах — отблески неона. — Если и так, то что? — Ему, может, хватит, не? — Игорь мотнул головой в сторону Антона, который пытался поймать ртом летящую шкурку от лимона. Хреново получалось, точнее, не получалось вовсе. Но Антона это не беспокоило. — Так останови, в чём проблема, — парировал Арсений. Он улыбался, так, загадочно типа, как будто весь мир может подождать, а он один знает тайны вселенной. Что-то типа такого. И мягко так говорит, вроде и не шепотом, но как будто они в баре одни. Игорь кивнул, чувствуя, как алкогольная вата в голове мешает думать, но какое-то упрямство берёт верх. — Прекращай, — сказал он уже чуть твёрже. Арсений рассмеялся — коротко, как будто бы, искренне. — Молодец, засчитано. Ещё пару бокалов и всё, клянусь. Он сделал движение, чтобы уйти к бару. Игорь схватил его за предплечье, останавливая. — Я серьёзно, Арс. Прекращай. И Арсений действительно остановился. Он не пытался вырваться, просто посмотрел на Игоря долгим этим своим взглядом хаски, с лёгким наклоном головы. Потом свободной рукой достал свой телефон, несколько раз ткнул в экран и убрал его. Через секунду в кармане Игоря тихо завибрировал его собственный сотовый. — Глянь, пока я в баре, — сказал Арсений. — Особенно четырнадцатую минуту. Со звуком. Он легонько высвободил руку и растворился в толпе у стойки. Игорь, нахмурившись, достал свой телефон. В мессенджере горело новое сообщение от Арсения — просто файл без подписи, который он и запустил. На экране, в желтоватом косом свете лампы, двигались силуэты. Он видел себя, видел Антона. Его взгляд скользил по изображению, но сознание отказывалось воспринимать картинку. Он просто пялился, пока мир вокруг — смех, музыка, голоса — не превратился в отдалённый, бессмысленный шум. Рядом снова возник Арсений, и без лишних слов забрал телефон из неподвижных пальцев Игоря. — Я же сказал — четырнадцатую минуту, — прошептал Арсений, его губы почти касались щеки Игоря. — Что ты как маленький… Его движения были быстрыми. Он нашёл в видео нужное место, перемотал, включил звук на полную и поднёс динамик к самому уху Игоря. Из динамика полился сдавленный, пьяный шёпот Антона, полный сонной паники: «Игорь… стой… что ты… Тяжело… Подожди, не надо…» Игорь застыл, и больше не видел ничего вокруг кроме Арсения. Ему было похер на бар, на музыку и шум, на оператора, который пролил пиво справа от него. Он видел только глаза Арсения за стёклами его красных очков и слышал эхо того шёпота, который, походу, теперь навсегда останется в его голове. Арсений мягко обнял его за плечо, притянул чуть ближе, совсем как доверительный друг. — Знаешь, если посмотреть, то этот тайминг… тянет на статью. Как думаешь? — Его шёпот был таким ласковым, заботливым. — Какого хрена? — Твоего хрена, мой хороший, — так же мягко ответил Арсений, разжимая объятия. В этот момент к ним подкатился Антон, сияющий и совсем уже плывущий. — Вы чего тут шепчетесь? Заговор? — Он раскачивался, блаженно улыбаясь. Арсений мгновенно переключился. Его лицо снова озарила тёплая, дружеская улыбка. — Да вот, Игорёша меня воспитывает, — легко вывернулся он, подталкивая Антону стакан. — На, допивай, чемпион. И пожуй что-нибудь. — Он почти насильно впихнул ему в пальцы кусок сыра с тарелки. — Дятел, на пустой желудок, ты рехнулся совсем? Сожри что-нибудь, бестолочь. Антон покорно засунул сыр в рот, счастливо хихикая. Арсений тем временем повернулся к Игорю. Он налил и ему, пододвинув стакан прямо к руке. Лицо его всё ещё светилось улыбкой, но глаза были непробиваемо холодными. — Пей, Игорёша, — сказал он тоном, который не оставлял места для спора. — За победу. Дорога до номера промелькнула, как в тумане, но у двери Игорь немного даже умудрился протрезветь. Он почти на автомате волоком протащил Антона по коридору, чувствуя, как тот безвольно и доверчиво обмяк всем телом. Арс шёл впереди и отпер дверь ключом Игоря, но впустил их внутрь как хозяин, а не гость. — На диван, — коротко бросил он, снимая пиджак и аккуратно вешая его на спинку кресла. Игорь выполнил, уложив Антона, который что-то блаженно бормотал, уткнувшись лицом в подушку. В комнате было тихо, только тяжёлое дыхание Антона. Тихонько — Арсений уселся в кресло и положил телефон себе на ногу. — Ну что, — голос Арсения прозвучал абсолютно нормально, даже немного с предвкушением, — приводи его в чувства. И выпей уже, а то к тебе, похоже, разум возвращается. — Арс… — начал Игорь, но слова застряли в горле. — Буди и пей, — повторил Арсений, не повышая тона. — Или хочешь, чтобы я с самого начала включил? Арс кивнул на мини-бар, дотянулся и открыл дверцу, выуживая бутылку. Опять что-то безумно дорогое и в небольшой таре. Он недовольно цокнул и протянул Игорю. Тот сделал несколько больших глотков, поморщившись — всё-таки не вода, — пока Арс не кивнул. Игорь молча, с трудом поднял Антона и усадил его. Тот раскинул руки по сторонам, голова безвольно закатилась. — Охуительно… — выдохнул Антон, снова захихикав. — Видишь? Ему хорошо, — констатировал Арсений, закинув ногу на ногу. Телефон из рук он не выпускал. — А ты чего замер? Разве о друзьях заботиться не нужно? Посади его к себе на колени, не видишь, он сам соскальзывает. — Какая, нахрен, забота с такими друзьями, — сквозь зубы проговорил Игорь, но его руки уже двигались, подтягивая Антона. Чужое тело казалось удивительно податливым и тёплым. Антон охотно устроился, прислонившись спиной к его груди, и издал довольный звук. — Самая охренительная, Игорь, — бросил в ответ Арсений. — Теперь бери свои руки в руки и положи на него. — Юморист хренов, — прошипел Игорь. — Нормальный, давай, не бойся. Антон не кусается. Игорь повиновался. Его ладони легли на тёплые бёдра Антона и погладили, сминая под пальцами джинсы. — Что же ты деревянный-то такой, Игорь. — Арс печально улыбнулся. — Ты же приятно ему сделать должен, он же весь твой, посмотри, какой податливый, если сделать так, как нужно. В телефоне Арса зазвучали тихие стоны — он снова включил то видео, где медленно, но узнаваемо ритмично раздавались шлепки двух тел. Игорь замер, когда через динамики разнеслось такое же тихое «Не надо». Он облизал губы, чувствуя, как его собственное тело предательски откликается на эту утратившую полный контроль ситуацию. Разве достаточно лишь трения, даже если мозг против? Арсений, словно поймав его мысль, вздохнул и увеличил громкость. «Игорь… стой… что ты… Тяжело… Подожди, не надо…» Игорь дёрнулся, будто ему по щеке хлестнули. Он попытался оттолкнуть Антона, но Арсений уже поднял руку, жестом останавливая его. — Спокойно. Я просто хотел напомнить, как не надо делать, — сказал он мягко. Игорь молчал, в ушах гудело, а в глазах свет от ламп начал отбрасывать двойные тени. Арс кивнул на бутылку у ног Игоря. — Выпей, и не волнуйся. — Арсений перешёл на почти утешительный тон. — В прошлый раз ты его плохо подготовил. Не растянул как следует. Отсюда и дискомфорт. Сегодня мы исправим эту техническую ошибку. Сними с него джинсы. — Я… не буду, — с трудом выдавил он. Голос прозвучал хрипло, но чётко. — Будешь, — так же спокойно парировал Арсений. Он не стал угрожать снова. Он просто опять указал взглядом на бутылку у ног Игоря. — Выпей и продолжим. Игорь сделал, что ему сказали, и медленно, будто его суставы заржавели, наклонился, взял бутылку. Сделал большой, обжигающий глоток. Потом ещё один. Алкоголь ударил в голову, уже подготовленную, но всё ещё находящуюся в каком-то глухом шоке. Тупая волна тепла пошла от желудка, делая реальность чуть более податливой, менее чёрно-белой. — Ну вот, — одобрительно заметил Арсений, видя, как тот пьёт. — Уже лучше. Теперь джинсы. Не заставляй меня повторять снова. Мне может стать скучно. И кому-то будет больно. В голосе послышалась лёгкая, опасная усталость. Игорь почувствовал, как только что выпитое делает его ленивым и податливым. Не желающим, а просто менее способным упираться. Движения были медленными, неловкими, но уже не парализованными первичным шоком. Сквозь алкогольную пелену, накатившую свежей волной, он ощутил странное тепло внизу живота. Не возбуждение даже, а скорее смутный, автономный отклик тела. Он нахмурился, сбитый с толку. Это было не то, что он должен был чувствовать. Арсений, казалось, прочёл это замешательство на его лице. — Видишь? Тело умнее тебя, — произнёс он беззлобно. — Оно знает, что делать. Игорь, уже пьянеющий быстрее от следующей порции алкоголя и собственного смятения, повиновался. Его член прижимался к заднице Антона и был не самым вялым, как можно было ожидать. Игорь заметил это с каким-то отстранённым удивлением, с тем, с которым человек может лишь наблюдать за предательством собственных конечностей. Из-за тепла? Или трения… Это что, из-за Арса? Мысль была обрывочной, тонущей в хмельном тумане. Он взял тюбик смазки, услужливо брошенный Арсом на диван по приходе. Его движения стали более уверенными от нарастающей потери связи между мыслью и действием, свойственной всем поддатым людям. Он делал, потому что так было проще, потому что голос так сказал и потому что так уже было однажды, и тело, кажется, это помнило лучше сознания. Арсений давал короткие указания: «Туда», «Глубже», «Не торопись». Голос был ровным, направляющим, как аудиоинструкция. Игорь слушался, и с каждым движением начальная дрожь и сопротивление уходили, заменяясь тяжёлой, почти анестезиологической покорностью. Ему было сложно себя ощущать. Сейчас, казалось, он был инструментом, и от этого было почти спокойно. Какое-то подобие умиротворения. Когда он протолкнул член в Антона, это было почти неощутимо. Жар обволакивал, было влажно, и при движении раздался тихий чмокающий звук, должно быть, от большого количества геля. Антон глухо ахнул, выгибаясь в руках, будто его тело поломалось, глаза ненадолго распахнулись, рот тоже был широко открыт, и он облизывал губы бездумно, продолжая тихонько постанывать. Игорь двигался, подчиняясь уже установленному ритму — не своему, а тому, что диктовало одобрительное молчание в кресле. Он был пьян, раскоординирован, но тело работало на базовом, подкорковом уровне. Арсений подошёл бесшумно. Наклонился и прикоснулся губами к шее Антона, оставляя лёгкий, невесомый поцелуй, но его ясный взгляд был прикован к лицу Игоря. Тот, встретив эти глаза, споткнулся в ритме. Поцелуи продолжали покрывать шею Антона, тот поймал рукой плечо Арса и стиснул с той силой, которой едва ли хватило бы раздавить комара. Арсений рассмеялся тихо в его кожу и прихватил губами кожу у кадыка. Антон всхлипнул и шепнул вяло и довольно, неосознанно двигая бедрами: — Хорошо… Арс улыбнулся и погладил пальцами шею Антона. — Так и должно быть, оболтус… А потом Игорь вновь наткнулся на этот его немигающий взгляд. И пьяное, расплывчатое возбуждение, тихо копившееся в Игоре, вдруг рвануло с новой, неожиданной силой. Не от трения, а вот именно вот от этих глаз бесстыжих? Стыд вспыхнул и тут же погас, задавленный волной чисто физиологического отклика. Он кончил с глухим, удивлённым стоном, больше похожим на выдох облегчения от того, что это, наконец, закончилось. В тишине комнаты Арсений выпрямился и отошёл, вернувшись уже с полотенцем и бутылкой воды. Подошёл, шлёпнул Игоря по горячему бедру — совсем коротко, деловито. — Хороший мальчик, — произнёс он тихо, и в его голосе звучало неподдельное, спокойное удовлетворение.

***

День сиял южным солнцем и пах хвоей и мелкой моросью. Они все, сонные и довольные, выползли погулять. Съездили на лыжную базу, где сегодня было туманно, а снег мокрый и легко проседал под человеческим весом. Народу было, кстати, немного, может быть, из-за моросящего противного дождя, может, просто не сезон. Катались в основном опытные да и те, кто строго с тренерами занимаются. Ребята поторчали, пофотографировались, позаписывали кружочки, но, предсказуемо, не покатались. Собственно, никто на самом деле и не верил, что хватит сил на этот всплеск энергии. Разве что вот, у Арса. Антон нашел там какой-то деревянный ресторанчик, съел тарелку пельменей с маслом. Довольный был как слон. Арсений сидел за столом и что-то втирал про какой-то крутой чай, который ему принесли, притом говорил с совершенно серьёзным лицом какой-то реальный бред. Антон сначала слушал очень-очень внимательно, но потом уже даже не мог скрыть ржач свой ебланский за ладонью. А Арс продолжал с серьёзной миной ему рассказывать какую-то ересь про алтайских жаб и высиживание цветов можжевельника. Антон от хохота складывался пополам, почти съезжая под стол. Арс вроде тот же, но не тот. В синих стеклах очков его глаза казались бездонными и спокойными, как горное озеро. Он шутил, смешил Антона, подкалывал Диму, который медитировал у окна на подъёмнике. Он был лёгким, воздушным, частью этого хорошего, простого дня. Его ветром носило по каждой локации базы, он перемерил десять пар сноубордов. Лыжи его чем-то не устроили, но к обеду во всех соцсетях пестрело фото на склоне с припиской, что с горы он так и не спустился. Понапокупал в магазинчике при базе сувениров по мелочи и распихал по карманам. Под пельмени Антон у него парочку магнитов выпросил, обменяв на еду: — Пельмени просто огонь, ты попробуй, охренеешь… Игорь смотрел на него и не мог сшить воедино два образа: этого человека в светлом вязаном свитере, смеющегося между снегом и солнцем, и того силуэта в чёрной водолазке, который тихо закрывал дверь номера, оставляя за собой тишину, пахнущую возбуждением и контролем. — Игорь, ты чего? — спросил Антон, тыча в него локтем. — Печальный какой. Пельмени же просто пушка! — Да я это… задумался, — буркнул Игорь, отводя взгляд от Арсения, который в этот момент, улыбаясь, таскал из тарелки Антона последнюю пару пельмешков. Вечером, когда предфинальное напряжение должно было бы висеть в воздухе, его, ну, не было. Была только тяжёлая, липкая неизбежность. В баре, какого-то хрена снова в баре, пока Антон отбежал к звуковику "на минутку", Арсений посмотрел на Игоря через стол. — Завтра финал, — сказал он негромко, глядя не на Игоря, а на этикетку бутылки перед собой. Он снова был в чёрном, но красные очки куда-то пропали. Игорь, оказывается, умудрился к ним привыкнуть. — Я в курсе, — отозвался Игорь. — Антон играет. Ты играешь. — И что? Арсений наконец повернул к нему голову. Синие стёкла делали его взгляд нечитаемым. — Он сейчас на взводе, — произнёс он, как будто ведя блок про погоду. — Выгорает, если проигрывает, но ездить продолжает. Ты свой титул уже взял. У тебя есть что терять? Игорь почувствовал, как у него холодеют ладони. — К чему ты ведёшь? — К тому, что завтра ты ему проиграешь. Аккуратно или красиво, или, может, по дурости. Чтобы он был счастлив. Ты ведь будешь рад за друга? Вопрос повис в воздухе, такой сладкий и ядовитый. — Какие же мы друзья, если… — он не договорил, махнув рукой в сторону угла, где активно жестикулируя стоял Антон. Арсений пожал плечами — одно легчайшее движение, не более. — Ему приятно, и он в безопасных руках. Всё под контролем. А ведь могло бы быть и хуже. Очень даже легко. — Он помолчал, потом плавным движением взял со стола стопку, налил из ближайшей бутылки и протянул Игорю. — Пей. Это не прозвучало как предложение. Арс держал стопку, молча глядя на него, и больше ничего не делая. Игорь взял, не отрывая взгляда от синего стекла, и выпил. Жидкость обожгла горло. Арсений тут же налил вторую. — Пей. Второй глоток. Игорь почувствовал, как пальцы на ногах непроизвольно поджались. То ли от этого тона, то ли от алкоголя на пустой желудок. Второе, конечно. — Пей. Третья стопка исчезла. В этот момент к ним подлетел Антон, счастливый и весёлый, и, увидев бутылку, тут же налил и себе. — Что, секретничаете? — хихикнул он и выпил залпом. Путь до номера в этот раз был короче. Игорь шёл, чувствуя, как тепло от выпитого растекается по телу, но голова оставалась странно ясной. Слишком ясной. Нет, конечно, он слегка дрейфовал в лёгком хмельном мареве, но в этот раз управление конечностями было в разы проще. Он видел каждую деталь: как Арсений пропускает их вперёд, как снимает не пиджак, а слишком лёгкую для зимы куртку, как снова усаживается в кресло. Очень по-хозяйски. Антон, как и в прошлый раз, радостно и бездумно устроился у Игоря на коленях. Как-то тоже уже почти привычно. Что-то бездумно ворчал и тут же сам смеялся, чаще смотрел на Арса, делясь с ним какой-то несуразной хренью: — Нет, ну ты прикинь... — Да-да? — Арс смотрел при этом на Антона так внимательно. — Вот нафига придумали муравьедов? — Чтобы он ел муравьев? — А нафига придумали столько муравьев…. Ну не идиоты? — Абсолютные. — Арс чуть наклонил голову и улыбнулся, будто Антон сделал что-то милое. Игорь думал, что из этого попадёт в очередное видео. Ведь Арс снимал неустанно, каждую чертову деталь, что была срежиссирована лично им… Счастливый и беззаботный Антон вписывался в сценарий? Сегодня Игорь чувствовал каждый сантиметр тёплого тела, прижатого к нему, каждый грудной вздох. И видел, как Арсений наблюдает за ним из кресла. Видел, как тонкие брови Арсения чуть сдвигаются — недоволен. Сегодня Игорь слишком много думал. Арс молча встал. Подошёл к мини-бару и достал оттуда узкую бутылку с длинной насадкой — что-то вроде ликёра. — Что ты… — Игорь не успел закончить. Арс ловко взобрался на диван, оказавшись над ними. Он посмотрел вниз, на Игоря, потом на Антона. Потом приставил бутылку между своих ног, имитируя довольно явный жест. Его лицо было абсолютно спокойным. — Открой рот, — сказал он. Игорь замер. Сжал челюсти. Арсений настаивать не стал и перевёл взгляд на Антона. — Антош, открой рот. Антон, едва ли что-то осознавая, послушный как щенок, запрокинул голову и открыл рот. Из носика бутылки тонкой струйкой полилась золотистая жидкость. Попала ему на язык, забила в горло. Антон захлебнулся и захихикал, вытирая рот, вместо этого ещё больше размазывая по губам капли. — Глотай. Антон сглотнул, морщась и смеясь. — Надо… Что-то покрепче… Такое только девки пьют. Арс улыбнулся ему с лёгким прищуром и снова посмотрел на Игоря. В его синих глазах уже не было веселья. — Рот. На этот раз Игорь послушался. Он не хотел, но его челюсти разжались сами. Арс наклонил бутылку сильнее. Холодная, безумно сладкая и едкая жидкость хлынула ему в рот, гораздо больше, чем Антону. Она заполнила его и перелилась из уголка губ, стекая по шее. Игорь не двигался, не пытался отвернуться. Он просто смотрел вверх, в глаза Арсения, и ждал. — Глотай. Игорь сглотнул. Потом ещё раз. И ещё. Мир сузился до этой струи, до этого взгляда и до жгучего, ползучего тепла, которое начало разливаться по его животу. Не от алкоголя. От чего-то другого. От полной, абсолютной утраты себя в этом моменте. Арс спрыгнул с дивана. Он потянулся к Антону и сам расстегнул его джинсы. — Помоги ему, — бросил он Игорю, — Ты же видишь, в каком он состоянии. Игорь повиновался. Его рука обхватила член Антона, начала двигаться, поглаживая медленно напрягающийся член. Вверх и вниз, захватывая головку. По пальцами выступила вязкая жидкость, и стало легче. Антон пытался двигать бедрами на встречу и что-то говорил, но Игорь почти не слушал. Сам он почти не прикасается. Только командует. И едва эта мысль мелькнула, как пальцы Арсения — длинные, холодные — оказались рядом с его собственными. Они проскользнули ниже, нашли нужное место и влажно, без предисловий, втолкнулись внутрь Антона. Тот глухо застонал, выгнувшись, пальцы царапнули шею Игоря, в попытке вцепить хоть во что-то. — Черт, как много… — вылетело изо рта Антона куда-то в атмосферу. — Надо хорошо растянуть, — прошептал Арсений. — Ты каждый раз филонишь. Помогай. И Игорь ввёл свои пальцы рядом с его. Неожиданно горячо стало и душно. Он не видел, как это выглядит со стороны, но прекрасно представлял — ощущений было достаточно. И от этого в одежде стало так тяжело. Они двигались в заданном Арсом ритме, входя и выходя, растягивая горячие, поддающиеся мышцы. Потом Арсений отстранился. Он остался лицом к Антону, сев на диван рядом с ним на корточки, и взял в руки телефон, продолжая снимать. В этот раз член вошел в Антона так легко, будто всегда был там; Антон даже не выказал недовольства, только выдохнул шумно, когда под воздействием гравитации его тело приняло член до самых яиц. Игорь, продолжая двигать рукой на члене Антона и чувствуя под пальцами влажное скольжение, водил пьяным взглядом от его согнутой спины до раздвинутых ног Арса, до паха в тёмных джинсах. Когда Антон кончил, слабо вздрагивая, Арс вернулся к экрану телефона, что-то корректируя в изображении, и не сразу уловил движение. Игорь отодвинул обмякшее тело Антона в сторону и подполз к нему сам. Опустился на колени между ног Арса и замер, глядя снизу вверх, с тем же немым, пьяным любопытством, с которым Антон ещё недавно в баре гладил завивающиеся волосы на своём затылке. Игорь не кончил. И его тело, разгорячённое и привыкшее получать удовольствие, требовало разрядки. Арсений вздохнул, тихо, почти неслышно. Он снова поднял телефон, навёл камеру. И ничего не сделал. И это "ничего" было намного больше, чем Игорь надеялся. Он потянулся к ширинке Арса. Действовал медленно, неуверенно, но без колебаний. Не то чтобы он это делал на постоянной основе. Дай бог, было раз или два за последние пятнадцать лет — и то по пьяни или на спор. Он взял член в рот, и мир окончательно сократился до этого момента: до вкуса кожи, до тяжести на языке, до вида рук Арсения, держащих телефон прямо над ним. Он слышал своё хриплое дыхание, чувствовал, как его собственное напряжение достигает предела. Он давился, старался сдержаться — что не получалось, но он честно старался. Даже чувствовал какое-то нелепое раздражение, что не получается…. Он кончил — судорожно, почти не касаясь себя. Арс кончил ему вслед, не в рот, а на шею и плечи; тёплые капли растеклись по коже. Потом он опустил телефон. Легонько, почти по-дружески, потрепал Игоря по голове. — Хороший мальчик. А потом его пальцы вцепились в волосы и дёрнули — резко, болезненно, заставляя Игоря зашипеть и запрокинуть голову. — Но больше без разрешения так не делай, — произнёс Арсений тихо. Никаких возражений. Игорь, сжавшись, почувствовал, как пальцы на его ногах снова судорожно поджались. Арсений отпустил его и встал. Подошёл к Антону, который уже почти спал, уткнувшись в подлокотник, и поцеловал его в висок. Потом бросил мокрое полотенце Игорю прямо в лицо. — Раз ты в сознании, прибери тут. И ушёл, оставив дверь приоткрытой. Игорь сполз на пол и сидел там, с полотенцем на коленях, чувствуя на коже высыхающую сперму и ноющую боль — Арс дёрнул волосы неслабо так. В голове стояла оглушительная, пьяная тишина.

***

Разумеется, Антон выиграл. Это не было чудом или невероятным стечением обстоятельств. Это была красивая, жёсткая, выверенная игра, в которой он наконец-то позволил себе не бояться. Когда финальная рука была разыграна и его объявили победителем, на его лице сначала было неверие. Абсолютная, детская растерянность. Он сидел, сжимая в руках фишки, когда он пошел в олл-ин, и смотрел на стол, будто ожидая подвоха. Потом его взгляд нашёл Игоря, сидевшего напротив. Игорь свои карты уже откинул, снял очки и, кажется, он вовсе не выглядел особо расстроенным, скорее, воздохнувшим с облегчением. Это были чертовски долгие пятнадцать часов. Антон сорвался с места. Совсем как мальчишка. Он схватил Игоря в охапку — ну, насколько это было возможно — всё-таки Игорь немного медведь по размерам, а не пушинка — и сжал так, что у того хрустнули позвонки, закричал прямо в ухо, срываясь на визг: — Блядь, я хуею, я выиграл! Он повторял это снова и снова, тряся друга, а потом отстранился, держа его за плечи, и Игорь увидел его лицо. Оно было покрасневшим — от духоты в помещении, от нервного напряжения, от риска, на который тот пошел в самом конце, тем самым дав Игорю точку, на которой можно было не палевно оступиться. Сброс многолетнего груза «почти», «чуть-чуть», «второе место». Антон был первым. Впервые. — Так я же знаю, — хрипло сказал Игорь, похлопывая его по спине. — Я же прямо тут сидел. Что у тебя там было-то… Игорь для приличия глянул в сброс Антона — мельче, чем у Игоря, но при другом раскладе очень даже неплохие карты. Учитывая, как Антон обычно играет, всё равно удивительно, что пошел на такой риск… С другой стороны, что ещё оставалось. — Блядь, ну какой же ты засранец, — сказал Игорь мягко и сам обнял Антона, которого всё ещё потряхивало; он был готов прыгать на месте. — Рад за тебя, честно. Вне зависимости от того, что было за кулисами этой «честности», игра на столе была безупречной. Антон хорошо шёл. И в этот момент, глядя на это сияющее, абсолютно чистое счастье, Игорь был действительно рад. За этого большого, шумного, вечно сомневающегося человека, который наконец-то взобрался на свой гештальт. Даже если тропу ему проложили чужими руками. Вид этого счастья был настолько реальным и заразительным, что на эту минуту затмил всё остальное. И, разумеется, были фото, короткое рассуждение в комментаторской будке — Антон, правда, через слово матюгался, взволнованный, — и чтение летящего на скоростном поезде чата, гигантский чек, и, конечно, брызги шампанского. Антон носил Игоря на руках, пытался, по крайней мере. Больше таскал его по всему залу, представляя всем как своего «талисмана», «самого крутого соперника». Игорь отнекивался, но позволял. Это было наименьшее, что он мог сделать. Арсению, как и остальным, также перепало объятий; он улыбался почти так же счастливо, как и сам победитель. Хохотал, шутил вместе с Димой и мягко прикасался к плечу. Игорь же удостоился лишь взгляда вскользь. Три ебучих дня. Три ебучих дня. За три ебучих дня Арс сломал его полностью. Прошло время. Время вообще херовая штука — только был тут, потом там, и вот там, два раза, а потом выясняется, что между этими моментами пролетают недели, в лучшем случае. А так, несколько месяцев, заполненные работой, прекрасно справлялись с созданием иллюзии вечности. Видеоигры? Не-е-ет. Взрослые никогда не скажут тебе правду. Ничего так же не сжирает реальное время, как работа. Наконец, общий проект, Игорь и Антон оба снимаются в Большом шоу. Азамат бродит с лицом собаки-подозреваки, шутит, что, мол, Матвиенко опять заберёт куш. Дима не участвовал — кажется, что-то там по семейным праздникам. Арс… Игорь, конечно же, не следил за ним. Но в Инстаграм заглядывал, и чёрт знает, что у них там с таргетированной подборкой, но Арс попадался в ленте с завидным постоянством. Игорь, конечно, ничего не лайкал и не комментировал. Ещё чего. Арсений тем временем выступал в своем разлюбимом театре, снялся в кино, мелькал в соцсетях на фоне чужих декораций. Бегал, с завидным постоянством. В общем, они не пересекались. Той странной, липкой связи, что образовалась между ними в Сочи, будто и не существовало. Они с Антоном виделись часто. Работали, шутили, иногда выпивали после съёмок — как раньше, по-дружески. Антон был всё тем же — весёлым, немного нервным, гениально непредсказуемым. Он никогда не вспоминал те вечера подробно. Спихивал всё на алкогольное отупение. Игорь научился кивать и делать вид, что хуйня, мало ли что там по пьяни померещится. И вот сегодня, на съёмках «Игра в правду», пути снова пересеклись. Арсения не приглашали, вернее, приглашали раньше, но он отнекивался — ему было неинтересно. Но сегодня пришёл сам, не сниматься, а по-дружески; составить компанию, попиздеть с Антоном, пока съемки ещё не начались. Антон хохотал и складывался от смеха так заливисто, что аж завидно. Арс, загадочно улыбаясь, только похлопал его по спине, когда Антон присел на корточки, спрятав лицо в коленях, и хихикал. С Игорем он перекинулся парой приветливых слов, так же улыбался и шутил. Будто и не было ничего. Как у него это получалось? Начался мотор, и Игорь ненадолго забылся. Потом Игорь увидел его не сразу — случайно скользнул взглядом по площадке и выхватил с четвёртой попытки силуэт. Арс стоял в стороне от общей суеты, упираясь плечом в стену, и что-то печатал на телефоне. На нём были очки, сегодня — с красными стёклами. Как в тот первый вечер. Дыхание застряло где-то в глотке. Игорь взял себе кофе и долго сыпал сахар, мешал, тянул время. Потом, сжав картонный стаканчик так, что тот смялся, подошёл. Сам. — Планы на после съёмок есть? — спросил он, глядя куда-то поверх плеча Арсения, на осветительные приборы. Арсений не отвёл взгляда от экрана. Палец продолжал бегать по стеклу. — Занят, — ответил он совсем ровно, без интонации. Как будто Игорь спросил про погоду. Наступила тишина в этом маленьком, окружающем их пузыре. Для Игоря она растянулась в долгую, неловкую пустоту, где был слышен только стук его собственного сердца. Он сделал глоток кофе и предсказуемо обжёг язык. Потом, всё так же не глядя на Арсения, а куда-то в гущу снующих во время перерыва людей на площадке, проговорил: — Мы с Антоном, — Игорь сглотнул, сбившись, — собирались выпить. После. Отметить окончание. Палец Арсения замер. Он медленно, пиздец как медленно, поднял голову и посмотрел на Игоря. Чуть наклонил голову, как будто рассматривая спектакль под новым ракурсом. И молчал. Ком в горле был огромным и колючим. Игорь отпил кофе, безумно сладкий и мерзкий, и выдохнул следующее, глядя прямо перед собой: — Если у тебя есть время… можешь, если хочешь, присоединиться. Арс улыбнулся. Сначала просто дрогнул уголок его губ, потом улыбка поползла вверх, медленная, задумчивая. Он слегка, почти неуловимо, качнулся телом ближе, сократив дистанцию на полшага. — Вечер, как назло, освободился, — произнёс он тихо, и его голос прозвучал так, будто он делился секретом. — И, мне кажется, вам потребуется трезвый водитель. Он не стал ждать ответа. Развернулся и пошёл по направлению к площадке, к Антону, который что-то громко рассказывал, размахивая руками. Игорь остался стоять на месте. Глаза его не отрывались от прямой спины, которая удалялась, чтобы влиться в свет софитов и общий смех. Он смотрел, и пальцы его ног в тесных кроссовках судорожно поджались.