Страсти вне университета

Джиен всегда был тем, кого называют «хорошим мальчиком». Не в смысле скучного или забитого, а в смысле ответственного. Его жизнь на протяжении всех школьных лет напоминала идеально выстроенный маршрут по навигатору: школа — библиотека — репетитор — дом. Каждая точка была проверена, каждый поворот рассчитан. Его родители, владельцы небольшого, но стабильного бизнеса, не давили на него скандалами, но их тихие ожидания витали в воздухе их аккуратной, чистой квартиры. Фраза «сын моего друга поступил в SNU» звучала за ужином чаще, чем комплименты еде. И Джиен старался. Он впитывал эти ожидания, как губка, и превращал их в собственные амбиции. Его цель была четкой: престижный университет в Сеуле, факультет бизнес-администрирования. Не потому, что он горел страстью к экономике или менеджменту, а потому, что это был самый прямой и одобряемый путь к успешной, стабильной жизни. Карьера в крупной чеболе, хорошая зарплата, уважение родственников. Он представлял себе свое будущее как аккуратный график роста: младший менеджер, менеджер, директор… Его жизнь должна была быть последовательной и предсказуемой. Даже его внешность отражала этот внутренний порядок. Волосы, аккуратно уложенные, простая, но чистная одежда без вызывающих логотипов, прямой и немного напряженный взгляд. Джиен не был затворником — у него был друг Теян, его полная противоположность, который тащил его иногда на прогулки или в кино. Но даже на этих прогулках Джиен чувствовал легкий укор совести, думая о нерешенных задачах. Поступление в университет стало для него не просто достижением, а символическим актом. Это был его билет в новую, взрослую жизнь. Ту самую жизнь, которую он так тщательно планировал. Ведь это значило самостоятельную жизнь в общежитии, вдали от дома. В его голове университет рисовался местом, где он, наконец, вздохнет полной грудью, но вздохнет правильно: он найдет таких же целеустремленных друзей, будет усердно учиться, возможно, записался бы в какой-нибудь серьезный клуб по интересам — не для развлечения, а для строчки в резюме. Он мечтал о контроле. О том, чтобы все было «как надо». Его собственная инициация во взрослую жизнь, в том числе и романтическая, в его планах была чем-то далеким, неясным, но обязательно красивым, осмысленным и происходящим с правильным человеком в правильное время. Возможно, с милой и умной однокурсницей, после нескольких месяцев учебы и неспешных свиданий. В чате нового потока на экране телефона Джиена всплыло новое сообщение. «Всем новичкам! Завтра в 19:00 — приветственная вечеринка в баре 'пульс'! Не пропустите свой шанс познакомиться со старшекурсниками и друг с другом! Будет жарко! Джиен поморщился. Его палец уже потянулся к кнопке «Назад». Мысли метались по привычной колее: «Шумно, тесно, алкоголь. Бессмысленная трата времени. Лучше полистать конспекты или посмотреть расписание на первую неделю». — Ты же видел сообщение? — раздался сзади голос Теяна, вырвав Джиена из раздумий. Теян выглядел так, будто ему только что объявили о бесплатной поездке в Диснейленд. — Видел, — буркнул Джиен, не отрывая взгляда от телефона. — Не думаю, что это для меня. — Как это не для тебя? — Теян выхватил у него телефон и уселся рядом на кровать, его глаза горели азартом. — Джиен-а, ты в каком мире живешь? Университет — это не только про учебу! Это про связи! Про нетворкинг! Как ты думаешь, откуда потом берутся лучшие стажировки? Из воздуха? Нет! От старшекурсников, которых ты угостил соджу в баре! — Я не умею пить, — отрезал Джиен, пытаясь вернуть телефон. — Никто не рождается с этим умением! Это навык! Такой же важный, как сдавать экзамены! — Теян вскочил и начал ходить по комнате, жестикулируя. — Смотри: мы приходим, мы улыбаемся, мы говорим аннёнхасеё, сонбэ-ним!, кланяемся там всем и выпиваем пару рюмочек за вежливость, знакомимся со всеми… Это инвестиция в будущее! Ты хочешь с первого дня быть тем странным типом, который сидит в углу и смотрит в книжки? Джиен вздохнул. Логика Теяна, как всегда, была дырявой, но в его словах была доля правды. Страх прослыть аутсайдером оказался сильнее желания остаться в безопасности своих конспектов и зоны комфорта. На следующий вечер Теян буквально ворвался в его комнату, уже одетый в модную куртку и с прической, уложенной с особой тщательностью. —Поехали! Опоздать — значит проявить неуважение! Бар «Пульс» оказался именно таким, каким Джиен и представлял себе ад: темное помещение, оглушительный бас, пробивающийся сквозь стены, и густая завеса из смешанных запахов — сладких духов, перегара и жареных закусок. Внутри было тесно до невозможности. Студенты стояли плотными группами, крича друг другу в уши, их лица искажались в гримасах смеха под мигающими неоновыми огнями. Джиен сразу же почувствовал, как его охватывает паника. Он инстинктивно потянулся за телефоном, ища спасения в привычном интерфейсе, но Теян схватил его за локоть и потащил вглубь гущи. — Ничего, сейчас освоишься! — проревел он, пробиваясь к стойке. Окружение давило: Слева: пара девушек хихикала, глядя на кого-то через плечо. Справа: трое парней в спортивных кофтах уже были навеселе и громко спорили о футболе. А прямо по курсу: у стойки несколько старшекурсников с уверенным видом разливали из большого кувшина мутноватую жидкость — тот самый пресловутый «сомэк» (смесь соджу и пива). — Двое сомэк, пожалуйста! — скомандовал Теян бармену и тут же повернулся к Джиену. — Первую — за знакомство! — Теян, я не… — начал Джиен, но бокал уже оказался в его руке. — За новые горизонты! — крикнул Теян, чокаясь. — Не смей отказываться! Все смотрят! Под давлением этого «все смотрят» Джиен сделал первый глоток. Горьковато-сладкая жидкость обожгла горло. Он поморщился. Но Теян не унимался. Он был как неудержимый торнадо, закручивающий Джиена в свой водоворот. —О, сонбэ-ним! Это мой друг Джиен, самый умный на нашем потоке! Выпейте с ним за знакомство! —Джиен-а, невежливо отказывать сонбэ! Всего один шот! Для смелости! —Да ладно, это же просто сок с градусом! Ничего не почувствуешь! Пустой бокал от сомэка сменялся полной стопкой соджу. Стопка — еще одной. Горький вкус постепенно притуплялся, а вместе с ним таяла и железная хватка самоконтроля Джиена. Мир вокруг начал терять резкие углы. Грохот музыки стал не таким раздражающим, а улыбки окружающих — более дружелюбными. Он уже не сопротивлялся, когда Тхэян вливал в него следующую порцию. Голова приятно кружилась, ноги стали ватными. Он перестал быть наблюдателем и незаметно для себя стал частью этого шумного, размытого хаоса. Его планы на вечер растворились в алкогольном угаре, уступив место смутному ощущению эйфории и полной потери контроля. Последнее, что он смутно осознавал, — это как Теян, громко смеясь, похлопывал его по спине и подводил к кому-то. А потом наступила темнота. Сознание возвращалось к Джиену медленно и нехотя, как будто продираясь сквозь слой ваты и свинца. Первым проснулось обоняние: он почувствовал резкий запах дезинфицирующего средства, смешанный с приторной сладостью освежителя воздуха и чем-то чужим, посторонним. Пахло бедностью. Потом пришла боль. Она обрушилась на него со всех сторон сразу. Голова раскалывалась на части, каждый пульс в висках отзывался глухим ударом, заставляя его зажмуриваться даже с закрытыми глазами. Горло было сухим и обожженным, будто он глотал наждачную бумагу. Тело ужасно ломило, каждую мышцу, как после изнурительной тренировки, к которой он был совершенно не готов. Но хуже всего была поясница. Тупая, ноющая, сковывающая боль, исходящая из самого центра. Когда он попытался перевернуться на бок, чтобы сбежать от света, пробивавшегося сквозь жалюзи, тело пронзила такая острая спазма, что он тихо, по-странному жалобно, простонал. Этот звук, его собственный голос, заставил его окончательно открыть глаза. Он лежал на слишком белой, чуть шершавой простыне. Над ним — бежевый потолок с трещинами, тусклая люстра. Он медленно, с невероятным усилием повернул голову. Ночная тумба из светлого дерева, на ней пыльный телевизор с толстым экраном, прикрученный к стене. Мотель. Дешевый мотель. Паника, холодная и липкая, начала подниматься из живота к горлу. «Как я здесь оказался?» Он попытался сесть, опершись на локоть, и снова резкая боль в пояснице заставила его рухнуть на спину. Сидеть было больно. Не просто неудобно, а мучительно. Ощущение было странным, глубоким, сковывающим. Собрав волю в кулак, Джиен с трудом спустил ноги с кровати. Пол был холодным. Он пошатываясь дошел до зеркала над раковиной в углу комнаты и застыл в ужасе. Отражение в зеркале было чужим. Его лицо бледное, осунувшееся, с красными глазами. Волосы были растрёпанные во все стороны. Но это было еще не самое страшное. Его шея, ключицы, плечи были усеяны россыпью фиолетовых, багровых и синих отметин. Засосы. Грубые, явные. Он дрожащей рукой отдернул воротник своей мятой футболки — синяки спускались ниже, на грудь. Следы чьих-то губ, зубов, пальцев. Память отчаянно пыталась выловить хоть что-то из алкогольного тумана… Бар. Грохот. Теян, сующий в руку стопку. Потом тошнота. Головокружение. Он, пытающийся пробиться к выходу, чтобы глотнуть воздуха… Холодный ночной воздух за дверью бара. Он прислонился к чему-то, закрыв глаза, мир плыл. И шаги. Кто-то подошел. Голос? Приглушенный, неразборчивый. Сильная рука, взявшая его под локоть… И все, темнота. Он не помнил лица. Не помнил голоса. Не помнил ничего, кроме этого смутного ощущения, что кто-то был рядом. А теперь остались только доказательства: боль в самом уязвимом и интимном месте и эти синяки, кричащие о том, что с ним что-то сделали. Что-то, на что он не давал согласия, будучи в беспамятстве. А сзади по ногам что-то начало стикать… Джиен медленно, как старик, сполз по стене на холодный кафельный пол мотельной ванной комнаты. Он не мог сидеть на мягком — больно. А на твердом и холодном было хоть какое-то подобие реальности. Он обхватил голову руками, но от прикосновения к вискам боль вспыхнула с новой силой. Он не хотел даже думать о том, что там вытекает из его заднего прохода. Когда он начал понимать причину странной боли в горле. Жгучее чувство начало подходить к нему. Его вырвало. Резко, болезненно, в унитаз. Одна только желчь. Его тело извергало из себя остатки вчерашнего яда, но чувство грязного, липкого стыда и унижения никуда не девалось. Его первая ночь. То, что должно было быть хоть и не идеальным, но его собственным выбором, обернулось вот этим: болью, синяками и пустотой в памяти в номере дешевого мотеля. Он остался сидеть на полу, прижавшись лбом к холодному кафелю, и тихо плакал, пока солнце за жалюзи поднималось выше, освещая всю жалкую неприглядность его нового взросления. Ярость была единственным, что грело Джиена изнутри и помогало игнорировать пронзительную боль в пояснице. Он ненавидел Теяна и всех кто был тогда в баре… И себя. В голову резко пришло воспоминание, что сегодня первый учебный день. Джиен быстро похлопал по карманам, которых не было, он был без штанов. И рванул в комнату в поисках одежды. И уже из кармана вчерашних джинс вытаскивает почти севший телефон на безвучном. Времени оставалось в обрез, а он даже не знал где находится. Нащупав с пола одежду он быстро оделся, благо вчера он надел зипку с высоким горлом и она прятала все тело. И Джиен рванул на выход в поиске универа. Он даже не принял душ, лишь умыл лицо и кисти рук. Но сейчас из-за злости он позабыл обо всех чувствах. Она гнала его по незнакомым улицам, пока он, наконец, не увидел знакомые ворота университета. Каждый шаг отзывался ноющим эхом во всем теле. Серая зипка с высоким воротником, натянутая намертво, скрывала синяки, но не могла скрыть его бледное, искаженное гримасой лица и лихорадочный блеск глаз. Он ворвался в аудиторию, когда уже началось занятие. Дверь с грохотом закрылась за ним. Десятки глаз уставились на него. Джиен проигнорировал все взгляды. Его зрачки сузились, выхватив из толпы единственное знакомое — и в данный момент самое ненавистное — лицо. Теян. Теян, увидев его, не просто обрадовался. Его лицо выразило сначала облегчение, а потом — испуг. Джиен шёл на него, как бульдозер, сжимая кулаки в карманах. Он не сказал ни слова, просто остановился перед партой друга, и его взгляд был красноречивее любых криков. Теян вскочил так резко, что задел учебник, и тот с грохотом упал на пол. —Джиен-а… — он схватил друга за локоть, но Джиен дёрнулся, будто от прикосновения раскалённого железа. —Выйдем, — прошипел Джиен сквозь зубы. Его голос был хриплым и чужим. Теян, не споря, кивнул и быстро вывел его в пустой коридор. Дверь аудитории закрылась, заглушив голос профессора. — Где ты был?! — Теян атаковал первым, его глаза бегали по лицу Джиена, пытаясь прочитать хоть что-то. — Мы с сонбэ искали тебя полночи! Ты просто испарился! Я думал, что ты под машину попал или в отделении для пьяниц уснул! Я звонил тебе сто раз! Джиен с силой выдохнул. Его ярость наткнулась на искреннюю панику Теяна, и это лишь сильнее его запутало. —Ты… ты меня искал? — голос Джиена дрогнул от неожиданности. Он ожидал оправданий, смешков, чего угодно, но не этого. — Конечно, я тебя искал! — Теян схватился за голову. — Один раз отошёл на пять минут, чтобы с сонбэ поговорить, обернулся — а тебя уже нет! Я спрашивал у всех! Никто не видел! Ты вышел, и всё! Мы оббегали все окрестные переулки! Я чуть с ума не сошёл! Он пристально посмотрел на Джиена, на его застегнутую на всю молнию кофту и на его неестественную позу. —Джиен-а… что случилось? Ты в порядке? Ты выглядишь ужасно. Где ты был? Вопрос повис в воздухе. И вся злость, всё напряжение, что держали Джиена на плаву, разом ушли. Осталась только усталость, боль и леденящий душу страх. Он медленно прислонился к холодной стене, закрыв глаза. — Я не знаю, Теян, — прошептал он. — Я не знаю, где я был. Я проснулся в каком-то мотеле. Один. Он не решался сказать следующее. Не решался облечь это в слова. Но Теян смотрел на него с таким беспокойством, что Джиен тихо добавил, глядя в пол: —Всё болит. Всё… Я не могу даже нормально сидеть. Теян замер. Его испуганное выражение лица сменилось на медленное, ужасающее понимание. Он посмотрел на высокий воротник куртки Джиена, на его сгорбленную позу. Теян минуту просто стоял с открытым ртом, переваривая информацию. Его мозг, обычно работавший на скорости гоночного болида, сейчас напоминал старенький компьютер, пытающийся запустить современную игру. — Проснулся в мотеле… один… всё болит… — медленно проговорил он, как будто разгадывая сложнейший ребус. Вдруг его глаза округлились до размера блюдечек. — О НЕТ! Джиен-а! Ты… ты стал жертвой банды похитителей органов! Они усыпили тебя, вытащили почку и бросили в мотеле! Проверь, есть ли на боку шрам?! Он с такой паникой потянулся за подолом куртки Джиена, что тот инстинктивно отпрыгнул, забыв про боль, и чуть не рухнул на пол. — Да отстань! — фыркнул Джиен, едва удерживая равновесие. — Какая почка?! При чем тут почка?! — Ну а что еще?! — Теян развел руками, его лицо выражало подлинную драму. — Всё болит, не можешь сидеть… Может, они у тебя… геморрой… удалили? Без твоего согласия! Это же преступление! Джиен просто уставился на него в немом шоке. Его трагедия стремительно превращалась в абсурдный фарс. — Теян, — сквозь зубы произнес он. — Никто мне ничего не удалял. Просто… я не помню, что было. Но тело помнит. ОЧЕНЬ хорошо помнит. После такого как раз и может понадобиться удаление геморроя Тут до Теяна наконец начало доходить. Медленно, с скрипом, но доходить. Его паническое выражение лица сменилось на задумчивое, потом на слегка виноватое, а затем и вовсе на азартное. — Стой-стой-стой… — он прищурился и подошел ближе, как настоящий детектив. — Значит, так. Ты вышел из бара. Ты был без сознания, но при этом добрался до мотеля. Утром ты весь в… э-э-э… «боевых раскрасках». И у тебя… «травма спины». — Он многозначительно поднял бровь. — Джиен-а… А ты уверен, что ты был один в этой комнате? Может, там был кто-то… скажем так… очень активный? — Я тебя убью, — беззвучно прошептал Джиен, чувствуя, как горит все лицо. — Нет, ты только послушай! — Теян уже вовсю вошел в роль Шерлока Холмса. — Это же круче, чем сериал! «Загадка исчезнувшей девственности и таинственный незнакомец из мотеля»! Нам нужно начать расследование! Проверить камеры вокруг бара! Опросить свидетелей! Может, тебя видели с каким-нибудь милым… или не очень… агентом под прикрытием? — Расследование? — Джиен смотрел на него с плохо скрываемым желанием совершить убийство прямо в университетском коридоре. — Я хочу просто забыть это, как страшный сон! — Забыть?! — возмутился Теян. — Да это же твое боевое крещение! Пусть и немного… экстремальное. Теперь у тебя есть своя тайна, своя легенда! Представляешь, когда мы будем старшекурсниками, я буду рассказывать новичкам: «А вот Джиен-ссэм на своей первой вечеринке так отжег, что потом три дня ходил в позе в которой его нагнули!» В этот момент из аудитории вышел профессор и бросил на них строгий взгляд. —Вы собираетесь присоединиться к занятию или планируете и дальше обсуждать свои ночные подвиги здесь? Теян тут же вытянулся по струнке и толкнул Джиена в спину. —Извините, профессор! Мы как раз шли! Мой друг просто… плохо себя чувствует. Джиен, красный как рак, покорно поплелся обратно в аудиторию под восторженный шепот Теяна: «Не переживай, мы все выясним! Найдем этого таинственного незнакомца! Он должен ответить за твою… спину!». И единственное, о чем теперь мечтал Джиен, — это чтобы пол под ним не провалился и поглотил его вместе с этой нелепой историей. Джиен пытался сосредоточиться на конспектировании, но это было все равно что пытаться медитировать на рок-концерте. Он начал отчётливо ощущать как из него что-то вытекает… все же надо было помыться. А Теян, сидевший рядом, не умолкал ни на секунду. Он устроил целую операцию на коленке, используя блокнот для записей как карту местности. Теян, шепотом, рисуя каракули: Так… Бар «пульс» — эпицентр событий. Ты вышел отсюда… — он ткнул ручкой в точку, обозначавшую дверь. — Камеры наблюдения должны быть здесь, здесь и вот тут! Я уверен, мы вычислим твоего таинственного незнакомца! Может, это был агент в черном? Или, представляешь, владелец мотеля, который подбирает такие «заблудшие души»? Ну или пьяные… Джиен, сквозь зубы, глядя в тетрадь: Теян, замолчи. Я умоляю. Теян, игнорируя его, с видом эксперта: Нет, серьезно! Нам нужен мотив! Может, ты ему приглянулся? Или… о! Может, ты в пьяном угаре победил в подпольном турнире по армрестлингу, и твоя поясница — это последствия решающей схватки? А засосы… знаки победы. Джиен простонал и опустил голову на парту. От этого движения боль в пояснице пронзила его с новой силой, и он непроизвольно выпрямился, застыв в неестественно прямой позе, как будто проглотил аршин. Теян, восторженно: Видишь! Твое тело помнит! Это мышечная память о победе! Ты — темная лошадка нашего потока, Джиен! Никто не ожидал! В этот момент профессор снова обратил на них внимание. —Господин Дон, вы, кажется, горите желанием поделиться своими соображениями по поводу экономического цикла? Или вы предпочитаете общаться с господином Квоном на отдельном семинаре? Тхэян вскочил, как ужаленный. —Простите, профессор! Я просто… помогал Джиену сосредоточиться. У него… ну… спортивная травма. Очень свежая! По аудитории прошел сдержанный смешок. Джиен был готов провалиться сквозь землю. Он мечтал только об одном: добраться до общежития, зарыться с головой в одеяло и притвориться, что последние 12 часов были коллективной галлюцинацией. Когда пары наконец закончились, Теян схватил Джиена под руку с решительным видом. —Всё, план такой! Идем в тот мотель! Под видом… не знаю… потерявших ключи! Осматриваем место преступления! Ищем улики! Может, он оставил визитку? Удостоверение какое-то, может вещь. — Я никуда не иду, — буркнул Джиен, пытаясь высвободиться. — Я пойду умру. Это мой новый план. — Нельзя умирать, не раскрыв тайну! — возмутился Теян, таща его к выходу. — Это непрофессионально! Представляешь, какая история будет для наших внуков? «Дети, а вот ваш дедушка Джиен однажды проснулся в незнакомом месте с загадкой, которую так и не разгадал!» Джиен уже просто покорно брел рядом, понимая, что сопротивление бесполезно. Его жизнь теперь превратилась в абсурдный комедийный сериал, а Теян был его неугомонным режиссером. И главный вопрос был уже даже не «что случилось?», а «до каких невероятных высот идиотизма сможет подняться эта ситуация с его лучшим другом?». Похоже, предела не было. Теян куда-то начал тащить его за рукав. Джиен наконец вырвавшись, прислонился к холодной стене и взглянул на друга с такой яростью, что тот отшатнулся. — Теян, блять, хватит! Хватит нести эту хуйню! — его голос сорвался, дрожа от злости и унижения. — Какой нахуй улики? Ты сам понимаешь? — Но Джиен-а, мы же должны… — начал Теян, но Джиен его перебил, его слова вырывались наружу, острые и обжигающие. — Должны что? Знаешь, что мы должны? Я должен был вчера сидеть дома, блять! А ты должен был не вливать в меня это дешевое пойло, пока я не отключился! Вот что мы должны! Он рванул молнию на своей серой зипке, с силой стянул её с шеи. Фиолетовые и синие засосы проступили на бледной коже при свете люминесцентных ламп. Теян ахнул. — Вот видишь? Это не знаки победы в армрестлинге, кретин! Это следы от чьих-то зубов! А знаешь, почему я сидеть не могу? — Джиен говорил чуть ли не в лицо Теяну, его дыхание сбилось. — Потому что у меня, блять, вся поясница разъёбана! Потому что кто-то меня там, в этом уёбищном мотеле, жёстко выебал! Прям во все щели, понимаешь? Я до сих пор чувствую член в глотке и в заднице. Понял? МЕНЯ ТРАХНУЛИ! И я даже не помню кто! Может какой-то мудак сорокалетний, может кто-то с нашего универа, а может, вообще первый встречный! Теян стоял, словно парализованный. Все его дурацкие шутки разбились о жестокую простоту фактов. — Джиен… я… я не думал… — он пробормотал, потерянно глядя в пол. — Да, именно нихуя ты и не думал! — фыркнул Джиен, снова застегивая куртку, чтобы спрятать доказательства своего позора. — Ты думал, будет весело. А получилось вот это. Мой первый секс, блять. Лишили меня девственности, как последнюю шлюху в подворотне, пока я был без сознания. Вот что там скажут внукам, а? «Ваш дедушка однажды проснулся в говняном мотеле после того, как его выебал в сраку какой-то левый мужик». Романтика, мать его. Он закрыл глаза, чувствуя, как подкашиваются ноги. Гнев уходил, оставляя после себя пустоту и тошнотворную слабость. Теян подошёл медленнее, и в его голосе больше не было и намёка на идиотизм. —Слушай… Прости. Реально, прости. Я веду себя как полный мудак. —Да, — коротко бросил Джиен. —Что… что мы теперь делаем? — спросил Теян тихо. — Что мы делаем? — Джиен горько усмехнулся. — Вроде бы меня нагнули, а не тебя. Иди в аптеку, купи мне самое сильное обезболивающее, какое найдешь. А я пойду в общагу и буду пытаться не помереть. А потом… потом я, наверное, буду долго и нудно переваривать, какого хуя моя жизнь превратилась в порно для взрослых с таким говняным сюжетом. Теян кивнул, на его лице застыло редкое для него выражение — трезвое и серьёзное. —Ясно. Бегу. Держись, ладно? И… ещё раз прости. Джиен не ответил, просто повернулся и побрёл к выходу, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью в теле. Да, определённо, университетская жизнь началась для него не так, как он планировал. Джиен доплёлся до общаги, чувствуя себя так, будто его переехал каток. Каждый шаг отдавался тупой болью в пояснице. Он рухнул на кровать лицом вниз, единственная более-менее удобная поза. Мысли путались: стыд, злость, отвращение к себе и ко всему миру. Где-то через полчаса в дверь постучали. Тихо, почти несмело. —Джиен-а? Это я. Джиен молчал. Ему хотелось, чтобы все просто исчезли. — Я… с лекарствами. И едой. Куриный суп, — голос Теяна прозвучал из-за двери. — И… презервативы купил. На будущее. Мало ли. Джиен фыркнул в подушку. Этот долбоёб никогда не менялся. С горем пополам он поднялся и открыл дверь. Тхэян стоял с полными пакетами, вид у него был виноватый, но решительный. Он проскользнул внутрь, разложил на столе пачки таблеток, бутылки с водой, мазь. —Всё самое лучшее, как ты и просил. Вернее, как ты требовал, матерясь, — он попытался улыбнуться, но получилось неубедительно. Джиен молча схватил обезболивающее, запил половиной бутылки воды и снова повалился на кровать. —Спасибо, — буркнул он в стену. Тхэян сел на стул рядом, помолчал. —Слушай… Я тут пока бегал, думал. Это же, по сути, пиздец как нехорошо получилось. Ты же был вообще без сознания. Это… это уже насилие, по-моему. Джиен сжался. Эти слова, произнесённые вслух, были страшнее любой его собственной мысли. —Не надо, Теян. —Надо! — друг ударил кулаком по коленке. — Мы можем… я не знаю, в полицию заявить? Или этого уёбка найти и… — И ЧТО? — Джиен резко перевернулся и тут же застонал от боли. — Что скажешь? «Здравствуйте, вчера надо мной надругались в мотеле, найдите его»? Они надо мной же смеяться будут! Или ты предложишь пойти и спросить у каждого в универе: «Эй, это ты меня вчера выебывал, пока я был пьяный в говно?» Да ты с ума сошёл! Теян сник. —Ну, когда ты так это говоришь, звучит и правда идиотски. —Потому что это и есть идиотизм! — Джиен закрыл глаза. — Просто… оставь меня. Ладно? Просто на сегодня оставь одного. Теян посидел ещё минуту, потом тяжело вздохнул и поднялся. —Ладно. Я рядом. Телефон на взводе. Если что… Пиши. — Он дошёл до двери и обернулся. — И, Джиен… Просто чтобы ты знал. Мне похуй, с кем и как ты трахаешься. Но мне не похуй, что тебе плохо. Я твой друг… Он вышел, закрыв за собой дверь. Джиен лежал в тишине, слушая, как затихают его шаги в коридоре. Впервые за сегодня в его состоянии, помимо боли и стыда, появилась крошечная, слабая искорка. Искра того, что он, возможно, не остался с этой пиздецовской историей один на один. Он потянулся за супом. Надо было жить дальше. Как бы плохо это ни звучало. Джиен допил суп, и таблетки потихоньку начали делать свое дело. Острая боль в пояснице притупилась до терпимой ломоты. Он лежал и смотрел в потолок, а в голове крутился последний довод Теяна. В душной тишине комнаты эти слова звучали громче любого крика. Он злился на Теяна, да. Но этот долбоёб, как ни крути, был тут, таскал ему супы и лекарства, а не убежал при первой же возможности. Внезапно в кармане джинсов завибрировал телефон. Джиен вздрогнул. Сердце ёкнуло с новой силой — кто это мог быть? Он с опаской достал аппарат. Экран светился уведомлением из общего чата потока. «Ким Сунбэ:Всем привет! Кто вчера на вечеринке потерял черную кепку с белым логотипом? У меня она осталась)) Пишите в лс!» Джиен выдохнул. Просто кепка. Не его. Но это сообщение вернуло его в ту ночь с новой силой. Ким Сунбэ. Тот самый веселый старшекурсник, который подливал ему выпить? Может, он что-то видел? Искушение было сильным. Написать ему. Спросить: «А вы не помните, куда я потом пошел?». Но стыд оказался сильнее. Что он скажет? Это же унизительно. Он швырнул телефон на стол и снова повалился на кровать, натянув одеяло на голову. Темнота и тишина были лучшими лекарствами. Или, по крайней мере, самым доступным убежищем. На следующее утро было ненамного легче. Тело болело так, будто его и правда переехал грузовик. Джиен с трудом принял душ, избегая смотреть на синяки, которые теперь стали еще цветастее. И наконец-то вымыл себя в самом труднодоступном месте о котором он даже думать не хотел. Он снова закутался в свою серую зипку, как в панцирь, и поплелся на пары. В аудитории он машинально сел на последнее свободное место в углу, подальше от всех. Теян заметил его, помахал рукой, но подходить не стал, ограничившись одобрительным подмигиванием. Джиен кивнул в ответ. Пожалуй, так было лучше. Лекция шла своим чередом, но Джиен не слышал ни слова. Он смотрел в окно и думал об одном. О контроле. Вся его жизнь до этого момента была попыткой контролировать всё: оценки, будущее, впечатление о себе. А один вечер, одна порция дешёвого алкоголя — и всё полетело к чёрту. Его выверенный план треснул по швам, обнажив уродливую и непредсказуемую реальность. Когда пары закончились, он быстро собрал вещи, чтобы улизнуть, но у выхода его перехватил Теян. —Как ты? — коротко спросил он, без дурацких шуток. — Живой, — буркнул Джиен. —Отлично. Значит, так. Сегодня — никакого алкоголя. Никаких вечеринок. Идём в нашу столовую, я покупаю тебе самую большую порцию самгёпсала. Ты будешь есть, а я буду говорить умные вещи. Или не буду говорить. Как захочешь. Джиен хмыкнул. —Умные вещи от тебя? Это будет зрелище. — Ну, я тоже умею, когда надо! — Теян ткнул его локтем в бок, но тут же вспомнил и отскочил. — Ой, сорян! В этот раз Джиен улыбнулся по-настоящему. Слабенько, криво, но это была улыбка. —Ладно. Идём. Но только если ни слова о… вчерашнем. — Клянусь! — Теян сделал вид, что застегивает рот на молнию. — Абсолютный бан на тему «мистер Икс из мотеля». Они вышли на улицу. День был пасмурным, но светлым. Джиен вдохнул прохладный воздух. Впереди его ждала жареная свинина, болтовня лучшего друга и долгий процесс собирания себя по кусочкам. Это было не идеально. Это было больно и стыдно. Но, по крайней мере, он был не один. А это уже что-то да значило. Самгёпсал оказался на удивление хорошей идеей. Шкворчание бекона на гриле, дымок, поднимающийся к вытяжке, и простая, почти ритуальная процедура приготовления еды действовали успокаивающе. Теян действительно болтал без умолку, но на этот раз — о чём угодно, только не о вчерашнем дне: о дурацком преподавателе, о сложном задании, о новой игре. Джиен молча наворачивал рис с мясом, кивая в ответ. Каждый кусок казался гвоздём, прибивающим его к реальности. Он всё ещё чувствовал себя так, будто его внутренности вывернули наизнанку, но острая паника начала отступать, сменяясь глухой, изматывающей усталостью. — Ладно, — Теян отложил щипцы и посмотрел на Джиена прямо. — Бан на тему снят на пять минут. Только один вопрос, и я всё. Ты… ты вообще хочешь что-то выяснять? Просто да или нет. Джиен отставил тарелку. Он ждал этого вопроса. —Нет. —Точно? Может, он тебе хоть номер оставил? Записку? Ничего? —Только засосы и оплаченый счёт за мотель, который я нашёл в кармане, — горько усмехнулся Джиен. — Романтично, да? —Ясен хуй, — Теян вздохнул. — Ну и ладно. Значит, работаем по плану Б. —Какому ещё плану Б? —Плану «забить хуй и жить дальше». Самый надёжный, — Теян налил ему чаю. — Значит, так. Вечеринки — под запретом. Алкоголь — тем более. Фокус на учёбе. А если какой-то мудак вдруг появится на горизонте и начнёт строить глазки — ты мне говоришь. Я с ним поговорю. Без мордобоя, чисто по-человечески. Джиен почувствовал, как в груди что-то оттаивает. —Спасибо. —Не за что. В конце концов, это я тебя в это дерьмо втянул. Мой долг — помочь выкарабкаться. Они допивали чай, когда в кафе кто-то громко засмеялся. Джиен вздрогнул и инстинктивно втянул голову в плечи. Теян заметил это. —Расслабься. Это не над тобой… Пока. Прошла неделя. Боль утихла, синяки пожелтели и начали сходить. Джиен по-прежнему носил кофты с высоким воротником, но уже не потому, что панически боялся взглядов, а по привычке. Он втянулся в учёбу, как когда-то в школе. Лекции, библиотека, общежитие. Предсказуемость стала его новым щитом. Однажды после пары по экономике к нему подошла однокурсница, Мина. —Джиен-сси, ты так внимательно всё записываешь! Можно я потом с тобой сверю конспект? Я в том месте запуталась. Он удивился. За всё это время с ним почти никто не заговаривал первым. —Конечно, — кивнул он, чувствуя лёгкую неловкость. Они сидели в библиотеке, разбирая сложную тему. Это было… нормально. Просто два студента, занимающихся учёбой. Никаких намёков, никаких подколов. Когда они закончили, Мина улыбнулась. —Спасибо! Ты очень хорошо объясняешь. Может, в следующий раз тоже созвонимся, если что? — Ага… давайте, — ответил Джиен, и впервые за долгое время его улыбка в ответ не была вымученной. Возвращаясь в общагу, он ловил себя на мысли, что не прокручивает в голове тот вечер. Мысли были заняты уравнениями и улыбкой Мины. Ночью он спал, не просыпаясь от кошмаров. Тхэян, видя это, постепенно возвращался к своему обычному, надоедливому «я», но теперь это было к месту. Он таскал Джиена в кино, на прогулки, заставлял отвлекаться. Как-то раз вечером они сидели на скамейке у общежития. —Ну что, — Теян размял плечи. — Готов к новым подвигам? Завтра как раз какая-то туса первокурсников. Без алкоголя, официально. Идём? Джиен посмотрел на заходящее солнце. Он помнил ту боль, тот стыд, тот страх. Но он также помнил вкус самгёпсала и простой разговор в библиотеке. —Ладно, — сказал он. — Но только ненадолго. И если я скажу «всё, ухожу» — мы уходим. Без обид. —Договорились, капитан! — Теян салютовал. Джиен понимал, что шрамы останутся с ним надолго. Возможно, навсегда. Но сейчас, впервые с той ночи, он почувствовал, что может не просто быть жертвой того, что с ним случилось. Что у него ещё есть своя жизнь. Пусть и с трещиной. Но его. Новая «туса» оказалась не в душном баре, а в просторном актовом зале университета. Столы ломились от пиццы, газировки и пакетированных соков. Играла музыка, но на такой громкости, чтобы можно было нормально разговаривать. Джиен, стоя у входа, почувствовал лёгкий приступ тошноты, но на этот раз от простого нервного напряжения, а не от алкоголя. Теян тут же схватил его под руку. —Так, план прежний. Держимся вместе, если станет невыносимо — делаем ноги. Никаких тебе «кёндэ» от сонбэ, — он подмигнул. — Только сок и беседы. Поначалу Джиен чувствовал себя глупо. Он стоял в стороне, сжимая в руке стакан с соком, и наблюдал, как другие легко знакомятся и смеются. Каждый громкий хохот заставлял его вздрагивать. Он ловил на себе взгляды и тут же отводил глаза, параноидально проверяя, не торчит ли из-под ворота кофты жёлто-зелёный край синяка. Но потом подошла Мина. Та самая однокурсница из библиотеки. —Джиен-сси, Теян-сси! Вы здесь! — она улыбнулась. — Здесь, конечно, не так весело, как на той, первой вечеринке, да? Говорят, это был полный улёт. Джиен почувствовал, как земля уходит из-под ног. Теян закашлялся. —Э-э-э, да уж… Улёт. Такой улёт, что некоторые до сих пор приходят в себя, — он многозначительно посмотрел на Джиена. Но Мина, казалось, ничего не заметила. —Мне подруга рассказывала. А я не смогла прийти. Жаль, что всё так быстро закончилось, и многие разбежались. Вы не знаете, почему все ушли так рано? Джиен и Теян переглянулись. В голове у Джиена пронеслись обрывки воспоминаний: его тошнота, шатающаяся походка, холодок ночного воздуха. —Было… не очень хорошо организовано, — медленно проговорил Джиен, подбирая слова. — Кто-то перебрал с алкоголем. Возникла суета. И многие решили разойтись. — А, понимаю, — кивнула Мина. — Жаль. Ну, зато сегодня можно спокойно пообщаться. И они заговорили. О парах, о преподавателях, о дурацких традициях университета. Разговор был лёгким, ни к чему не обязывающим. И самое главное — он был здесь и сейчас. Он не цеплялся за прошлое. Через час Джиен поймал себя на том, что смеётся над какой-то историей Теяна. По-настоящему смеётся, а не из вежливости. Его плечи наконец-то расслабились. — Что, уже можно? — тихо спросил Теян, когда Мина отошла за кусочком пиццы. —Пока что терпимо, — ответил Джиен, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала лёгкая ирония, направленная на самого себя. Он не стал оставаться до конца, сдержав своё слово. Через пару часов он кивнул Теяну: «Всё, я устал». И они просто ушли. Без драм, без поисков потерянных друзей, без провалов в память. На улице было прохладно. Джиен засунул руки в карманы и глубоко вдохнул. —Ну как? — спросил Теян. — Выжил? —Выжил, — подтвердил Джиен. — Даже почти не вспоминал. —Отлично! Значит, завтра идём на квест-рум! Я слышал, там новый, про пиратов! —Теян, давай без фанатизма. Один социальный подвиг в день. Теян засмеялся, но не стал настаивать. Они шли молча, и это молчание было комфортным. Джиен понимал, что его жизнь теперь разделилась на «до» и «после». Но «после» — это не обязательно должен был быть сплошной кошмар. Это могли быть и тихие разговоры в библиотеке, и глупые шутки Теяна, и даже неловкие студенческие вечеринки с пиццей. Он посмотрел на ночное небо. Боль и стыд никуда не делись. Они притаились где-то внутри, глухая ноющая рана. Но теперь он знал, что может жить и с этой раной. Что в его жизни, пусть и с трещиной(анальной?), оставалось место и для чего-то ещё. А это было уже немало. Прошло ещё несколько недель. Осенние листья пожелтели и начали усыпать дорожки кампуса. Жизнь вошла в свою новую, уже привычную колею. Джиен всё так же усердно учился, но теперь его иногда можно было увидеть в столовой с парой однокурсников, включая Мину. Он всё ещё предпочитал слушать, а не говорить, но его перестали раздражать громкие звуки и внезапные движения рядом. Однажды вечером он сидел в своей комнате и готовился к тесту, когда в телефон пришло сообщение. Не из общего чата, а личное. Незнакомый номер. «Привет. Это Минхо. Мы встречались на той вечеринке, в начале семестра. Ты тогда плохо себя чувствовал, я помог тебе добраться до мотеля. Хотел проверить, всё ли у тебя в порядке. Извини, что беспокою». Джиен уронил телефон. Он упал на одеяло с глухим стуком. Сердце заколотилось с такой силой, что в ушах зазвенело. Руки задрожали. Минхо. Имя. У призрака из той ночи появилось имя. Он долго сидел, уставившись в стену. Часть его яростно хотела удалить сообщение и заблокировать номер. Другая, более тихая, но настойчивая, требовала ответа. Он не помнил этого человека. Не помнил его лица, голоса. Только смутное ощущение чужой руки под локтем и всепоглощающую темноту. Он не стал писать Теяну. Это был его собственный крест. Собрав волю в кулак, он поднял телефон и написал короткий ответ, стараясь, чтобы пальцы не дрожали: «В порядке. Спасибо за помощь.» Ответ пришёл почти мгновенно, будто тот человек ждал. «Я рад. Тот вечер… он вышел из-под контроля. Я хотел извиниться. Если ты не против, можно встретиться? Выпить кофе. Только кофе. Мне нужно кое-что объяснить.» Джиен сжал зубы. Встретиться? Смотреть в глаза человеку, который… который был свидетелем, а может, и участником его самого унизительного момента? Его стошнило от одной мысли. Но вместе с тошнотой пришло и странное, почти болезненное любопытство. Узнать другую версию той ночи. Заполнить хоть один провал в памяти. Узнать, был ли он просто беспомощной куклой или в какой-то момент… что-то сказал, что-то сделал. Он ответил, прежде чем страх мог его остановить: «Только кофе. (Это не в прямом смысле кофе, а типо только разговор) И только в людном месте. У библиотеки, завтра в три.» «Договорились. До завтра.» Джиен выключил телефон и отшвырнул его на другой конец кровати. Его трясло. Он только что добровольно согласился встретиться с собственным кошмаром. Глупость? Возможно. Но это был его выбор. Не Теяна, не случайность, а его собственное, пусть и пугающее, решение. На следующее утро он ничего не сказал Теяну. Тот что-то болтал за завтраком, а Джиен лишь кивал, думая о трёх часах дня. Он чувствовал себя как преступник, идущий на место преступления. Ровно в три он сидел за столиком у входа в библиотеку, сжимая в руках телефон. Каждая минута тянулась мучительно. Он смотрел на проходящих студентов, и каждый мужчина ростом чуть выше среднего заставлял его сердце замирать. И тогда он его увидел. К нему шёл парень. Обыкновенный, приятной внешности, в простой куртке и джинсах. Он выглядел… нормальным. И очень нервным. Он заметил Джиена, замедлил шаг и неуверенно улыбнулся. — Джиен? — тихо спросил он, подходя. — Я Минхо. Он сел напротив. Наступила тягостная пауза. Джиен молчал, не в силах вымолвить ни слова. Он просто смотрел на человека, чьё имя всю ночь крутилось у него в голове. Минхо первым не выдержал взгляда. —Слушай, я… я не знаю, с чего начать. — Он глубоко вздохнул. — Я видел, что тебе плохо. Ты был совсем «не в себе». Я просто… хотел помочь, отвести в безопасное место. А потом… потом всё пошло не так. Джиен нашел в себе силы говорить. Его голос прозвучал хрипло. —Я ничего не помню. — Я знаю, — Минхо опустил глаза. — Потому что ты почти сразу отключился в номере. А я… я остался. И совершил огромную ошибку. Я воспользовался ситуацией. Ты не мог дать согласие, Джиен. Я это понимаю. И мне ужасно стыдно. Джиен слушал, и каменная глыба, что месяцами лежала у него на груди, вдруг сдвинулась с места. Не исчезла, но сдвинулась. Не было оправданий, не было дурацких историй. Было просто, горько и честно: «Я совершил ошибку. Мне стыдно». — Почему сейчас? — спросил Джиен. — Почему написал только сейчас? — Я видел тебя в кампусе. Пару раз. Ты казался… собранным. И я не решался. Боялся, что напомню о плохом и всё испорчу. Но я не мог больше просто делать вид, что ничего не было. Они снова сидели в тишине. Проходящие мимо студенты смеялись, торопились на пары. А они сидели в эпицентре тихой личной драмы. — Я не знаю, что сказать, — наконец признался Джиен. — Я ненавидел тебя все эти недели. Я ненавидел ту ночь. Я ненавидел себя. — Я понимаю, — кивнул Минхо. — Я не прошу прощения. Я просто хотел, чтобы ты знал. Что это была моя вина. А не твоя. Он встал. —Я пойду. Спасибо за встречу. Джиен не стал его останавливать. Он смотрел, как Минхо уходит, его фигура растворяется в толпе. Он не чувствовал облегчения. Не чувствовал прощения. Но он чувствовал нечто другое — определённость. Призрак обрёл плоть, исповедался и ушёл. Он допил холодный кофе, горький и неприятный. Поднялся и пошёл к общежитию. Впервые за долгое время он шёл, не ощущая боли в спине. Она никуда не делась, просто сейчас её перекрывало странное, новое чувство. Он посмотрел на небо, на жёлтые листья под ногами. Дорога выздоровления оказалась длиннее и извилистее, чем он думал. Но сегодня он сделал ещё один шаг. Сам. Встреча с Минхо оставила Джиена в странном, подвешенном состоянии. Не было какого-то восторга, но была какая-то точка. Он даже почувствовал некое подобие облегчения, когда лёг спать. Он знал имя, и это имя извинилось. На следующее утро эта иллюзия разбилась вдребезги. Едва он переступил порог аудитории, как почувствовал на себе десятки взглядов. Не простых, а колючих, оценивающих, с хихиканьем за спиной. Кто-то указал на него пальцем и быстро отвернулся. Джиен почувствовал, как кровь отливает от лица. Он машинально потянулся за воротником свитера, проверяя, не видно ли чего. Внезапно его резко схватили за локоть и почти силой потащили в ближайший мужской туалет. Это был Теян. Его лицо было перекошено яростью. — Что за хуйня творится, Джиен? — выпалил он, едва захлопнув дверь кабинки. — Ты в своём уме? — О чём ты? — Джиен был искренне ошеломлён. Утро только началось, а Теян уже был зол на него. — О чём? По всей общаге уже ползают слухи, что ты, цитата, «раздвинул ноги для какого-то Минхо с факультета дизайна на той вечеринке»! Что ты был не против, даже доволен! Что этот уёбок хвастается, как трахнул самого умного ботаника нашего потока! Джиен прислонился к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Мир поплыл. —Минхо?.. Но… он же извинялся… Он говорил… — Кто?! Кто извинялся?! — Теян схватился за голову. — О чём ты, блять, говоришь? Джиен, запинаясь и путаясь, выложил историю про вчерашнюю встречу у библиотеки. Про «безопасное место», про «ошибку», про «мне стыдно». Теян слушал, и его ярость сменялась леденящим ужасом. —Джиен… Джиен, ты идиот. Наивный, долбаный идиот. Он тебя развёл! — Но… почему? — это был единственный вопрос, который мог выжать из себя Джиен. — Почему? Да потому что он трепло, которому нужно потешить своё самолюбие! — Теян почти кричал, понизив голос до хриплого шёпота. — Он, наверное, где-то подслушал наш разговор! Услышал, как я тебя допрашивал про мотель и про всё это дело! И решил подставить себя под эту роль! Чтобы потом похвастаться, какой он мачо, уложил в постель пай-мальчика! И ты, дурак, сам пришёл на эту дурацкую встречу и всё подтвердил своим видом! Да и тебя самого убедить в этом смог! Жестокий пазл сложился в голове у Джиена. Он вспомнил неровную улыбку Минхо, его слишком подобранные слова. Это была не исповедь. Это был спектакль. И он, Джиен, стал в нём главным актёром, даже не зная сценария. — Он… он просто использовал меня, — прошептал Джиен. Стыд, который начал было затягиваться, разорвался с новой силой, превратившись в нечто более острое и ядовитое. — Чтобы потешить своё чсв. Чтобы сделать из меня шутку. — Именно! — Теян с силой пнул дверь кабинки. — И у него получилось, блять! Теперь все думают, что ты… что ты был не против! Что это была какая-то договорённость! Они не знают, что было на самом деле! Джиен закрыл глаза. Было ли сейчас легче от того, что «на самом деле» он был жертвой? Нет. Потому что теперь, в глазах всех вокруг, он был добровольным участником похабной истории. Ботаник, который пустился во все тяжкие. И эта версия была куда сочнее и интереснее для пересудов. — Что мне делать? — его голос звучал безнадёжно. — Ничего, — резко сказал Теян. — Абсолютно ничего. Любая попытка что-то отрицать или объяснить только подольёт масла в огонь. Ты думаешь, кто-то поверит твоей версии против его? Все уже выбрали ту историю, которая веселее. Теян открыл дверь кабинки и выглянул в коридор. Шёпоты затихли, когда они вышли. Джиен шёл, глядя прямо перед собой, чувствуя на себе каждый взгляд, как физический удар. Он снова был в ловушке. Но на этот раз его заперли не в комнате дешёвого мотеля, а в тюрьме из чужих насмешек и сплетен. И ключ от этой тюрьмы был у того, кто с удовольствием наблюдал за этим со стороны. Теян шёл рядом, сжав кулаки. —Ладно. Молчать — не значит ничего не делать. Этот мудак Минхо ещё пожалеет, что связался с нами. Но действовать будем с умом. Но Джиен уже почти не слушал. Он думал только об одном: почему он вообще вышел тогда из своей комнаты на ту злополучную вечеринку. Это была ошибка, которая, казалось, будет преследовать его вечно. Шёпоты и усмешки стали звучать громче. Теперь они были адресованы не только Джиену, но и Теяну. «Смотри-ка, неразлучные. Наверное, Джиен и для Теяна ноги раздвигает по дружбе». «Да уж,часу не может просидеть без члена в заднице, вот и ходят парой». «Тихий,а какой прожжённый!» Джиен пытался делать вид, что не слышит. Он уткнулся в конспект, но буквы расплывались перед глазами. Он чувствовал, как по его шее и щекам разливается густой, жгучий румянец. Глаза предательски наполнялись влагой. Он был готов провалиться сквозь землю. Он же жертва. Почему они так со мной? Почему это смешно? Раздался тихий, но отчётливый хруст. Заточинный карандаш в его руке треснул пополам. Джиен вздрогнул и уронил обломки на парту. В аудитории на секунду воцарилась тишина, а потом кто-то сдержанно хихикнул. Тхэян, сидевший рядом, мрачно смотрел перед собой, сжимая кулаки. Он слышал всё. И он тоже ничего не мог поделать. Любая попытка заступиться лишь подольёт масла в огонь. На перемене они стояли в углу коридора, и Теян говорил сквозь зубы, глядя в пол: —Этот тщедушный ублюдок Минхо… Я его вчера искал. Нет его нигде, слинял, тварь. Но мы его найдём. Джиен молчал. Его взгляд был пустым. —И что? — тихо спросил он. — Мы его найдём. И что? Зажмём в углу? Изобьём? Он всё равно всё отрицает. А если мы его тронем, мы станем виноватыми, а он — жертвой. Все только обрадуются новому поводу для сплетен. — Но нельзя же ничего не делать! — прошипел Теян. — А что делать? — голос Джиена сорвался, в нём послышались слёзы. — Искать того, кто был со мной на самом деле? Я не помню ничего, Теян! Ни лица, ни голоса! Только боль и эти дурацкие синяки! С чего я начну? Пойду и буду спрашивать у каждого парня в универе: «Извините, это вы меня трахнули в мотеле месяц назад?» Да это же просто пиздец! Он вытер лицо рукой, стараясь не заплакать. Второй вариант — найти настоящего виновника — казался таким же нереальным, как полёт на Луну. Это был тупик. Абсолютный и беспросветный. Теян понял это без слов. Он видел отчаяние в глазах друга. Его собственная ярость постепенно сменялась тяжёлым, гнетущим осознанием их полной беспомощности. Они могли поймать лжеца, но не могли заставить людей забыть историю, которая им понравилась. — Ладно, — Теян тяжело вздохнул и положил руку Джиену на плечо. — Держись. Просто… держись. Рано или поздно им надоест. Найдётся новая тема для обсуждений. Джиен лишь кивнул, глядя в окно на осенний дождь, начавший накрапывать. Он не верил в это. Он чувствовал, что клеймо «шлюхи» прилипло к нему надолго. И единственным выходом из этой ловушки было… исчезнуть. Перестать существовать для этого университета, для этих людей. Он посмотрел на сломанный карандаш на парте. Хрупкий грифель внутри рассыпался в мелкую пыль. Примерно так же он чувствовал себя изнутри.