Кибермастиф

      Пыль облаком поднималась под ботинками комиссара Столаса, возможно, иди он сам под палящей звездой, то её было бы меньше. Но его, крепко подхватив под животом, нёс орк.       Сам Газгкулл Маг Урук Тракка.       — Туто, — свободной от комиссара лапой Газгкулл указал на покосившийся шатёр из чудом целой ткани, — Мы с парнями башки сворачиваем, как черепушки чиловеков крушить       — Замечательно, — Столас выдохнул комментарий через фильтр, закрывающего половину лица, респиратора.       — А тама — мотики Злых Солнц.       — С красной краской, — комиссар смотрит вниз, на свои мыски, — Самые быстрые во всех мирах, — он был больше обеспокоен тем, что похищение человека его ранга вообще-то чревато кипой бумажной работы и необходимостью придумать достойное оправдание своего возвращения без сломанных костей. .       — Весь в адноглазого, — кулак Газгкулла взъерошил волосы Столаса.       Из-за этого жеста комиссар ещё добрый час назад потерял фуражку.       — Мы закончили? Или есть что-то ещё? — терпение, кстати, тоже тоже рисковало посеяться в песках планеты Нокт II.       — Я за тобой смарю! Как аднаглазый сказал.       — Отец…отец, кажется, имел в виду совсем другое, — в памяти хорошо отпечаталось: «Если он справится с присмотром за кибермастифом, то сможет увидеться с тобой. Это будет равноценно».       «Присмотром» и «за», очевидно, были упущены.       — Он сказанул, что я не управлюсь с табой! А тя одной могу, как псину! — подтверждая свои слова Газгкулл перехватил Столаса за загривок, будто гретчина, — Смари! — одним движением он подбросил его в воздух.       Перехватывать не стал, просто позволил плашмя упасть на горячий песок.       Раздался глухой хлопок.              Растянувшись, комиссар так и остался лежать лицом вниз.       — Чё разлёгся?       Столас не ответил.       — Паднымайся, — Газгкулл подошёл ближе, — Нама ещё на махыч смареть!       Из груди комиссара вырвалась неразборчивая ругань.       — Морда? — позвал Газгкулл.       Ладонь Столаса ударила по песку.       — Ты чё? — подождав немного, Газгкулл подцепил воротник комиссарского мундира когтем и потянул.       — А-а…        Газгкулл слушает.       — А-а-аргх, — Столас задыхается, быстрыми выдохами прочищает фильтры от песчинок.       — Вааагх!       — Ч-ч-ё? Что? — слова с трудом срываются с языка комиссара, а одно и вовсе горчит.       Худшее в том, что — второе.       — Ва-а-а-аагх! — повторяет Газгкулл, снова вскидывает голову, — Ва-а-а! Так давай!       Что-то забурлило в горле Столаса, ударами ладоней вбилось в песок.       — Давай!       Тут комиссар и сдался, рывком спустил с лица респиратор:       — Ва-а-а…а.а-а! — открыв искажённую правую часть челюсти: от верхней губы до нижней плоть будто плавилась, прорываемая орочьими клыками.       — Ва-а-агх!       — Ва-а-а-а-аагх! — вместе с криком по воздуху прошёлся импульс, унёсший из тела Столаса всё напряжение.       Из его мыслей ушёл догматический белый шум, вместо него осел знакомый гул Виликого Зилёного — где-то далеко орки тоже яростно вскидывали кулаки к оранжевому небу.       — Молодца! — с размаху Газгкулл хлопнул, севшего на колени, комиссара по спине.       — То, что это мне помогло ничего не значит, — Столас оскалился.       — Аднаглазый тоже упирался, — отмахнулся Газгкулл, — Тя надо в хорошую заварушку тама, как свой станешь.       — Неа…нет.       — Ты в сваих стариков пшёл, — коготь Газгкулла коснулся лба комиссара, — Чиловек, как аднаглазый, — потом щеки, — А кровь мая.