Маленькие заботы юной леди

      Слушание было назначено на пятницу, как раз перед тем, как я должна буду опять отбыть в Хогвартс. Я очень удивлена, конечно, что Министерство и Отдел обеспечения магического правопорядка нашел время на такое дело сейчас, но по крайней мере они отложили его чуть больше, чем на неделю. За день до этого было еще слушание по поводу того, что меня привлекли к участию в допросах в Министерстве. Видимо, такие мелкие дела откладывались на потом.       Пришлось опять просить встречи с Николсоном, с которым я встречалась за эту неделю чуть ли не каждый день, чтобы он мне пояснил ситуацию и дал отсылки к законам, которыми могут управляться на слушании.       Лонгботтомам, и конкретно Фрэнку (не сомневаюсь даже, что это была его идея), я отправила письмо с совой. Побоялась, что если приду лично, магия уже уверенно восстановившаяся, даст сбой и на эмоциях что-то сотворю. Или вообще, как приду, так меня там не будут упрашивать остаться, а просто возьмут и запрут в доме. Точнее попытаются.       Второе потрясение случилось, когда Николсон прислал письмо с сообщением, что неожиданно дело Крауча пересмотрели и теперь… теперь у него не пожизненное, нет, всего-то четырнадцать лет за то, что избежал заключения, положенного после предыдущего суда семнадцать лет назад, а вдобавок за побег еще всего-то три года накинули, за возрождение Волдеморта еще тринадцать, а в довесок пятнадцать за пособничество Волдеморту и его режиму.       Пока я читала это, дом на Гриммо затрясся. Буквально. Стены заходили ходуном, зазвенели мелкие предметы будто от землетрясения. Я вовремя это все заметила, насторожилась и воспроизвела дыхательные упражнения, а затем все прекратилось.       Редл сказал, что у меня глаза стали более красные, а значит и сила выросла, но я все-таки надеялась, что мои стихийные выбросы не станут мощнее прежних, а просто сам дом завязан на мне. Здесь магия в каждом камне, поэтому и усиленно встряхнуло все вокруг.       Домочадцев удалось успокоить, придумав объяснение на ходу. Правда, миссис Блэк, совместно с другими портретами Блэков выдали мне ноту протеста. Не столько за встряхивание дома, сколько из-за того, что моя магия может навредить маленькому Регулусу Блэку. Ему пока и полугода нет, так что я и так старалась близко к нему не приближаться и держать себя в руках, когда проходила мимо детской. Пока что Лиза жила на нижних этажах, поближе к столовой и кухне, я же поднималась на верхние и там спала, чтобы увеличить расстояние и избежать влияния возможных всплесков магии. Будет очень нехорошо, если мне приснится страшный сон…       — Если такое дело, то придется вам подыскать другое место на время, пока мальчику не исполнится хотя бы год, — сурово вынесла вердикт Вальпурга. — Пока же ваша магия может ему навредить, даже если вы сдерживаете себя. Мы все просим вас что-нибудь с этим сделать, пока не случилось непоправимое.       — Так вы же сами мне говорили, что моя магия хорошо влияет на Лизу и ребенка, — возразила я, окинув взглядом галерею в прихожей.       — Хорошо, если это временно и без резких магических скачков, — ответила Вальпурга, выступавшая от лица всех остальных. — Раньше вы появлялись здесь на несколько дней, а сейчас — целая неделя. Если состояние младенца станет вдруг ухудшаться, вам надо будет немедленно куда-то отбыть.       Портреты можно было игнорировать, конечно, но если уж Вальпурга говорит правду… Нет, рисковать зазря тоже не стоит. Хотя я пока не представляю, как справиться с этой проблемой. Стараюсь держать себя в руках и подальше от все еще слабой Лизы и маленького Рега. Даже дух Регулуса-старшего мне не мог дать твердых гарантий, когда я спросила его, сможет ли он прикрыть своей магией его щитом. Вложила даже в его игрушку льва накопительный камень, наполнив его магией, чтобы у него было больше сил.       К слову, я невольно услышала беседу Лизы и миссис Грейсон. Мать Дженны все-таки совсем недавно стала покидать свою спальню. Ее удивлял этот дом и некоторые вещи явно заставляли ползти брови на лоб, как например галерея отрубленных голов домашних эльфов, из которой по ночам доносились шепотки тоненьких голосов. Я проверила: головы действительно говорили, правда притворялись все время мертвыми. Как настоящие домовики, они по всем правилам приличия не мешали живущим в доме людям и всячески старались не привлекать внимание. По ночам они разговаривали с Кикимером и между собой, и просили их больше не бросать в подвале. Им больше нравится коридор недалеко от портретов Блэков — любопытные ушастые головы любили подслушивать о чем говорят люди.       Мне, наконец, стало понятно, почему девушки вернули их назад и развешали на стене эти головы. Убрали-то их еще жившие тут Орденцы с Сириусом. Это же обьяснила и Лиза миссис Грейсон: домовики таким образом передавали все знания следующему поколению домовиков. В доме немало странных мест, где магия больше сосредоточена, да и чтобы уборка оставалась безопасной, домовик должен соблюдать осторожность и знать что и где можно трогать, а где даже не подходить. Видимо, поэтому же Сириус убрал эти головы, а не просто выбросил, как множество других вещей.       К слову, Дженна после известий о том, что ее жениха поймали и отправили в Азкабан, стала тихой и немногословной, редко выходя из своих комнат, не то что на улицу. Пожизненный приговор не оставлял ей никакой надежды.       Что касается Крауча… Сорок пять лет… Да когда он выйдет его ребенок уже будет не просто совершеннолетним, а сам детьми, скорей всего, обзаведется. На судьбе у него что ли написано, что будет сразу получать взрослых детей? Выйдет он в возрасте уже за восемьдесят. Маги живут, конечно, дольше, но все равно, все равно… Холодный остров, да еще и окруженный темными созданиями, вызывающими самые плохие воспоминания, никому здоровья не добавит. Это что ли специально рассчитывали, чтобы вышел беспомощный старик? Это точно не прибавляет молодости, даже если магия позволит ему прожить дольше.       С самого начала я понимала, что надежды на хороший исход мало, поэтому сделала ставку на хорошее отношение и верность этой золотой троицы своему слову. Надеяться было изначально не на что, даже если бы я попыталась тогда напрямую стребовать клятву с Кингсли. Это была именно попытка, причем попытка получить такой… бонус, скорее даже, к тому, что мне и так пришлось бы делать.       До исступления доводило то, что в этом все-таки и состоял подвох Поттера, Грейнджер и Уизли. Все-таки я с самого начала знала, что Обет требовать бесполезно, а теперь еще и новые переменные появились, которых тоже хотелось бы включить. Я была готова к тому, что они попытаются нарушить уговор, но не к тому что они так в наглую его выполнят!       Все-таки им, наверное, было внутренне приятно осознавать, что они сдержали данное мне слово. Они пошли к Кингсли или еще кому, остальное уже зависело от Кинсли. Решение выносили не они, а Поттер свою часть уговора якобы выполнил — пошел и попросил, и даже пожизненное отменили, чтоб я успокоилась. Не знаю, кто-то им подсказал эту «блестящую» идею или сами придумали… На самом деле, идея даже в чем-то банальная. Добились своего, правда, оставив это, что называется ни нашим, ни вашим. Срок они сказали, что чудом скосили, но об амнистии для Крауча мне также пожелали мечтать. Но ладно бы дали ему годик-два, даже пять — не спорю, заслужил, — но сорок пять?!       Вдобавок, троица гриффиндорцев мне написали письмом с совой, что такое снисхождение к Краучу было только потому, что он мой отец, а за остальных речи не идет. Злило, что я выдала им имена тех, кто мне помогал среди Пожирателей: Долохова и Мальсиберов, а взамен за свои заслуги получила… жалкую подачку!       — Мисс Крауч! — завопила где-то внизу Вальпурга Блэк с портрета, пришлось прикрыть глаза и сделать глубокий вдох.       Я сидела не на самом верху, а в кабинете, который день погружаясь в юридическую писанину, от которой быстро вскипали мозги. Николсон удивлялся уже такому уступку и сказал, что это уже обнадеживает. Через несколько лет можно будет попробовать просить досрочного освобождения — подавай апелляцию хоть каждый год. Конечно, в ближайшее время надеяться на лучшее не следует, но он утешал меня тем, что и сорок пять лет по сравнению с пожизненным — огромная победа.       Закрадывались, конечно, подозрения, что Николсон меня не просто так убеждает, а чтобы я каждый год платила ему за подачу этих апелляций. Ничего не поделать — Крауч успел с ним договориться о сопровождении его дела только сейчас, выплатив доверенность на получение в банке Гринготса запрашиваемой суммы с определенным пределом. Дальнейшие апелляции, как говорится, отдельно, но что поделаешь. Пока что все равно рано ломать над этим голову, так как это Барти сам позаботился о своей поддержке.       Еще одно потрясение для меня случилось, когда я в очередной раз открыла утром газету.              «РОДОВАЯ ТЯЖЕСТЬ: СЫН ДВУХ ПРЕСТУПНИКОВ — ЛЕСТРЕЙНДЖЕЙ ОСУЖДЕН ЗА ПРИМЕНЕНИЕ НЕПРОСТИТЕЛЬНОГО ЗАКЛИНАНИЯ»              Я судорожно вцепилась в газету, пролистав до нужной страницы с небольшой статьей.              «Вчера в здании Суда был вынесен приговор Ричарду Лестрейнджу, единственному сыну печально известных Рудольфуса и Беллатрисы Лестрейндж, — за умышленное применение заклятий против сокурсницы из другого факультета в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс.       Есть свидетельства очевидцев, как во время обучения в минувшем году мальчик пятнадцати лет, являющийся сыном двух самых жестоких и известных последователей Того-кого-мы-все-еще-опасаемся-называть, применил запрещенное проклятье Круциатус. Нет сомнений, что этому его научили его родители и в виду его злой наследственности, он предрасположен к темным проклятьям. Несмотря на несовершеннолетний возраст, мальчик предстал перед справедливым судом, на котором подняли вопрос не только о его отчислении из Хогвартса, но и о об отбывании наказания в тюрьме для взрослых волшебников»              — Мисс Крауч! — почти истерично оглушительно завопила тогда опять Вальпурга. — Помните о своем обещании!       Цикнув сквозь зубы, я отложила газету, закрыла ладонями лицо и продолжила дыхательные упражнения, пытаясь восстановить равновесие.       Дом тряхнуло даже сильнее чем в прошлый раз и поразбивалась часть сервизов в столовой. Это да еще упавшее и разбившееся зеркало — вроде и небольшие разрушения, но все же… Что с этим делать, я совершенно не представляю. Мантия-невидимка обратной стороной уже на мне. Не идти же мне просить вернуть ограничивающие печати на теле?       В статье больше ничего полезного не было сказано. Но сказать, что я охренела от прочитанного — это ничего не сказать. Говорила же Ричарду тогда — аукнется тебе этот Круциатус на Уизли! В том, что донесла сама Джинни даже не сомневаюсь, но и без нее, как было сказано, свидетелей нашли. Чуть ли не все слизеринцы применяли Круциатус, а досталось одному Ричи!       Конечно, я сразу же достала свой блокнот со связными пергаментами, но от Ричарда, писавшего не так уж давно, что все еще заперт дома, не было никакого ответа. Видимо, когда поймали Лестрейнджей-старших, его тоже забрали, примерно с того момента не помню его сообщений. Сама же я погрузилась с головой в юридические бумажки.       Пять лет… Пять лет, похеренная учеба и репутация в обществе.       В мире волшебников просто не существовало учреждения для отбывания наказания несовершеннолетними, да и тюрьма всего одна на всех — Азкабан. Я имела сомнительное удовольствие убедиться, что башня там большая и не удивлюсь, если камеры освобождались намного раньше, чем заканчивался срок по причине «естественной» смерти. Все-таки кладбище с табличками и номерами вместо надгробий я тоже лицезрела.       У меня уже злости не хватало, я перешла сразу из стадии гнева в стадию депрессии. Хотя торг тоже был: я наплевала на то, что высказала Поттеру с ответным письмом все что я думала о послаблении в сорок пять лет для Крауча, и написала опять с просьбой амнистии для Ричарда. Ответа не было. Видимо, их совесть молча позволяла игнорировать мою вежливую просьбу, учитывая, что никакого уговора насчет него не было.       Теперь я сидела у окна, тупо пялясь через стекло, и надежда, что Ричард вернется в Хогвартс таяла. Знала же, что фамилия родителей ему еще принесет беды, а смотри ж ты — засудили его по высшей планке, невзирая на юный возраст. Буквально за непростительные заклинания давали от трех до пяти лет. В зависимости от последствий могли накинуть еще сверху столько же, а, например, Мальсиберу-младшему за Империус на личностях, обладающих властью, дали пожизненное. Хотя там еще пособничество Темному лорду, да… В общем-то вся судебная система выглядела запутанной сама по себе, а уж каждый отдельный случай дополнительно вызывал вопросы. Я уже не говорю о том, что Азкабан также использовали как камеры для временного содержания до суда. В Аврорате я видела пару комнатушек для совсем-совсем временного содержания, но там всего на пару мест. По-моему, авроры их использовали чтобы кого-то запереть не более чем на несколько часов.       Не хотелось бы, чтобы депрессия переходила в принятие… Но я не вижу каких-то еще способов, не вижу путей, кого я могу попросить о помощи. Фрэнк, скорей всего, откажет — у него это тоже личное. Нет, прямо, может, и не скажет, но найдет повод. Лестрейнджи и Крауч лишили его многих лет жизни, которые он мог провести с Невиллом, пока тот рос, так что не удивлюсь, если он захочет более жестокой мести… Ну, уж точно не оправдания в силу малолетства.       Кэрроу, кстати, тоже осудили. Они прошли по все тому же пособничеству, участию в убийстве Дамблдора и жестоком обращении с детьми в школе. Можно еще попробовать на них вину перевесить, да… Их суд уже все равно прошел и все то же пожизненное, как и всем попавшимся Пожирателям… Такое ощущение, что там его всем выдают под одну гребенку.       Хотя Люциус Малфой вертелся ужом, он то и дело мелькал в газетах с темой благотворительности, толерантности и примирения. Ему существенно помогало то, что у него просто не было палочки и он был заложником в своем доме. Пытался обелить репутацию, ясное дело. Я ему все-таки написала, он даже пообещал разузнать по своим связям… и прислал ответ, что дело не дадут легко спустить с рук. Слишком известная фамилия, да и сверху Ричарда буквально топят. На вопрос кто… Кингсли Бруствер и Орден Феникса, конечно.       «Вы же понимаете, что Артур Уизли на короткой ноге с Бруствером, а тот может решать сейчас такие дела самостоятельно. Сам он бывший старший аврор. Ему необходимо показать реальные действия, чтобы закрепится на посту, и действовать он умеет только так, как привык раньше, еще и дополнительно удовлетворит личную месть своего сторонника» — вот, что написал мне Люциус Малфой.       Выпускать пар я могла только сходив к Редлу. Вдоволь заставив песок запечься, я снова уныло присела на краю блестящего стеклом кратера.       Наставник советовал мне… В общем-то, все его советы сводились к тем же методам, что применял Волдеморт.       — Ты обладаешь силой недоступной им, — говорил Редл убедительным тоном, в котором чувствовались нотки гнева. — Уже сейчас превосходишь их на голову по чистой силе, так пойди и заяви им о своем праве. Они должны считаться с твоим титулом!       Его почти что привела в бешенство новость о том, что Пожиратели, которых он «не иначе, как по глупости» отправил заплывать жирком в мир живых, вместо наращивания сил законсервировались в Азкабане.       Но я все равно не спешила обращаться к оставшимся на свободе Пожирателям, чтобы организовать их в нечто вроде карательного отряда. Снова я писала Поттеру; написала все-таки Фрэнку, даже встретилась с ним в оживленном месте, убедившись, что тот согласен со мной, что подростка в Азкабан сажать — это слишком жестоко, но толку от его согласия не было никакого; снова встречалась с Николсоном в поиске какого-то решения. Но все это казалось бесполезным. Результата не было. Будто поговорили и разошлись.       — Не может же быть, чтобы другого способа не было… — пробормотала я, прислонившись лбом к прохладному стеклу кабинета на Гриммо.       Мой взгляд упал на какого-то работягу в комбинезоне и рубашке с длинным рукавом. На его голове была в тон комбинезону синяя кепка, а рядом стояло ведро с краской. Сам работяга сидел на тротуаре, держа в руках что-то похожее на жестяную банку, как от пива. Я выпрямилась, напрягая зрение. Работяга шарил взглядом по соседним домам, не видя дома номер двенадцать, как и все остальные, но фигура его показалась знакомой. А когда он поднял голову, почесав заросшую бородой шею, я широко заулыбалась: «Антонин!».       Пожиратели так и продолжали свое дежурство по одному-двое на площади Гриммо, но Долохова я до сих пор не видела. Так как в газетах ничего не было, я была уверена, что он залег на дно или вообще покинул страну, избежав суда, так что для меня оказалось неожиданностью — да еще и приятной неожиданностью! — увидеть его.       Какое-то время я еще рассматривала его, глупо улыбаясь. Костюм работяги на нем сидел как влитой.       Пожиратели все, до единого, что появлялись на площади перед домом, очень умело маскировались под маглов. Даже странно, учитывая, как некоторые чистокровные маги просто не понимают магловскую моду… Много ума в этом деле вроде бы и не надо, мне кажется, просто не хотели вникать, поэтому то и дело где-то можно было встретить странно одетого типа в неподходящем клоунском наряде. А Пожиратели — другое дело. Они не просто одевались как следует, но еще и толково подбирали образы.       Треверс носил плащ и шляпу, как пристало старому офисному служащему. Громадного мускулистого Макнейра я видела в форме дорожного работника, который ходил туда-сюда вдоль улицы, останавливаясь в случайном месте, будто осматривая асфальт под ногами. Незаметной его фигура не была, но мускулистости трудяги никто из маглов, вроде, не удивлялся. Селвин выглядел в спортивном костюме не как спортсмен, а как бритоголовый гопник, ну да ладно. Остальные в принципе выбирали не такие наряды, а попроще, как у обывателей, просто так шатающихся по улице.       Спустившись вниз, накинула мантию, похожую на плащ, поверх футболки, так как весна еще была прохладной. Мантия-невидимку, даже надетая обратной стороной, практически незаметная. Нащупать ее все еще можно, поэтому я старалась не забывать накидывать что-то длинное сверху.       Выйдя на крыльцо, осмотрелась, убедившись, что Долохов находится в том же месте, и перешла улицу.       Антонин меня сразу заметил и отставил в сторону жестяную банку все-таки пива. Причем магловского. Я остановилась напротив него, сидевшего вроде бы в полном одиночестве, ухмыльнувшись:       — Я уж думала ищи свищи тебя теперь где-то за границей.       — Я и сам так думал, — хрипло ответил Долохов, ухмыльнувшись в ответ. — В прошлый раз меня там и подловили, при попытке покинуть страну.       Он похлопал ладонью по тротуару рядом с собой и я присела, чтобы не маячить. С виду улица пустынна, но мало ли.       — Не боишься вот так вот сидеть среди бела дня? — уточнила я.       — Если только тут кто-то из магов поблизости еще живет, то да, а так — кто еще сюда забредет?       — Так Лондон же, — возразила я.       — Большой, — глубокомысленно закончил Антонин.       Не могу не согласиться, конечно, ему виднее, где и как прятаться. Раз до сих пор не заловили, значит, у него и так хорошо получается.       — Так ты, выходит, присоединился к тем, кто за мной следит? — заговорила я вновь спустя короткую паузу, испытав небольшое напряжение от мысли, что Редл с ним с глазу на глаз не говорил, а ведь Долохов с Лордом чуть ли не с самого начала.       — Да вот, слышал, что твой наставник говорил, как всем нам головы открутит, если что-то с тобой случится, — посмотрел на меня хитрым взглядом Антонин.       — Да, мне тоже говорил, что вам головы открутит, — глубокомысленно подтвердила я, пытаясь понять к чему этот взгляд.       — Ну вот, — подтвердил он. — Чего тогда спрашиваешь, что я здесь делаю?       Я недовольно засопела. Если бы конечно имел что-то против того, что из-за меня змеемордый погиб, то сразу бы сказал, а так сидит, смотрит перед собой, козырек кепки только поправил ниже, когда по улице прошла женщина, идущая по своим делам с сумочкой.       — А пить при исполнении что же уже можно? — ядовито заметила я.       — Так тебя тут поди дождись еще, можно и бочку выдуть, — хмыкнул он, ухмыльнувшись.       Пьяным он определенно не был, да и магловское пиво без каких-то добавок магов практически не брало. Глядя в его ухмыляющуюся рожу, я почувствовала, что напряжение, скопившееся за эти несколько дней, немного отступает.       — Было бы, конечно, проще охранять дуреху-леди, если бы мог ходить с ней свободно, — продолжил Долохов, когда женщина отошла достаточно далеко, — но и дом охранять, пока хозяйка куда-то ходит, тоже работа. Тоже я вроде бы при деле.       Теперь я не просто недовольно сопела, но и прищурилась, глядя на него. Долохов оставался совершенно невозмутим.       — А если бы что-то со мной случилось, пока ты тут сидишь? — ядовито поинтересовалась я.       — Тогда пришлось бы срочно искать способ стать бессмертным, — невозмутимо пожал плечами Антонин. — Потому что к разгневанному Лорду потом попадать совсем не охота.       — Как ты охранять-то собрался? — уточнила я, подняв брови. — Где в этом костюме палочку спрятать вообще можно?       — Смотри, — сказал Долохов, потянувшись к карману спереди. В следующую секунду в его пальцах материализовался конец палочки: — Хоба!       Доставать палочку полностью из магически расширенного кармана, выглядящего абсолютно плоским, он не стал и быстро спрятал ее обратно. Выглядело это довольно забавно, несмотря на серьезность ситуации.       Впрочем, что с этим делать тоже не знаю. Не приглашать же Долохова в дом? В смысле, я к нему лучше отношусь, чем к другим Пожирателям и, пожалуй, ему могу доверять примерно так же, как Барти… но не во всем, правда. При этом даже Краучу я бы не дала доступ в дом, полной женщин. Они ему уж точно отпора не смогут дать вдруг что. Хотя на улицу они выходили свободно, Пожиратели, дежурившие здесь каждый день совершенно не трогали их, уже зная по лицам, но в дом пускать — совсем другое. Я же все время перемещалась с помощью домовиков и каминов, так что на площади перед домом с ними не пересекалась.       Мда, дилемма… Вроде бы ничего страшного, если я, например, взяла бы Долохова с собой, отправляясь на встречу с Николсоном, но с Лонгботтомами и Поттером, например, лучше не контактировать. Да и вообще, неохота давать кому-либо возможность знать о всех моих перемещениях. Мда… А ведь Долохову еще и перемещаться надо с осторожностью, чтобы отряд авроров не вызвали.       Если еще вспомнить о том, что я хотела принять предложение обучения у него… Совсем все печально. Вряд ли это получится толком сделать, если Долохов в розыске. Мне нужны тренировки, нужно упражняться с магией, причем в мире живых особенно, чтобы тело привыкало к нагрузкам. Тут одними уроками у Редла не отделаешься.       — Долго ты собираешься так прятаться? — спросила я.       — Сколько потребуется, — пожал Антонин плечами с виду безразлично.       Спросить бы его о планах на будущее, так и так вроде все понятно, уже сказал. На далекое будущее не в его положении сейчас замахиваться. Хотелось еще спросить о том, как он воспринял информацию, когда ему другие Пожиратели пересказали о моем титуле и Редле, но зная его… Да… Не расскажет. Отшутится. Хотел бы — сразу сказал, как спросила. Но и так ясно, что мне не навредит.       Пока я морщила лоб, Долохов будто чего-то ждал, молчаливо оглядывая окрестности.       Нет, конечно, показательная операция, как вариант предложенный Редлом, мне совсем не нравится. Не хочу. Не пойду по его стопам, и так репутация после него не к черту. Но и очень уж обнаглели орденцы, которые вроде как и не выиграли вообще-то. Да-а-а… Поттер меня вообще кинул, а не сдержать данное Темной леди слово для Блэка, к примеру, обернулось жесточайшим образом. Правда, тот клятву давал при богине, а мне Поттер отделался жиденьким обещанием.       Правда, готова признать, амнистия для одного Барти меня не удовлетворила бы. Ричарда освободить — обязательно. Мне удалось Кана вытащить из плена, так неужели не смогу Ричи освободить из другого заключения? Мальсиберы мне большую услугу оказали. Не скажу, что я их хорошо знаю, но уже за эту услугу они заслужили какое-то вознаграждение, я уже молчу про то, что Мальсибер-старший меня от Беллатриссы в бою прикрыл. Да и Рабастана Лестрейджа, так уж и быть… А то Дженна совсем уж убивается. Команде заговорщиков еще воздать, пусть пока они в очень подвешенном состоянии до суда: они мне помогли тело Дамблдора сжечь. Не знаю, чем бы это обернулось в противном случае, но что-то мне подсказывает, что дух Дамблдора мог бы ускользнуть. Редлу я, конечно, о их подвиге не расскажу, не расскажу и о том, что они сами пришли ко мне с заговором против Лорда, не переговорив предварительно с Редлом лично… Но заслужили, чтобы не вертеться теперь ужом, убеждая всех вокруг, что они Волдеморта не поддерживали и намерены теперь жить праведной жизнью. Им тоже грозит Азкабан, второй раз явно не всем удастся избежать преследований… А все почему?       Редл говорил, что потому что я не хочу дать понять обнаглевшим магам, что с Темной леди и ее последователями надо считаться. Дать понять очень болезненным зато доходчивым образом. Мне казалось, что Пожиратели обладают достаточным уровнем связей, чтобы избежать заключения и откупиться от обвинений. С теми, кто продолжал бы творить жестокие акты я сама не хотела бы связываться. И все же проходили суды и постепенно одна статья за другой «пособничество Темному лорду и силовой захват власти».       Наставник стращал, что если всех его последователей пересажают, он не может гарантировать моей безопасности. Те крохи, что останутся на свободе, вряд ли захотят встать на мою защиту, вздумай кто-то захватить Темную леди ради магии.       — Антонин, как по твоему мнению, заслуживают… твои коллеги, избежать Азкабана? — спросила я, спустя долгую паузу, которую взяла на раздумья.       Долохов повернул ко мне голову и посмотрел странным взглядом. Вопрос странный, наверное, но я начала издалека.       — Если это вопрос о том, как там живется в камере, то не очень, — ответил он, наконец. — Холод собачий, еда такая же, на стену хоть вой. Хотя дементоров сейчас, говорят, там нет, Барти полегче будет, если ты про это, но не слишком.       Не совсем про это я спрашивала, но… Да ладно, Долохову наверняка больше известно что Пожиратели творили, чего Визенгамот просто не мог доказать. Правда, если я намерена вытаскивать только Крауча, Ричарда и Мальсиберов, тот тут же сразу станет ясно, кто организатор.       — Нет, — вздохнула я. — Вопрос был про то, если бы у тебя была возможность их оттуда освободить, ты бы сделал это?       Теперь Антонин взглянул на меня с интересом. Впрочем, с настороженным интересом.       — А твой… наставник, что об этом говорит?       — О, — хмыкнула я. — Об этом не переживай. Его неимоверно бесит сложившаяся ситуация.       Почему-то его лицо стало напряженным.              ***              Долохов говорил, что они будут готовы хоть сегодня и ему нужно только время, чтобы всех своих известить, я сказала немного повременить. Долго, конечно, ждать нечего, мне скоро надо будет вернуться в Хогвартс, а до того еще два дня на мои слушания ходить.       — Планированием я не занимался, не мое это, — сказал Антонин, когда встали организационные вопросы. — Обычно другие ставили задачу.       — Мальсибер? — понимающе усмехнулась я. — Наставник говорил, что это его конек, но сейчас Мальсибер недоступен.       — И сам твой наставник, — подтвердил Долохов. — Будем работать с тем что есть. Собрать наших я могу, не проблема, а с тем, как все это подать под нужным соусом — это тебе к Малфою.       Так что я после этого написала Люциусу Малфою. Конечно, устраивать общее собрание Пожирателей мне ни к чему, информацию о количестве готовых участвовать мне передадут, а организационные вопросы я надеялась обсудить с ним один на один. Причем, как бы ни хотелось встретиться где-то на нейтральной территории, такие вопросы обсуждать с риском быть услышанными не хотелось.       Конечно, не обошлось от чинного визита по всему этикету, даром, что я пришла одна, без сопровождения. Зато переместилась очень близко к поместью вместе с Кикимером.       — Миледи, — произнес Люциус Малфой с ровной вежливостью, вместе с семьей встречающий прямо у ворот, с той же ровной вежливостью. — Вы оказали нам честь.       Раскланялись они по очереди и по всем правилам приличия, как будто мы не были знакомы до того. Выглядело странно, но я решила поддержать это представление, которое, вероятно, было основано на правилах этикета. Правда, я совсем не могла решить, как мне себя правильно вести. Малфой сразу назвал меня по титулу, что значило я могу просто слегка склонять голову в приветствии на поклоны. Статус позволяет. В любом случае, если сделала что-то не по правилам, виду они не подали. Дальше чинно провели к дому, как будто я тут никогда не была и дорогу не знала.       Для меня накрыли большой стол в столовой, где я посидела со всем семейством: Люциусом, Нарциссой и Драко, поддерживая будничную беседу о погоде и школьных буднях. Надо сказать, Люциус не говорил за все семейство, Нарцисса и Драко вежливо общались с гостьей так, как положено по этикету, который мне рассказывала Селвин.       Разница с домом Уизли просто разительная. Дело даже не в том, что посуда из белейшего фарфора с узором серебром (темнеющем при реакции с множеством ядов), да и вообще это сервиз, а не просто сбор разных тарелок различной степени потертости. Ну вот хотя бы белая скатерть на столе, вместо того, чтобы расставлять тарелки прямо на столешнице, уже и так выщербленной. Сами тарелки не впритык, вполне удобно можно взять, без риска толкнуть соседа или перекинуть, тут места достаточно. Домовик выдал всем полотенца и блюдо для омывания рук перед едой. В конце концов, обед в столовой, а не в заваленной кастрюлями кухне со смесью всех запахов!       Надо сказать, что сам особняк Малфоев как-то стал более пустынно выглядеть, даже в столовой чего-то вроде бы не хватало и пустота казалась неуютной. Когда я спросила об этом, Люциус мне ответил:       — После того, кто здесь жил, у нас провели тщательнейший обыск и много вещей конфисковали на экспертизу.       Он удержал при этом лицо, лишь самую малость проявив в голосе брезгливость при слове «конфисковали». Я мысленно порадовалась, что мне хватило ума не спросить о том, продали ли они вещи, ради того чтобы обелить имя.       Семья Малфоев, очевидно, оправилась от пережитого. Я не напоминала Нарциссе о том просьбе-приказе, который сказала ей мысленно в Запретном лесу, она тоже не поднимала эту тему, скрываясь за светской беседой. О возвращении Драко тоже не вспоминали, да и дело это давнишнее уже.       После обеда, на котором, я надеюсь, что не ударила лицом, меня приглашали прогуляться по саду, но я попросила сначала поговорить с Малфоем-старшим один на один, а затем уже с удовольствием посмотрела бы дом.       В такой просьбе никто не углядел ничего странного, буквально абсолютно ничего в том, что несовершеннолетняя гостья просит уединиться с хозяином особняка — да моя гувернантка бы слюной забрызгала! Ну да знали с кем говорят, а я уже потом сообразила, как это выглядело, когда Люциус Малфой проводил меня в свой кабинет.       Вопреки ожиданиям, это не был кабинет-приемная Волдеморта. Рабочий кабинет Малфоя был просторным и наполненным теплым светом, льющимся сквозь высокие южные окна. Прозрачные стекла, местами украшенные витиеватыми завитками зачарованной гравировки, лениво перетекавшими по стеклу, отбрасывали на пол причудливые солнечные узоры, будто древние письмена на пергаменте.       Мебель в комнате была из светлого дерева. Письменный стол стоял у окна, залитый светом, и его гладкая поверхность бликовала, как вода. По углам лежали кипы аккуратно сложенных свитков, а в центре, среди чернильниц и печатей, возвышалась стеклянная подставка для пергаментов. На полках — множество папок и несколько книг в тяжелых обложках. Часть полок тоже пустует, как будто что-то там стояло, возможно какие-то драгоценные украшения или артефакты. Я слегка помрачнела при мысли, что еще не видела, что осталось в доме Крауча после обысков.       — Прошу, располагайтесь, — придвинул он кресло для гостей, развернув его ко мне.       Когда я присела, Малфой выдвинул кресло из-за рабочего стола и присел в него напротив меня. Видимо, он хотел создать ощущение доверительных отношений, чтобы нас не разделял широкий и просторный стол, на котором сохранялась приятная упорядоченность. Или не хотел, чтобы показалось, будто он ставит себя выше на основании того, что он хозяин этого места.       — Знаете, я вспомнила за обедом, что просила вас кое-что для меня отыскать, — заметила я.       — Да-да, конечно, — поспешно закивал Малфой, отчего-то мигом растеряв расслабленность. — Я отыскал ее.       — Так где же она?       Малфой отчего-то медлил, поднимаясь на ноги. Он подошел к стене, неторопливо открыв с помощью нескольких пассов небольшой тайничок, и достал оттуда продолговатый футляр. Он вернулся, передав его мне с напряжением, не укрывшимся от меня.       Прощупав магией на предмет чар, убедилась, что каких-то сюрпризов на футляре нет, и открыла его. Внутри на мягкой подушечке лежала палочка… только переломанная.       — Я нашел ее уже в таком виде… — негромко, с осторожностью пояснил Люциус. — Не удивительно, что Темный лорд отбросил ее, как ненужную и взял в руки другую.       Я с интересом подняла одну из половинок к глазам, вглядевшись в сердцевину. Обычные палочки содержат внутри магическую начинку: волос единорога, перо феникса или жила дракона. Не видела никогда ее внутри палочки, но тут как будто никакой начинки никогда не было. Верхний слой был похож на волокна дерева, растущего кольцеобразно, а внутренний покрыт мелкими пустотами-порами.       Видимо, видя, что я не расстроена, Малфой перешел к обычному тону, но такому же негромкому, словно рассказывал тайну:       — Удивительно необычная палочка, под стать особенному хозяину. Моя специализация не включает в себя изучение волшебных палочек, но если пожелаете, я мог бы поискать мастера волшебных палочек за пределами Британии. Тут сейчас мои действия привлекут много внимания, но я могу гарантировать, что подыщу надежного мастера палочек.       — Возможно, потом, — решила я, положив палочку обратно и закрыв футляр.       Учитывая, что это тоже регалия Лордов, то может удастся отремонтировать, как мантию-невидимку, просто влив магии. Попробую ее восстановить, но это не горит. Сама я ей и так не хотела пользоваться, да еще и Морриган пояснила, что Лордам и Леди она сил не прибавит. Отдавать же ее кому-то… Хорошо, что Малфой не знает, что перед ним та самая Бузиная палочка. Для него это просто раритетная вещь, учитывая предыдущего хозяина.       — Начну с вопроса, — сказала я. — Вы смогли бы отменить приговор моего отца?       — Нет, — не задумываясь, ответил Малфой. — Если бы мог, сделал бы это раньше ради моей жены, чью сестру осудили по схожему обвинению ранее.       Я не расстроилась, ожидая такого ответа, уточнила просто на всякий случай, чтобы видеть его глаза, а не строчки письма. Слишком уж Барти запачкался, причем уже на этапе истории с Лонгботтомами, а вдобавок еще и воскрешение Волдеморта, которым никто не может похвастаться. Услышав об этом, общество будет роптать. Ах, если бы ему вменяли только пособничество Лорду…       — Бруствер не пойдет на это, ему сейчас необходимо беречь репутацию, — в тон моим мыслям добавил Люциус Малфой повторив по сути то же, что писал письмом. — Если общеизвестные факты можно трактовать неоднозначно, есть шанс переубедить нужных людей, я это могу сделать. Но надавить на Бруствера получится, если только убедить в этой неоднозначности большую часть нашего общества. Увы, ваш отец, и это общеизвестно благодаря Поттеру, давшему интервью о событиях на кладбище, возродил Темного лорда. Ваш отец не мог быть для этого околдован, так как жил год под личиной Грюма и не фигурировал рядом никто, кто мог бы это сделать. Утверждать, что он не понимал, что делал… неубедительно. Учитывая еще и ранние обвинения перед первым заключением.       — А Империус, под которым его держал его отец? — полюбопытствовала я. — Никто не знает ведь когда заклинание Крауча-старшего перестало действовать.       — Если бы Бартемиус Крауч-старший не был ярым противником Темного лорда, возможно, — не стал отрицать Малфой. — Вдобавок, он пропал еще в тот год, когда Темный лорд вернулся.       — А Снейп? Он мог бы взять вину на себя?       Малфой на секунду задумался и с грустью, но понимающе улыбнулся попытке свалить все на того, кому уже все равно:       — Если бы у Северуса Снейпа стояла цель возродить Темного лорда, он бы воспользовался такой возможностью еще семь лет назад.       Ну да, история с философским камнем… Да и с дневником-крестражем затем тоже. Надежды было мало, но все-таки стоило попытаться. Очень уж умело Люциус Малфой проводил свою кампанию и в этом плане демонстрировал чудеса гибкости и словоблудия. Причем, конечно, в первую очередь отбеливал себя и свою семью, но и некоторые менее запачканные Пожиратели получали надежду избежать приговора, как в прошлый раз.       О-о-о, не знаю, как политик, а медийник Малфой превосходный, хотя наверное и слова такого не знает. До сих пор помню его интервью с явно лояльным журналистом:              « — Не смею оправдывать свои действия, совершенные по принуждению этого темного волшебника, внушавшего страх в сердца наиболее смелых из нас. В жизни каждого человека бывают моменты, когда зашел не в ту дверь и я зашел туда много лет назад будучи еще юным и неопытным. Да, я знал о взглядах на чистоту крови и, как и многие поддерживал общую идею. Получил приглашение, что называется, обещал прийти и пришел, но не знал о характере событий, которые будут затем происходить, а когда хотел уйти, было уже поздно. Сказать ему «нет» смерти подобно… даже не фигурально выражаясь.       Люциус Малфой смотрит прямо мне в глаза. Его лицо — маска благородного утомления. Голос ровный, чуть глуховатый, он уже многое пережил.        — Когда он призвал нас, у меня не было и мысли отказаться. Все, прибывшие тогда к нему, знали, что ему не понравится то, что никто из нас его не искал, но мы надеялись, что он не предаст нас казни… Как предал Игоря, бедного Игоря Каркарова, которой бежал и изо всех сил прятался, но его это не спасло. Мы все собрали наше мужество и надеялись только на то, что это ошибка и мы вернемся, выдохнув от облегчения. Вернувшись домой живым и целым, к своей жене и сыну, я действительно выдохнул. Как оказалось вскоре — ненадолго.       Он делает паузу, и в глазах проскальзывает то ли горечь, то ли усталость.       — Меня не спрашивали. Меня ставили перед фактом. Или ты служишь ему, или он сделает так, что мой сын… — он не договаривает, но этого достаточно. — Я не герой. Я муж. Я отец. И я выбрал то, что выбрал бы каждый, у кого на руках ребенок.       — То есть вы хотите сказать… — спросил я, уже прекрасно зная свой ответ, как и ответ каждого добросовестного волшебника.       — Я хочу сказать, что не каждый, кто шел под его знаменами, шел по доброй воле. Я шел, потому что не видел другого выхода. И если кто-то считает это слабостью — пусть попробует сделать выбор с волшебной палочкой, направленной в затылок сына, — голос мистера Малфоя дрогнул на последнем слове, хоть лицо оставалось безупречно сдержанным.       — Темный лорд всегда знал, где больнее всего надавить, — продолжил он уже тише. — И не думайте, что на этом все закончилось. Когда Драко стало шестнадцать, он дал ему задание. Невыполнимое задание. А за его невыполнение… Был бы наказан он, я или Нарцисса. Когда я не хотел проникать в Отдел Тайн, ему пришлось меня заставить. Я был плохим исполнителем, но Темный лорд знал, как заставить меня делать то, что ему нужно без всякого Империо. Он угрожал через моего сына Драко — нам. Через нас — ему. Это был замкнутый круг, откуда мы не могли бы выбраться живыми. И мы искренне рады, что с ним покончено»              Статья, в которой были выверены все слова, правильно расставлены реакции и акценты, называлась громко: «Я не герой. Я отец». Конечно, Малфой не забыл упомянуть, что в атаку на Хогвартс тоже пошел под принуждением, даже без палочки, не в силах противостоять Волдеморту. В результате, думаю, если Поттер, который по моим знаниям, видел своими глазами, как измывался над Малфоями Лорд, чем-то и помог своими свидетельствами хотя бы за помощь Нарциссы, то его заслуга в их оправдании сводилась к одному проценту, а то и меньше… если вообще прикладывал какие-то усилия. Он пока даже интервью не дал никакое, чтобы подтвердить слова Малфоя, а Малфой уже сделал девяносто девять процентов работы. Не удивлюсь, если ему еще и сочувствующие письма присылали. Увы, работало это только на благодатной почве, а в случае Крауча маловато таких оправданий… Правда, я все равно собираюсь выжать из имеющегося максимум! Только уже не полагаясь на всяких… Героев!       — Вы уже догадываетесь, что я планирую сделать? — уточнила я у Малфоя, вернувшись из смакования подробностей статьи в реальность, где он терпеливо ожидал.       — В общих чертах, — ответил Люциус Малфой, деловито исследуя мое лицо. — Разумеется, мне передали ваши слова.       — И со всем согласны? — уточнила я.       Он помедлил, прежде чем ответить:       — Как тот, чье дело закрыли по причине того, что у меня во время сражения не было палочки, я понимаю, что мне повезло… Повезло иметь нужные связи, чтобы не вспомнили о том, как я попал в Азкабан два года назад, — усмехнулся он и я улыбнулась в ответ, понимая, что повод привлечь его к ответственности все-таки могли найти.       Статьи в газете — это одно. Это для общественности. Члены Визенгамота и один конкретный аврор, исполняющий обязанности Министра магии, вполне могли бы выдвинуть обвинения и найти за что посадить его хотя бы на пару лет.       Отметила я и то, что Малфой не стал уточнять, как тогда гонялся за мной по Отделу Тайн. Видимо, Малфой считывал мои реакции, как предупреждал Редл, пытался понять, что во мне откликается.       — Просто из любопытства, вы намерены подарить свободу всем? — спросил Малфой.       — Да, — задумавшись всего на секунду, ответила я. — Не хочу, чтобы кто-то вышел по освобожденным личностям на меня. Лучше я останусь инкогнито, по крайней мере, до семнадцати точно. Но даже еще год их там оставлять, как по мне, расточительно. Если же вы про то, что у меня с некоторыми могут быть личные счеты… Если их что-то не устроит в текущем положении вещей, я их отправлю к наставнику, как мы с ним и договорились.       Малфой тщательно обдумывал мои слова, а я терпеливо ожидала, пытаясь понять, как он к этому относится. Явного неприятия нет. Большой любви к коллегам тоже, но все же он относит себя к их кругу. Да и сам наверняка денег немало отвалил, чтобы правильно себя оправдать, и с большей вероятностью еще отвалит, так как его дело до сих пор до конца не закрыли.       — Значит, амнистия, — изрек он, переплетая пальцы.       Я кивнула. Интересно, что он потом попросит за свою помощь? Магией поделиться — как-то жирновато будет за медийную компанию, но если все хорошо сделает, то мне не жалко лишнее скинуть.       — Простое помилование, — продолжил Малфой, — вызовет волну осуждения. Чтобы они заново не были отправлены обратно, требуется весомый повод.       — По-моему, Министерство успешно справляется с тем, чтобы выдавать собственные промахи за достижения, — пожала я плечами. — Когда потеряли контроль над дементорами и те ушли из Азкабана, они выдали это за свое достижение. Я надеюсь, что вы сможете им подсказать нужные слова в определенный момент.       — Я могу… — задумчиво протянул Малфой, — подать это как жест примирения. Перемирие во имя будущего. Сделать так, чтобы речь шла не об оправдании прошлого, а о шаге вперед — ради стабильности. Наша численность, я имею в виду всех магов, чистокровных и полукровок, даже если считать рожденных у простецов, очень невелика.       — Очень неплохо, — подтвердила я, обдумав это предложение. — Время Темного лорда прошло, так что это повод начать с чистого листа.       — Я вас понял, вы не желаете раскрывать свою личность, — сказал Люциус. — Но не возражаете ли, если я оставлю некоторые намеки на смену власти над нами? Ваше имя и личность мы оставим в тайне, только между нами, но то, что нас приняла новая Темная леди, добавит к нам доверия других чистокровных магов.       — Пока в газетах ничего об этом не писали, то не стоит, — поморщилась я. — Если только с глазу на глаз.       — Я вас понял, — кивнул Малфой, не став спорить, а наоборот став выглядеть довольным, как будто его гипогриф прилетел первым к финишу.       — Знаете… — протянула я. — Можете еще дать понять, что это одноразовая акция. Только из-за того, что их осуждали за служение Темному лорду, я их освобожу, но не собираюсь оправдывать другие преступления, совершенные после.       — Это изрядно добавит вам хорошей репутации, — подтвердил Малфой, явно не собираясь оспаривать мои решения.       Что касается репутации, Люциус Малфой, по-моему, собаку на этом сьел. Еще около часу он обсуждал со мной, как правильно расставить акценты, чтобы меня это устроило и другие детали плана.       В случае Крауча уже не помогла бы история «хорошего отца», хотя Барти изо всех сил старался, но историю с Алисой лучше было не поднимать и оставить этот скелет пылиться в шкафу. Ради их обоих.       Крауч бы мало с этого выиграл, он ведь по сути втянул меня в круг Пожирателей, а мог бы оставить Лонгботтомам, если бы действительно хотел покинуть круг Пожирателей. Алисе тоже для полного счастья не хватает только скандала в прессе, где ее поступок вполне могут подать двояко и перемывать косточки до конца жизни. Благо сейчас сенсаций в газетах и так на каждый день хватает.       После этого, когда наконец согласовали детали, я могла перейти к прогулке по особняку. Не то, чтобы я его совсем не знала, но раньше ходила строго по определенным коридорам, не заглядывая в комнаты. Больше всего меня интересовали подвалы.       Не знаю, что конкретно я искала… может поэтому и не нашла. Тогда спросила у Малфоя-старшего:       — Вы можете сказать мне имена тех, кто занимался пленниками?       — Какими именно? — осторожно уточнил Малфой, после паузы.       — Конкретно семейством Самуи.       — Как же я сразу не понял, — обезоруживающе улыбнулся он улыбкой, блеснувшей в отсветах магических светильников. — За содержание пленников отвечал непосредственно я, могу вас заверить, что относился к делу со всей ответственностью. Все были кормлены три раза в день, простой, но сытной пищей. Когда вы сказали за семейство Самуи, я следил за их пребыванием.       — И кто их навещал? — спросила я, как бы невзначай.       — Могу утверждать, что никаким образом их честь и достоинство не унижались, — Малфой понял меня каким-то образом правильно. — Темный лорд лично сказал мне не допускать никаких личностей ко всем пленникам, а за этим семейством особенно следить, чтобы оставить их в целостности.       Редл да, мог… Если он лично взялся за то, чтобы Кан выполнял свою задачу идеально покладисто, то все претензии к нему. Впрочем, если бы даже ему кто-то помогал из Пожирателей, то вряд ли теперь мне признаются. Подозреваю, у них уже должна была развиться чуйка при Волдеморте за что они могут получить по полной программе.              ***       С моей стороны оставалось только подняться на высокую крышу в Лондоне, где я договорилась встречаться с дементорами. Здесь всегда сверху дежурил один из них, дожидаясь команды. Делать это пришлось, конечно же, ночью, благо здесь и людей никаких не было, даже каких-то романтичных парочек, а то пришлось бы применять беспалочковый Конфундус чисто с помощью легилименции.       Повинуясь моему ментальному зову, дементор спланировал вниз откуда-то из темных облаков, сегодня довольно высоких. В готовности внимать, он замер, а получив команду, тут же выдал что-то вроде нетерпения с возбуждением от предчувствия действий и умотал собирать остальных.       За день до, мне приснился Барти. Его несли дементоры, держа за обе руки. Не похоже, что он был рад освобождению, потому что истошно вопил что-то вроде: «АААААААААААБЛТТТТТТТТТМАМАРОДИМЕНЯАБРАТНАААААА». Не знаю, был ли это вещий сон, но на всякий случай быстро написала в связной пергамент Долохову, чтобы взяли запасные метлы.       Мандраж бил — без этого никак. По сути я планировала организовать массовый побег уголовников, а это не назвать хорошим делом. Плохо, конечно, но я с ними повязана, и другого пути не видела. Если все пройдет гладко, как и задумывалось, то потом самой большой проблемой будет справиться с последствиями. Хотя для меня лично, пожалуй, не менее важно сохранить свой статус кво.       Пока что обо мне газеты ничего не писали и информация о новой Темной леди, похоже, не пошла дальше кругов некоторых Пожирателей. Но если это обнаружится и одновременно с тем предастся гласности это деяние, то на меня сразу же повесят ярлык «осла» и всякие «бобры» тут же начнут бороться. Я не хотела идти по стопам Волдеморта и Малфой должен был мне с этим помочь… Очень многое зависело именно от него.       Накануне вечером я стала готовиться. Достала остатки заготовленного Оборотного зелья. Надо будет потом обновить… Волос уже был заранее приготовлен. Учитывая предыдущий опыт, я выбрала молодую девушку немного старше меня и примерно схожего телосложения. Так мне придется мириться только с немного увеличившимся ростом, а не со сменой всей координации движений. Ее черный волос остался на столике в кафе, так что мне надо было только его приманить, а это совсем слабые чары.       Не то, чтобы мне нужна была метла, но все-таки самостоятельный полет у меня пока не получался настолько же быстрым, легким и непринужденным, так что ее проверила, благо на Гриммо была одна. Старая модель, но доставшиеся не от Блэков или Ордена, а купленная для всяких нужд уже после. Я хотела было купить тогда хотя бы две, но дорогие заразы… Так и отложила на потом.       Закрытую мантию и маску тоже проверила, чтобы были целые и чистые. Позвала Кикимера, попросив заранее к нужному часу прийти ко мне, чтобы не тревожить домочадцев. Я не собиралась сообщать им куда и зачем отправляюсь. Раньше они, конечно, и так не лезли, не позволяя себе такого, но все-таки ночные прогулки могут насторожить.       Кроме того я уложила в карман два ремня, использовавшихся для затягивания грузов. Крепкие и тяжелые, они неприятно оттягивали вниз, так что пришлось использовать чары облегчения веса. Их я точно намеревалась взять и находилась в предвкушении — буквально позавчера в газетах писали, что поймали, наконец, Джагсона и сразу же предали суду без промедления.       Когда пришло время отправляться спать, я заперлась в своей комнате, переоделась, проверила карманы, чтобы зелья на всякий случай были под рукой. Вся эта операция должна пройти гладко, да только никто не застрахован от неожиданностей.       Кикимер появился без десяти минут десять. Я уже была собрана и забрала у него из рук принесенную из чулана внизу метлу. Направление для перемещения я ему задала. Сначала переместилась с ним в одно из мест, которые помнила, вдали от людей. Затем отправила Кикимера обратно — он должен будет появиться здесь через час, а если не успею, то через еще полчаса, чтобы меня забрать, и так дальше. Дальше я прошлась уже сама, подойдя через пятнадцать минут к месту сбора, которое мне показал вчера Долохов.       Сразу же я почувствовала чужое внимание и через секунду встретилась взглядом с Сайласом Ноттом — отцом Теодора. Высокий худощавый мужчина насторожено всматривался в меня, не опуская палочку. Я припомнила, что нахожусь под Оборотным и обезоруживающе помахала рукой, достав маску.       Рослая фигура Макнейра, которого я каким-то образом не сразу увидела, будто вынырнул из тени, разглядывая меня с прищуром, потом подумал и поклонился. Остолбеневший Нотт-старший быстро очнулся, повторив приветствие. Мда, надо было сразу в маске идти, а то не признали бы, да оглушили, а потом уже разбираться взялись…       — Не признали сразу вас, миледи, — торопливо принес извинения Нотт. — Прошу за мной, все уже готовы.       Кивнув, направилась за ними. Как я могла забыть, как Волдеморт относится к опоздавшим… Нет, я не опоздала, пришла как раз за две минуты, но они собрались еще раньше.       Это тоже была глухая местность, только у побережья. Пляжа здесь никакого не было, лишь вымытый волнами обрыв, поросший травой, без каких бы то ни было следов пребывания человека. Здесь росли несколько редких деревьев, что-то вроде куцой рощицы, скрывавшей от непрошеных глаз, впрочем в темноте этого было достаточно для Макнейра, который удивил тем, что я его банально пропустила по первому взгляду. Шел он кстати тоже так как-то… скользяще. Сложно подобрать слово, но в его движениях, несмотря на грузное тело, явственно виднелась плавность. В отличии от Нотта-старшего.       Постепенно я заметила, что кто-то тоже идет между деревьев, присоединяясь к нам. Видимо, расставленные посты на всякий случай. Чар никаких я не заметила разве что, даже маглооталкивающих.       У края обрыва все собрались, к тому моменту, когда мы дошли. Ближе к водной глади было светлее от далекого света луны. Я смогла осмотреть ничем не прикрытые лица: Макнейр, Нотт, Эйвери, Крэбб и Гойл-старшие, Селвин и Треверс, и еще высокий светловолосый Роули, уже взрослый воспитанник Долохова. Сам Антонин прошел вперед, став возле меня, чтобы осмотреть вразнобой стоящих колдунов.       — Маски надеваем? — деловито уточнил он.       — Как хотите. Ваши имена и так уже известны.       Не густо, конечно, ну да сама сказала, что дементоры всю работу сделают. Было вот такое чувство, что орденцы, Кингсли или сам Поттер так споро пересажали Пожирателей, что Малфой даже называл это политическими арестами, и все чтобы меня, Темную леди, заставить действовать. Вылезти из тени. Правда, Гарри, как он сам сказал — просто фигура в чужих руках, не обладающая реальной властью. Шеклбот, как был уверен Люциус, далеко не стратег. Верить ли ему или нет — не знаю. Как ни посмотри, отступать я все равно не могу, а, значит, взрослые колдуны передо мной должны взять на себя мою охрану и, на случай ловушки, обеспечить защиту и отступление при необходимости.       По сведениям Малфоя, охраняют Азкабан с десяток авроров, так и у нас тут десяток выходит. Сам Люциус Малфой не участвует. Чую, его назвали бы за это хитрой задницей, я бы уж точно назвала, только оправдание у него железобетонное — он должен будет сразу же начать кампанию по легитимизации побега, а если он будет ранен, это будет проблематично.       Если так подумать, конечно, то многих уже засадили в Азкабан: Мальсиберы, Лестрейнджи, Кэрроу, Джагсон, Яксли. В атакующей Хогвартс армии присутствовали подростки-старшекурсники, дети нынешних Пожирателей и их жены. Но в принципе могу понять: та же Нарцисса Малфой не похожа на бойца. Она фактически состояла в Пожирателях, но как сказал Люциус, есть и другие более подходящие личности для заданий, где нужны боевые умения. А у нее хорошо получается лечить, если надо, так что она поможет с ранами, если будет что-то сложное. Такое вроде оправдание неучастия в делах работало и раньше.       И все равно, внутренний круг, который я видела тогда за длинным столом был куда как больше… Тут мне пояснил уже Долохов: хоть все носят метки, но у каждого разная степень доверия. На этих он так-сяк мог положиться, или мог за них поручиться Малфой. Проще говоря, те кто сидел ближе к Волдеморту — наиболее доверенные, а с теми кто дальше надо еще поосторожничать.       — Дай левую руку, — повернулась я к Долохову.       Антонин сделал как сказано и понятливо закатал рукав мантии, обнажив черную татуировку на коже. Сейчас змея, выползающая из черепа, замерла недвижимо. Прошло всего лишь чуть больше недели с момента гибели змеемордого, так что она еще имела темный окрас, но остатки магии из нее постепенно выветривались. Скоро уже ничего не останется.       Наставник сказал, что, на всякий случай, лучше ее напитать. Конечно же, я пошла к Редлу, изложив весь план — он уже раньше освобождал своих последователей из Азкабана и поделился опытом. Чтобы дементоры видели кого трогать запрещено, нужно было, чтобы они чувствовали магию из меток. В общей свалке какой-то дементор иначе мог наброситься на кого-то из них.       Сложность была в том, что метка была заточена под магию Лорда. Простая предосторожность, скорее даже побочный эффект. Магические структуры были рассчитаны на очень плотный поток магии и обычный маг не смог бы заставить ее работать. Но Редл не был бы самим собой, если бы не перестраховался и не добавил что-то вроде «ключа»: магию надо было подавать особым образом через определенные промежутки времени, чтобы запустить эту систему.       Я приложила большой палец к черепу, который выступал на метке связующим центром всей системы связи и подала магию, как показывал наставник. О, Редл заставлял меня тренироваться несколько часов, пока я не смогла четко воспроизвести манипуляцию, ведь для этого надо иметь какой-никакой контроль.       Татуировка медленно темнела, становясь иссиня-черной, но я не расслаблялась, сосредоточено повторяя ключ, чувствуя, как под пальцем пульсирует в такт, как будто медленно проворачивались где-то там зубцы замка. Наконец, последний такт был завершен и зашевелилась змея, сразу же зашипев. Я зашипела на нее в ответ, отняв палец.       — У всех заработало? — спросила я, осмотрев напряженные лица.       Они вразнобой кивнули, не став осматривать левые руки. Видимо, и так чувствовали. О, эти татуировки, оказывается, целая система: мало того, что они связывали друг с другом, а Редл в центре мог вообще отследить каждого, так и они могли чувствовать других носителей, если те поблизости. Более того, даже обмениваться короткими мыслями-сигналами, но, опять же, зависит от расстояния. Для этого им надо было стать спокойно и сосредоточить все внимание хотя бы на пару секунд, так что в бою неприменимо. Все это я знала от наставника, который вдобавок разработал щиты и барьеры на основе проверки наличия этой татуировки, напоминающие распознающую систему свой-чужой.       — Наставник сказал продержится примерно пару часов, — добавила я на всякий случай. — На это время дементоры будут вас обходить.       Некоторые снова покивали, остальные же дожидались чего-то. Вопросов не задавали, но… Так как система меток была завязана на Редла, то как только магия в них иссякнет, татуировки снова станут обычными. Был бы он в силе, он бы продолжил поддерживать их своей магией, а так… Ладно уж, пары часов точно должно хватить.       — Все готовы? — уточнила я еще раз.       — Все, — ответил за всех Долохов и принял командование на себя: — По метлам!       Каждый держал подмышкой по метле, но я заметила пристегнутые ремнями мешочки и сумки у некоторых. Наверное, расширенное вместилище для всякой всячины. Долохов говорил, что возьмут запасные метлы, если вдруг эти сломаются или понадобится, как это называется, для себя и для того парня, которого из Азкабана заберут. Конечно, можно тех посадить позади, но метла с двумя седоками медленней, чем с одним.       Летели клином. Впереди Долохов и я, которая, по идее, должна указывать дорогу. Направление я взяла приблизительное, так что когда услышала в ответ на вопрос отдаленные голоса дементоров среди мокрых и холодных туч, в которых мы скрывались, выдохнула от облегчения. Они-то уж чувство направления не потеряют. Я сказала одному ждать, следя за этим утесом, на всякий случай, и еще десяток должны были ждать поодаль. Среди моря меньше шансов что их кто-то заметит.       Пожиратели восприняли мелькнувших среди облаков дементоров стоически и ходу не сбавили. Дементоров было немного, но они появились и справа, и слева, и впереди указывали дорогу, то исчезая в темных облаках, то появляясь. Их присутствие чувствовалось даже если их было не видно: холод и озноб сковывал тело похлеще, чем мокрые облака. Вынырнуть из этой облачности, спустившись например пониже, нельзя — мало ли кто-то будет лететь или корабль магловский какой. Вдобавок вокруг Азкабана также летали охранники на метлах.       Путешествие выдалось долгим… Я понимаю теперь, почему Лорд тогда, когда отправлялся со мной, аппарировал сразу где-то среди вод, откуда никакой суши не было видно. Когда вдали показалась темная башня Азкабана, я почти окоченела! Это при том, что я тепло оделась и применила согревающие чары! Маска холодила лицо, как лед, но хотя бы блокировала собой встречный ветер.       Как бы там ни было, Долохов дал команду остальным останавливаться. Видимость оставляла желать лучшего, но это как плюс, так и минус. Мелкая морось все еще падала на лицо, ветер здесь как всегда был постоянно сильный, а холод пробирал до костей.       Дальше мне нужно было обратиться к дементорам, которые все еще мелькали вокруг. Сосчитать их сложно, но я чувствую, что их много… очень много. Это хорошо.       «Весь остров проверить» — отправила я мысленный приказ в пространство, — «Людей в камерах оставить, вне камер собрать в одном месте. Вперед!»       С моим последним словом, раздался голос нескольких десятков голосов вразнобой, но все были свистящими, шипящими, не похожими на человеческие. А затем среди туч собрались тени, быстро стекаясь вместе в одну и ту же сторону. Они слились в один большой поток, не десять не двадцать, а сразу около полусотни, будто врезались в остров впереди и растеклись в разные стороны, окружая его словно пчелиный рой. Другая часть дементоров облетала пространство вокруг острова, разыскивая ту охрану, которая должна дежурить на метлах.       Минут двадцать мы подождали, а затем обратно подлетел, представившийся Четвертым. Наклонив капюшон, за которым виднелась лишь тьма, он сложил длинные синюшные пальцы вместе, угодливо обратившись:       «Госпожа, все готово. Вы можете ступить на остров»       «Отлично. Сопроводи сначала к охране»       — Можем лететь, — вслух сказала я, покрепче сжав древко метлы, чтобы ее не сносило в сторону ветром и направила ее к острову.       Пожиратели летели позади, я смотрела вперед, осматривая остров, где сейчас находились множество дементоров. Часть из них патрулировала воздух, свободно нас пропустив, а другая — парила почти над землей, окружив плотным кругом сжавшихся людей, закрывавших глаза, уши и рот руками. Ни о каком сопротивлении и речи не шло. Охрана выла от ужаса, я чувствовала, как аура изголодавшихся дементоров усилилась от их жажды эмоций, которыми они напитывались от людей. Я пересчитала — вся дюжина. Судя по их состоянию, вряд ли они что-либо осознают вообще.       «Палочки забрали?»       Дементор повел рукой, указав на сваленные небольшой кучкой, как для хвороста, деревяшки поодаль.       «Где их метлы?» — спросила я, но в ответ от Четвертого молчание. Кажется недоуменное… Ах да. Вопрос я переиначила: — «Кто-то из них летал в воздухе?»       «Никто, госпожа» — последовал незамедлительный ответ, — «Все находились внутри башни. В комнате для человеческой пищи»       А-а-а, так это они как раз ужинали похоже. Или грелись там. Все-таки холод собачий, как будто зима до сих пор. Даже земля в изморози… Хотя это может быть из-за большого количества дементоров. Очень уж неосмотрительно охрана забила на регламент.       «Патрулируйте на всякий случай воздух» — решила я. — «Возможно, вы кого-то пропустили»       Четвертый снова склонил капюшон, тут же через секунду взмыв вверх раздавать приказы.       Я оглянулась назад, заметив практически белые, настолько они были бледными, лица. Пожиратели стояли теперь кучно, следя за пролетавшими вблизи дементорами с палочками в руках, а Долохов неотрывно смотрел на стонущих от ужаса охранников-людей.       — Они присмотрят за охранниками, — сказала я, а Антонин чуть вздрогнув, оторвался, переведя на меня взгляд. — Можем идти наверх.       — Забираем всех или только наших? — негромко и сипло уточнил Эйвери, стоявший ссутулясь.       «Наших» — это он наверное про тех, кто с меткой… Или все-таки про всех знакомых. В принципе, все-равно.       — Берите, кого считаете нужным, — пожала плечами. — Обратно всегда успеют попасть.       Пожиратели, получив разрешение, не пошли сразу ко входу в башню из черного камня, и только едва я двинулась туда, потянулись следом, словно утята. Сравнение меня позабавило, впрочем, это я уверена, что дементоры меня не тронут, но даже мне жутковато ощущать настолько большое их присутствие. Это давит на ощущения даже с учетом того, что их жажда не направлена на нас.       Метлы оставили внутри, на первом этаже, прислонив к стене, оставили на всякий случай здесь же для охраны двоих Пожирателей: Крэбба и Макнейра — как я поняла, особо крепких психически.       Двери на верхние этажи с камерами в этот раз были открыты и я с интересом поднялась дальше по лестнице. Помещения здесь были меньше складских, которые находились в подземной части, и административных, которые на первом этаже, но все же шагов десять в ширину где-то были, судя по тому, что я видела. Просторный коридор и множество небольших одиночных камер с простейшими железными дверями-решеткой. Некоторые из них пустые, из десятка заняты всего три, откуда таращатся на нас вполне приличного вида двое мужчин и одна женщина. Камеры располагались так, что не просматривались из соседней. Группа колдунов, которые шли за мной, не проявили к ним никакого интереса. Честно говоря, больше их внимания привлек дементор, зависший в конце коридора у высокого окна без стекла, которое эти создания использовали вместо дверей. Дементор молча смотрел на них. Ну как, смотрел… Он же слепой, но куда повернут капюшон и направлено его внимание я чувствовала.       — Здесь никого не забираем? — уточнила я на всякий случай у не проронивших ни слова Пожирателей.       — Здесь только мелкие нарушители, — ответил мне седой Треверс. — Нам нужно на верхние этажи.       Ах, я свернула с лестницы слишком рано.       — Тогда ведите, — быстро сориентировалась я.       — Думаю, мы все равно должны осмотреть все, — сказал свое слово Селвин. — Чтобы никого не пропустить.       На это я согласно кивнула. Селвин и Гойл пошли впереди, Треверс, Нотт и Эйвери — плелись позади. Долохов, я заметила, никуда не рвался, стоя рядом со мной и по лестнице поднимаясь также вровень, благо та была также просторной.       Так пошли обходить один этаж за другим. На каждом обнаруживались по одному-двое молчаливых дементора, следивших за живыми, но не препятствовавших нам. Встретившаяся парочка в черных рваных плащах на лестнице посторонилась, зависнув под потолком. На десятом этаже наконец, нам улыбнулась удача.       — Йо! — воскликнула я в качестве приветствия, чувствуя, как голос обрадовано зазвенел.       В камере, на худосочной лежанке скрутился парень-подросток, пытающийся явно от холода сжаться. Он смотрел с глупым видом сквозь решетку двери, не спеша даже подниматься       — Не узнал? — не поняла я, потом поднесла левую руку к маске, и вздохнула, опустив ее, так как вспомнила о все еще действующем Оборотном.       Ладно, обьяснения можно отложить на потом. Направив конец палочки в сторону замка, вовремя одернула себя и обернулась к Долохову, чтобы отпер невербальной Алохоморой. Ричард смотрел то на меня, то на Антонина.       — Выходи, — хмыкнула я. — Пошли горячий чай пить. С конфетами.       — Л… Л…Ли?! — завопил он, дернулся, резко привстав и грохнулся с кровати на подогнувшейся ноге, едва успев выставить руки, чтобы не удариться лбом.       — Потом! — выставив руки, быстро воскликнула я, предвосхищая все вопросы. — Все потом!       Ричи широко улыбался до ушей, глядя мне в прорези маски. Видно, манеру речи признал все-таки несмотря на Оборотное. Выглядел он слегка очумело, будто все-таки ушибся, но в остальном, недолгое заключение на него не слишком повлияло. На нем была большеватая для него простая серая мантия, судя по виду, форменная, на которых я здесь когда-то лежала.       Пока я разговаривала с Ричардом, Пожиратели вытащили из соседних камер еще двух молодых парней. На вид им было лет по двадцать. Они благодарили тех, кто их освободил, и судя по разговору, я догадалась, что какие-то дети знакомцев.       — Ли, — снова вдохнул воздуха Ричард, на что я шикнула на него, но Долохов успел отвесить подзатыльник, от которого Ричард вжал голову в плечи.       — Не видишь маску? — грозно нахмурил брови Антонин. — Не знаешь, что говорить, тогда молчи.       Ричард под его взглядом присмирел, но судя по виду, что-то все-таки очень хотел сказать и я вопросительно подняла брови, затем уж вспомнив, что он этого возможно не видит.       — Надо еще отца с собой забрать, — быстро и настойчиво сказал Ричи. — Без него нельзя уходить. И дядю.       — Пойдем, конечно, — расслабилась я и вздохнула. — Найдем этих двоих… Наверняка на верхних этажах ждут.       Долго вести беседы никто не собирался, обмолвились несколькими словами и дали указание освобожденным спускаться вниз и ждать там остальных, отправив с сопровождением одного из Пожирателей, который затем вернется. Селвин полушепотом настойчиво втемяшивал освобожденным, чтобы они не творили глупостей и никуда не пытались сбежать. На всякий случай я сказала также дежурившему у дверного проема наружу дементору, чтобы сопроводил их. Мало ли, другие дементоры накинутся еще.       Правда, чуть не оплошала, забыв маленькую деталь, благо о ней не забыл Долохов и другие Пожиратели. Ричард меня узнал, сказав имя, а я говорила, что хотела скрыть свое участие, да и Оборотное не просто так пила. Так что они быстро применили Обливиэйт на оставшихся узниках даже прежде, чем я сообразила. Многие упрашивали их выпустить, но я старалась игнорировать эти просьбы, как и Пожиратели — никто не может сказать, почему они здесь.       После десятого этажа, уже реже попадалось, чтобы камеры были заполнены, мы одного за другим отправляли вниз ждать остальных. Были и женщины-заключенные, хотя значительно меньше. Увидев крохотную, растерянную фигуру Амбридж в камере, я прошла мимо, ни о чем не сожалея.       Пожирателям я тоже не особо доверяю, но с ними поговорил Редл и хотя бы его они до сих пор уважают. Так что риск их вреда мне получается ниже, чем от кого-то левого. Не учитываю даже, что Амбридж продемонстрировала себя во время, когда преподавала в Хогвартсе, как некомпетентного преподавателя, слабую волшебницу, с большими амбициями и сомнительными методами.       Ричи на каждом этаже рвался вперед, первым осматривал камеры, проходя по коридору, а затем медленно и разочаровано возвращался. Он пошел с нами, не став спускаться вниз.       Понятия не имею, кого Пожиратели собирались выпускать… Разве что Селвин нашел уже здесь троих родственников. Редл был прав, похоже, их реально много.       На верхних этажах сидели уже явно осужденные по самым тяжким, тут и нашлись меченые Пожиратели.       Некий черноволосый Руквуд с лицом изрытым оспой, пожал руки всем и каждому из Пожирателей, поздоровавшись и душевно обняв. Его представили мне, как «миледи», он поклонился, искоса взглянув на Ричарда. Не захотел спускаться вниз, сказал, что с нами пойдет. Глаза у него были пытливые и внимательные, но взволнованные. Боялся что ли, что бросят теперь тут?       Встретилась я и с обоими Кэрроу — близнецов поместили в соседние камеры. Оба тут же принялись мне кланяться. Алекто подобострастно улыбалась с блестящими глазами, а Амикус демонстрировал кривые уже заново давно пожелтевшие зубы:       — Миледи, мы всегда вас поддерживали! И будем поддерживать!       Покивала им без особого интереса, дожидаясь пока эмоции схлынут и их можно будет отправить на нижние этажи.       Узнала еще Яксли — еще не совсем старого Пожирателя с сухим, казавшимся мне хищным, лицом, покрытым морщинами. Его сняли прямо с места главы Отдела магического правопорядка, но дали всего два года. Оставаться он не пожелал и сказал, что тоже пойдет со всеми нами наверх:       — Смею надеяться, сегодня я вам еще пригожусь, — самодовольно сказал он, несмотря на то, что стоял в серой робе и без палочки.       — Чем же? — хмыкнул глумливо Эйвери.       — Вы забыли, кто держал половину Отдела правопорядка на крючке? — надменно поднял он брови, удивительным образом смерив его уничижительным взглядом. — Не думайте, что я намерен плестись позади.       К чему были все эти фанфары, я так и не поняла. Наверное, он из того типа людей, которые в любой ситуации стараются показать себя абсолютно необходимыми и незаменимыми. Правда, глянул на меня он сразу как-то оценивающе. Прогонять силой его никто не стал, позволив присоединиться, но вперед лезть не дали, справедливо сказав, что толку с него, как с летучей мыши молока. А он рвался!       Небольшая группка медленно превращалась в толпу и кто-то вынужденно оставался дожидаться на лестнице, пока остальные осматривали камеры. Но к дементорам, дежурившим на этажах, они все равно не рисковали приближаться. Я не спрашивала, не выветрились ли у них метки, думаю, сами скажут, если что.       Мальсиберов я встретила с искренней радостью на двенадцатом этаже. Оба выглядели такими же худощавыми, как и раньше, но еще и измотанными. Если некоторые радостно встречали Пожирателей, то эти ребята сухо пожали коллегам руки, будто дементоры из них уже успели вытянуть все эмоции. Я даже спросила у дежурившего тут же плаща с капюшоном, но он ответил отрицательно.       Наконец, Ричи издал радостный клич, заглянув в ближайшую к лестнице камеру. Я поняла, кого он там увидел еще до того, как он обернулся:       — Скорее! Откройте камеру!       У него палочки не было, а запасные никто не брал. Я прошла вперед, без труда протиснувшись между уже зашедших в коридор Пожирателей, и довольно ухмыльнулась, заметив Рабастана. Ричи уже стоял у соседней камеры, разделенной стенкой с этой.       Заросший Рабастан сверлил меня мрачным взглядом сквозь решетку, прямо у которой и стоял. Когда я прошла дальше, чтобы заглянуть в соседнюю камеру, где нетерпеливо переминался Ричард, — там находился его отец; Рабастан с чувством выдал:       — Ты довольна, да?       Я вопросительно обернулась назад.       — Здорово поизмывалась надо мной? — со злым лицом повысил он голос. — Весело было знать, что я помру, а потом в Азкабан попаду?!       Не успела я придумать, что такое резкое ответить ему, как его одернул Долохов, следующий за мной по пятам:       — Басти, давай без глупостей. Я тут задерживаться надолго не хочу.       Оба мужчины мерились взглядами три долгих секунды и, наверное, могли продолжать еще долго, судя по тому с каким гневом смотрел Лестрейндж.       — Ты на свободу хочешь или нет? — прямо спросила я.       Рабастан подумал, перевел на меня взгляд и выдохнул, опустив плечи и решетку, за которую схватился. Неужто подумал, что я его тут оставлю, раз я прошла вперед?       — Выпускать? — уточнил Антонин.       Я кивнула, но он дождался согласного кивка Лестрейнджа и направил палочку на замок.       Заинтересовавшись, почему я не слышу гневных или язвительных комментариев от второго Лестрейнджа, я снова заглянула в соседнюю камеру. Рудольфус с виду все еще спал, причем спал крепко. Подошедший Треверс отпер камеру и Ричи влетел в нее, будить отца. Я пошла вдоль коридора быстрым шагом, зная, что где-то и Барти должен быть здесь, на верхнем этаже…       Барти, непривычно всклоченный, грязный и небритый тоже прильнул к решетке, пытаясь разглядеть, что происходит. Пожелтевшая ссадина под ощутимо заплывшим глазом почему-то, а так целый и невредимый. Нотт быстро направил палочку на замок, открывая двери передо мной. Барти немного растерянно вышел, оглядывая ухмыляющихся Пожирателей… а затем отпрянул назад, заметив дементора.       — Выходи-выходи, — ухмыльнулась я. — Они не кусаются и даже не присасываются с поцелуями.       По-моему, Крауч не знал, что ему делать. Механически пожал протянутые руки. Приветствовали его все бурно, как старого приятеля: хлопали по плечу и глупо шутили. Даже чересчур бурно, как будто они здесь больше никого настолько рады не были видеть.       Тем временем, открывались и другие камеры и я почувствовала некое злобное, но радостное предвкушение.       — Этого и Рудольфуса Лестрейнджа я проведу отдельно, — негромко сказала я Долохову, снова ставшему за плечом, с удивлением заметив как при этом стихли все разговоры и негромкая беседа с ним стала всеобщим достоянием. — У меня с ними будет небольшой разговор, а затем мы к вам вернемся.       — Куда? — быстро спросил Ричи, вопросительно глядя то на меня, то на Пожирателей, надеясь, что кто-то даст ответ.       — Поговорить с ними надо, — ответила я спокойно, правда прозвучало по-моему довольно многообещающе.       Ричард, судя по виду, ничего не понял, но мне верил. Он неуверенно глянул на Рабастана, тот ничего не сказал.       — Одна пойдешь? — уточнил Долохов, нахмурившись.       — Нет, с ними, — кивнула я на стену с высоким окном в человеческий рост.        Пожиратели попятились назад в попытке держать дистанцию с четырьмя дементорами, которых я успела уже позвать пару секунд назад. Джагсон и Лестрейндж, оба без палочек, и сделать ничего бы не смогли, даже если захотели, окружившим их дементорам.       — Спускайтесь вниз, — сказала я, мысленно потирая руки.       Конечно, я ждала, что другие Пожиратели могут попытаться остановить, на этот случай я была готова сделать грозные красные глазки и позвать еще с десяток дементоров… или всех, что есть на острове. Сама башня, казалось, придавала уверенности — я все еще чувствовала здесь каждый уголок, как в доме на Гриммо. Но ничего не потребовалось. Даже попытавшегося было рвануть следом Ричарда придержали за плечи. Я сменила сопровождающих, остальные же, по-моему, собирались ждать снаружи. Думаю, им будет чем заняться, надо же как-то организовать всех, кого они хотят забрать для отбытия.       Джагсон не спускал застывшего взгляда расширенных глаз с дементоров, но момент был как раз тот, что нужен — без палочки он ровным счетом не мог ничего. Лестрейндж-старший так и вовсе не задумался ни о чем лишний раз и побрел с сопровождавшими плащами, которые обхватили своими длинными пальцами его предплечья.       Я отправила их впереди, позади тоже прикрывали дементоры, отчего на лестнице долгое время было слышно только хриплое рваное дыхание или его подобие из-под капюшонов. Дышали ли они в действительности?       Дементоры привели куда я и просила — на нижние подземные этажи. Я выбрала одно из просторных пустых помещений, оно напоминало скорее большую камеру с цепями, свисающими со стен и ржавыми кандалами на полу, и зажгла магический свет, заставив его парить под потолком. Хоть он обычно давал достаточно света, казалось, его не хватало для того, чтобы без напряжения глаз все рассмотреть, а плащи дементоров и вовсе будто его поглощали, становясь похожими на парящие в воздухе тени.       То, что меня засекут из Министерства за волшебство я не боялась — башня Азкабана сама по себе была окружена магией, а множество дементоров, проживающие здесь, создавали не меньший фон, чем на Косом переулке. Хотя я все же предпочитала осторожничать и не применять мощное колдовство. Да и обычное применять поменьше.       Двух Пожирателей поставили у стенки, лицом ко мне. Я держала в руке палочку, хотя и была уверена, что эти жутковатые стражи остановят их, что бы они не собрались выкинуть. Проверив часы, я сняла маску, глотнув Оборотного зелья, так как срок его действия в час почти подошел к концу.       — У меня остался к вам должок, — нарушила я тишину, покрутив в левой руке маску, прежде чем ее убрать в широкий карман. — Надо напоминать какой?       Джагсон и Лестрейндж молчаливо следили за мной темными глазами. В этом свете казалось, что их лица стали восковыми и поблескивали белки глаз. Похоже, разговаривать они почему-то не хотели, но какого-то дементора возле Джагсона это возмутило и он протянул синюшную руку к его шее, начав душить. Пожиратель пытался сопротивляться, но длинные пальцы сжимались слишком крепко для него.       «Достаточно» — сказала я, прежде чем он начал хрипеть и задыхаться.       Инициативный дементор отпустил его, оставив хвататься за горло и натужно проталкивать воздух в легкие. Джагсон схватился за стену, чтобы не упасть и, сфокусировав взгляд на мне, хрипло спросил:       — Зачем мы понадобились новой Темной леди… или лорду?       Какой недогадливый-то, а еще Барти говорил, что он у них за безопасность и информацию отвечает… Зря я уже выпила Оборотного повторно, пусть бы посмотрел мне в настоящее лицо. С другой стороны, и так поймет, а мне через болезненные метаморфозы дополнительно два раза проходить — когда трансформация схлынет и заново появится.       Прищурившись, я наблюдала за ним, Джагсон смотрел на меня без видимого понимания. Или делал вид, не поймешь, тут и легилименция не поможет. Это раздражает.       — Может, у тебя есть догадки? — вкрадчиво поинтересовалась у Лестрейнджа.       — Долг… — негромко сказал он. — Не ошибусь, если скажу, что речь идет о личных обидах. Есть шанс на то, чтобы оставить это в прошлом?       Сделав вид, что задумалась, я ответила:       — Нет. Разве наставник бы забыл что-то подобное?       Оба Пожирателя, как мне показалось, подавлено промолчали.       — Тогда позволите мне последнее желание? — задал Лестрейндж неожиданный для меня вопрос.       Теперь я действительно задумалась. Мне понадобилось пару долгих секунд, чтобы сформулировать предположение — Лестрейндж думал о Лонгботтомах.       — Ты не в том направлении думаешь, — фыркнула я. — Что тогда по-твоему делает здесь Джагсон?       Рудольфус медленно повернул голову, взглянув на коллегу. Видимо, в его голову дошло, что тогда бы здесь стоял не Джагсон, а его брат.       — Соображай, — усмехнулась я. — Что вы такого мне сделали вдвоем? Ну же, особняк Малфоев, подвал… и вы двое самоуверенных ослов.       Как я и думала, Джагсон только делал вид, что не понимает о чем речь. На его лице не отразилось никакого озарения, он просто повернулся, серьезно спросив, будто был готов:       — Есть для нас возможность расплатиться за нанесенное оскорбление другим путем? Я тогда не знал. Могу поклясться, что об этом никто никогда от меня не узнает.       Он что все еще думает, что я их убивать сюда привела? Хотя, если говорить о том, что сделал бы с ними наставник, если бы они сделали такое с ним… Редл бы, конечно, в такую ситуацию просто не попал, но если представить его в моем возрасте… Это смешно. Но он определенно, как минимум, запытал их до смерти. Не берусь утверждать, потому что не сомневаюсь в его изобретательности.       — Например? — заинтересовано склонила я голову набок.       — Что захочешь, — без раздумий ответил Джагсон.       Он как будто знал, что я скажу, что все им предложенное несущественно и мне лично от него никакой пользы — вон, наверху еще толпа таких же меченых. Такое ощущение, что не одна я сейчас представляю, что сказал бы наставник…       — Репутация у тебя подмочена, деньги мне не нужны, — протянула я. — Честно говоря, мне кажется, наставнику от тебя на том свете больше пользы будет.       Джагсон от напряжения подавшийся чуть ранее вперед, сжал кулаки, но не дернулся.       — Тогда, как насчет последнего желания? — подал голос Лестрейндж, а когда я взглянула на него, предложил: — Со мной можешь делать все, что захочешь, брата пощади и сына. Ради него.       Рудольфус смотрел так серьезно мне в глаза, что я даже устыдилась желания поиграть на их нервах сейчас. Отвела глаза, снова взглянув на Джагсона:       — А у тебя каким будет последнее желание?       Тот тоже думал недолго:       — По крайней мере, пусть это будет быстрая смерть.       Свои планы я не собиралась менять, но изобразила задумчивость. Не смотря ни на что, я собиралась рассчитаться со всеми долгами, но настолько радикально не собиралась это делать. Будь на моем месте Редл — этот бы точно заставил их замолчать навсегда, тем более, что мне и так дано право отправить их к наставнику в любой момент. Только вот… Ну вот хотя бы Лестрейндж — Ричи явно не обрадует снова остаться сиротой. У него, конечно, теперь и другие родственники найдутся, но все же своей рукой такого делать не хочется. Не за такой поступок, по крайней мере. Джагсон… Если я Лестрейнджа не могу заставить молчать, то смысл переходить к методам Редла в отношении второго? И вообще, я хотела отойти от методов Волдеморта, не уподобляться ему, создать себе другую репутацию… Что не помешает мне, конечно, сделать с ними то же, что они позволили себе.       «Прикуйте их лицом к стене» — ухмыльнувшись, я повернулась к одному из капюшонов и отдала мысленный приказ.       Дементоры пришли в движение, быстро заставив мало что понимающих узников повернуться спинами, а затем приковали к ржавым цепям. На вид те были уже не такими надежными, если порвутся, тогда придумаю что-то.       Джагсон повернул голову набок, пытаясь увидеть, что я делаю, а я как раз достала из кармана два увесистых ремня, снимая с них чары для облегчения веса. Повинуясь взмаху палочки, развернулся и взмыл в воздух сначала один, затем второй. Лестрейдж смотрел в стену перед собой, я видела только затылок. Джагсон выпучил глаза.       — Да-да, — подтвердила я, улыбнувшись еще шире. — Это то о чем ты подумал.       И наложила чары сначала на один ремень, а затем на второй. Сделать это было не сложнее, чем заставить танцевать ананас — строго заданные движения, только чуть более сложные, так что я подкорректировала в процессе. Затем уже оставалось только наблюдать, как синхронно свистят в воздухе ремни, отбивается эхом хлесткий звук удара и дергаются, зазвенев цепями, Пожиратели. Они не кричали от боли, только натужно выдыхали… Но это пока.       Наколдовав себе стульчик со спинкой, я с удобством в нем разместилась, наблюдая за происходящим. Других звуков здесь не было слышно. Дементоры стояли возле Пожирателей и шумно втягивали воздух… тем что у них заменяет рот и нос. Пришлось их мысленно одернуть, потому что они явно не могли устоять перед страданиями. Хотя, что-то мне подсказывает, что страдала у страдальцев не столько кожа пониже спины, сколько чувство собственного достоинства.       Где-то после двух десятков Джагсон стал издавать надсадные звуки сквозь сжатые зубы, но не кричал. Лестрейндж вообще только шумно выдыхал. Мне стало казаться, что этого недостаточно, раз он до сих пор может сохранять самообладание.       Я сбилась со счета, но когда где-то подошли к полусотне, Лестрейндж уже негромко надсадно стонал. Джагсон же и вовсе стал рычаще кричать. Хламиды на них, те самые серые мантии, стали пропитываться темными пятнами крови. Мне показалось, что этого достаточно.       Заклинанием освободила их, они — осели по стене без сил. Ремни пришлось обратно аккуратно свернуть, хоть они тоже были испачканы, и убрать в карман. Я развеяла созданный стул, убирая следы своего пребывания, и добавила:       — Если у вас вдруг проснется желание отомстить за попранное самолюбие, милости прошу. Тогда у меня появится повод вас убить. Если сильно разозлите, то могу и души уничтожить, правда потом наставник будет жаловаться, так что если соберетесь, то лучше тихо перережьте себе горло, ладно? — предложила я дружелюбным тоном. — Потому что наставник вас тоже по головке не погладит за нанесенный мне вред.       Повалившиеся на пол, тяжело дышащие Пожиратели, никак не отреагировали. Так как уже все подошло к концу, я прищурилась, вызывая нужные ощущения для вызова красных глаз:       — Я спросила, вы меня услышали?       Дементоры издали шипяще-свистящий звук, который даже без легилименции можно расшифровать как угрожающий. Пожиратели подняли головы, кивнув и коротко выдавив что-то согласное.       «Я забираю их с собой» — сказала я дементорам, надевая обратно холодную маску со змейкой. — «Проводите их»       Пожирателей подхватили за подмышки с двух сторон, буквально потащив по воздуху, так что носки простой обуви, похожей на надетые на ступни обычные короткие носки или мокасины, висели над землей. Дементоры принюхивались, пытаясь явно прихватить хоть каплю эмоций, так что пришлось напомнить им, чтобы не делали это с помеченными. То ли магия с меток уже стала сходить даже раньше, чем говорил Редл, то ли дементоры считали что с этих можно тихонько впитать эмоций.       Наверху, на первом этаже уже никого не было. Все стояли перед входом в башню Азкабана, видимо, в готовности в любой момент взлетать. Разбились по-двое, а кое-кто и по-трое седоков на метлах, если те были небольшого веса. Ричард, сорвавшись на бег, рванул тут же к отцу, которого также волочили дементоры, я мимолетно удивилась, что он их даже не боится, переживая за Рудольфуса.       Внимание мое привлекли светящиеся патронусы: какая-то небольшая птица и… росомаха. Точно росомаха! Как моя анимагическая форма.       — Чьи патронусы? — поинтересовалась я, указав на сияющих магических животных, отгораживающих людей от дементоров.       — Мой и птица Треверса, — ответил Долохов.       Я внимательно посмотрела на него, не зная даже спрашивать об этом при всех или лучше вообще даже потом не стоит… Я сразу была практически уверена, что росомаха его! Конечно, может быть просто совпадением, потому что обьяснить это чем-то в принципе сложно. Лучше потом как-то спрошу.       — Лучше уберите, — сказала я.       — Мы это на всякий случай, миледи, — добавил Треверс. — Лучше пусть держатся подальше.       — В том-то и дело, — вздохнула я, понимая, что ближе всего, прямо перед, кажется, сразу двумя десятками дементоров стоят Третий и Четвертый Альфы. — Они скорее останавливают остальных дементоров.       Четвертый явно рвался вперед Третьего и они издавали звуки весьма грозного сквозняка из-под капюшонов, что видимо, и заставило Пожирателей напрячься. Мысленно попросила их прекратить разборки и те тут же притихли. По сути Третий сейчас был на очереди по их установленной иерархии: он мне и во время битвы в Хогвартсе помогал, и сейчас организовывал, убедившись, что вокруг острова никаких людей больше нет. Да только Четвертый явно был нетерпеливым и рвался поскорее угодить, так как уже прошло некоторое время с того момента, как ушел Второй.       «Скажите ему, госпожа» — просвистел в моей голове торопливый шепот Четвертого, подплывшего ближе, несмотря на патронусов. Он скукожил пальцы перед собой словно пытался сложить их в молитвенном жесте. — «Моя заслуга в захвате нашей территории и нейтрализации людишек больше».       «Сохраняй субординацию!» — возмущенно зашипел на него, быстро подлетев ближе Третий. — «Ты должен был только исполнять команды! Ты берешь на себя слишком много!»       Другие дементоры позади них заинтересовано подтягивались, вытянув вперед капюшоны. Более того — еще любопытные слетались откуда-то с неба. Попахивало расколом среди такого необычного общества дементоров. Нет уж, раскола среди них мне точно не надо.       Я задумчиво почесала щеку. Точнее попыталась, скребнув ногтем по маске. Хорошо бы держать их в узде, чтобы не лезли со своей инициативой впереди паровоза. Второй был прям чрезмерно изобретательным.       Правда, если Четвертый действительно проявил себя в захвате острова лучше, то принижать его заслуги тоже не стоит. Судя по тому, что шепчут между собой другие дементоры, напоминая осиный рой, то все-таки часть точно поддерживает Четвертого. Сложно выбрать, но… Четвертого точно впереди Третьего нельзя отпускать, значит… значит, попробую отправить сразу двоих!       Приняв решение, огласила результат:       «Тихо!» — прекратились даже мелкие шепотки. — «Я рассужу вас. Третий уже показал себя ранее, избавив меня от врага, хотевшего навредить мне. Я освобожу его. Если командовал захватом острова Четвертый, то награжу и Четвертого, не откладывая»       Со всех сторон раздалось крайне шумное в ментальном плане «О-о-о!», словно от хора болельщиков, и совершенно бесшумно для обычного слуха, дементоры буквально задергались, заставив всех людей напрячься и стать кучнее.       — Чего это они? — услышала я голос Ричарда, явно не понимающего что происходит.       — Тихо ты, — тут же донеслось сквозь зубы мужским голосом, а когда я повернулась, успела заметить, как Рабастан, закинувший руку брата на плечо, ткнул Ричи в плечо.       Возможно, некоторые из них, как этот Лестрейндж, владеют хоть немного окклюменцией и слышат разговоры.       — Можете вылетать, — сказала я, осмотрев сквозь прорези маски молчаливо чего-то ожидавших магов и всего пару ведьм.       В самом деле не понимаю, чего они меня ждали. Или Лестрейнджа с Джагсоном? Та уж вряд ли у них настолько развито чувство общности. Скорей просто опасались, что дементоры их не выпустят без моего разрешения.       Теперь же, после долгого стояния неподвижно, быстро-быстро зашевелились, садясь на метлы. Заметив, как Рабастан с помощью Барти перекидывает брата на метлу перед собой, а Джагсон еле-еле усаживается при поддержке Нотта, не удержалась от язвительного комментария:       — Если кто-то свалится с метлы по пути, дальше будет лететь с помощью дементоров.       Шутки почему-то никто не оценил. Зато без промедления метлы стали подниматься в воздух одна за другой, правда, тут же замирали в нерешительности — сверху скользили среди низких темных туч тени дементоров, будто только того и ждущих.       Отдав мысленную команду пропустить всех, повторила вслух:       — Летите уже, они не тронут.       — А ты? — спросил Долохов оставшийся на земле вместе с еще несколькими.       — А я сразу за вами. Летите вперед.       — Тогда и мы подождем, — оглядел он грозным взором Пожирателей, — мы тебя сюда сопроводили, мы и обратно сопроводим.       Успевшие взлететь из тех, кто прибыл со мной, приземлись обратно, отгоняя остальных, говоря им вслед, что догонят. В главе отбывающих оставили только Макнейра, который судя по всему, мог хорошо сориентироваться по направлению в воздухе и не сбиться. Рабастан, безуспешно пытающийся усадить брата перед собой с помощью Ричарда, тоже прекратил попытки. Джагсон тоже вынужденно приземлился, так как метлу впереди него вел Нотт.       Я вздохнула. Встрепенувшись, крикнула вслед:       — Держитесь ближе к воде!       Не знаю услышали или нет. Надеюсь все-таки да. На всякий случай выжду чуть подольше, а то мало ли. Тучи низкие, как бы не прихватить разряд сверху и случайно кого-то не задеть.        Пожиратели, прибывшие сюда со мной, чего-то явно ожидали. Нервировало, что они даже не задавали вопросов, но это даже к лучшему. Мой взгляд упал на охранников-людей, которых дементоры все еще держали в плотном кольце. Оттуда все еще доносились невразумительные постанывания, как будто кому-то снился кошмар. Я ничего с ними не планировала делать, эти свидетели особо ничего не смогут рассказать, так как явно не в себе. А то, что смогут, будет мне и Малфою только на руку. Только надо бы их куда-то пока переместить.       — Что собираешься делать? — поинтересовался Долохов, расчетливым холодным взглядом смерив охранников, которых было едва видно за черными рваными плащами дементоров.       — Третьего развоплотить, — пожала плечами. — Отойдите лучше подальше.       — Какого третьего? — оказался каким-то образом совсем рядом Ричард, вопреки только что сказанным мной словам.       — Вон того, — указала я на дементора.       — А почему третий? — продолжил допытываться Ричи.       Я медленно повернула голову к нему. Он и раньше, конечно, мог задавать глупые вопросы невовремя…       — Я думал ты с этими что-то хочешь сделать, — быстро сказал Ричард, видимо, сообразив, как глупо прозвучал вопрос, и указал явно на охранников.       — А с ними что? — не поняла я.       — Они делали плохие вещи, — эта фраза прозвучала странно.       Ричард смотрел на них с неприкрытой ненавистью, поджав губы, явно с трудом удержав более грубые слова. Меня это насторожило и я подошла к находящимся в полубессознательном состоянии от действия дементоров охранникам. Дементоры влияли своей аурой и на меня, вызывая неприятный холод и тоску, но я отгородилась от эмоций, выбрав одного из охранников, чтобы заглянуть в глаза.       Так как те находились в бреду, похожем даже не на приснившийся кошмар, а на лихорадку с галюцинациями, их сознания были открыты нараспашку, и я смогла легко и быстро просмотреть воспоминания. Искала я все, что происходило здесь… И, к сожалению, нашла.       Прежде всего мой запрос касался Ричарда. Среди всех охранников были трое, которым тут было достаточно скучно, чтобы найти где и за чей счет утолить свое желание самоутвердиться. Как быстро стало ясно, когда я копнула глубже, сюда отправляли тех служащих и авроров, которые откровенно мешали другим в Министерстве. Эти трое, с откровенно паршивыми характерами и наклонностями. Остальные семеро… ничего не делали. Не могли сказать нет, даже если были против, и просто закрывали глаза.       Сначала заводила вовсе был один, остальные к нему присоединились не сразу. Давление, которое он оказывали на других охранников, заставляло их также пачкать руки, а став соучастником, отвертеться уже не удавалось. Они хорошо понимали, что здесь никто ничего не видит и они могут творить что угодно, но также понимали, что если информацию донесут, то наказание будет, и они сами могут оказаться в камерах.       По сути, ничем не лучше повязанных друг с другом Пожирателей… И методы те же. Отцу Ричарда угрожали, что сделают… всякое, с его сыном, так что ему досталось поболее. У него пытались буквально выпытать какие-то секреты и схроны с драгоценностями и за эти несколько дней, что прошли, они разочаровались в этой затее. Лестрейнджи говорили, что хранили все либо в доме, который уже и так обыскали, либо в Гринготсе. Так что садисты утоляли свои желания далее скорее по душевному порыву, из-за его несговорчивости. Вообще, даже странно было ожидать от Пожирателей, воспитанных на Круциатусе Волдеморта, что они легко сдадутся.       На самом деле, Рудольфусу Лестрейнджу досталось больше всего, потому что они надеялись, что он расколется быстрее, но и Рабастану изрядно досталось. Неудивительно, что он распсиховался, когда пришли его вызволять. Заплывший глаз Барти — их рук дело. Благо, совести не трогать Ричарда у них пока хватало, только поколотить для виду могли, выведя из камеры, но Ричи сильно сопротивлялся. Его бешеное поведение делало его очень неудобной целью.       Надо сказать, когда я просмотрела сознание каждого, настроение было улучшившееся после свершившейся мести Джагсону и Лестрейнджу, упало ниже нуля. Теперь понятно, почему Рудольфус был… да никакой. Ему эта небольшая месть была как припарка.       Внутри скручивалось что-то медленно и неторопливо, но так сильно, как тогда, когда я узнала, что Кан в плену у Волдеморта. А ведь я думала, что с Каном может случиться что-то подобное… Вроде обошлось, Лорд занимался им сам и по словам Малфоя, не шибко часто. Зато если бы я еще чуть дольше чего-то ждала, думая, правильно ли приходить сюда…       Охранники неожиданно стали приходить в себя, их взгляды становились осмысленными, они дергались, понимая, что окружены дементорами, но смотрели с ужасом мне в лицо. Точнее даже в глаза. О-о-о, я уже твердо решила, что некоторые живыми не выберутся.       «Кто Пятый?» — спросила я в воздух. — « У меня для него появилось задание»       Один из дементоров быстро возник откуда-то сверху, спикировав сразу передо мной, склонив капюшон.       — «Этот, этот и этот» — указала я пальцем. — «Они должны страдать здесь безсрочно. Я не хочу чтобы они умерли легкой смертью»       Вспомнился Джагсон. До него, как и до других просто не слишком дошли руки у этих двух горе-авроров и одного служащего отдела правопорядка, занимающегося в основном ловлей шутников, взрывавших маглам унитазы.       Пятый внимательно вникал, ожидая видимо, сигнала, что я закончила. Подумав, я добавила:       — «Если кто-то попытается их отсюда забрать, не отдавать. Остальных по камерам. Время заключения…»       Тут я всерьез задумалась. Пару месяцев назначают тем «шутникам», которые в свободное время издеваются над маглами, как с теми же взрывающимися унитазами. Сколько могла бы выдать им текущая судебная система? Хоть я штудировала законы, я не могу так сходу сказать сколько бы дали за превышение полномочий. И в то же время уверена, что даже месяца им хватит, потому что дементоры уж расстараются ради меня.       Хм… Они сами не перешли черту. Пока что. Но глаза закрывали, хотя знали все или догадывались. В условиях закрытого острова, где в смерти заключенного ничего подозрительного нет, не удивительно, что могут произойти страшные вещи. Это дементорам плевать на все, кроме эмоциональных страданий. Физически им незачем узникам вредить.       «Три месяца» — решила я. — «На тех же условиях, что и остальные узники. Это все»       «Исполню ваше желание с удовольствием. Они будут жить в самом своем страшном кошмаре» — горячо пообещал Пятый, насколько это может сделать эмоционально в принципе безэмоциональный дементор. Но длинные пальцы в струпьях у него взволнованно дрожали. — «Если госпожа захочет лично убедиться в исполнении ее приказа, мы рады будем ее здесь встретить»       Я кивнула, спохватившись, что он слепой, и затем подтвердив вслух:       «Посмотрим»       Убедившись, что это все приказы ему, Пятый позвал с собой еще с десяток дементоров, которые подхватили пытавшихся слабо сопротивляться и воющих от ужаса охранников в сторону башни. Пожиратели расступились в стороны, пропуская их. Патронусы даже не знаю когда исчезли.       Троих потащили явно вниз по лестнице, остальные отправились наверх. Надо думать с нижних этажей достать их кому-либо сложнее… В принципе, если на острове большое количество дементоров, никто не рискнет лезть. С Азкабаном даже Министерство всегда опасалось что-либо предпринимать, чтобы не потерять хотя бы видимость контроля.       Проводила я их взглядом спокойно, чувствуя, как внутри все заледенело, причем причина вовсе не в холодной погоде. Пожиратели терпеливо ожидали, не говоря ни слова, также проводив взглядами дементоров, исчезнувших в башне.       — Так-с, — мрачно повернулась я к Третьему и Четвертому, ожидавших своей очереди, но снова повернулась к Пожирателям: — Отойдите подальше.       Те отступили на два шага и дальше стоят. Ричард глазеет по сторонам на дементоров, как ни в чем не бывало.       — Тебя они что совсем не пугают? — спросила я то, что интересовало меня последние полчаса.       — Ну, они жуткие, — наморщил лоб Ричи. — Но не то, чтобы сильно.       Я прислушалась к ощущениям с помощью легилименции и действительно — Ричард не боялся их. Скорее он испытывал что-то вроде удовлетворения оттого, что охранников утащили дементоры. Даже взрослые Пожиратели надежно спрятавшие чувства за окклюментными щитами, стоят напряженно, а Ричи хоть бы хны — ну летают вокруг и летают. В этом было что-то… ненормальное. Я и раньше замечала, что у него с эмоциями какая-то странность, но скидывала все на чрезмерную эмоциональность. Впрочем, не время сейчас думать о том, что это на него так могло повлиять, что он родился здесь. Пора бы уже заканчивать и возвращаться.       — Еще дальше отойдите, а лучше за стены башни, — помахала я рукой в нужную сторону.       Пожиратели стали переминаться с ноги на ногу, не спеша исполнять указания. То ли башня их так пугает, даже мне в ней как-то неуютно, то ли боятся, что я исчезну, как тогда после сражения с Лордом.       — Может, я хотя бы останусь? — предложил не слишком уверенным голосом Барти.       — Если я тебя случайно испепелю, то скажи мне зачем я вообще сюда приходила? — вспылила я, чувствуя все еще что глаза красные, но не желая глушить эмоции, которые мне сейчас нужны.       Такое обьяснение возымело эффект и не только Барти, а они все отошли к башне. Там перегруппировались, сосредоточившись вокруг тех, у кого есть палочки, а часть действительно решила, что лучше переждать на первом этаже башни.       Я отошла подальше, еще метров на сто. Обернулась, убедившись, что Пожиратели стоят на месте. Сказала стать Третьему и Четвертому рядом.       Подумала, и расстегнула мантию, стянув с плеч мантию-невидимку, которая надежно висела обратной стороной. И сразу стало так хорошо, так легко! Воздух стал будто приятней и теплей. Ветер, непрерывно обдувающий крохотный остров со всех сторон, как и в прошлый раз, исчез, оставив паркое ощущение. Башня Азкабана даже стала выглядеть не такой угрюмой и неприятной.       Я поманила к себе двух дементоров, а когда они оказались прямо перед моими выставленными ладонями, выпустила магию, позволив ей разорвать пространство черной молнией. На пару секунд ослепило даже меня. Грохот сотряс землю, что я едва устояла на ногах. Впрочем, в голове шумело и земля под ногами продолжала слегка покачиваться даже когда я проморгалась. Зато двух дементоров не было — только большая обгорелая трещина в земле. А сверху, над головой, летали и неистовствовали оставшиеся дементоры, издавая невразумительные вопли в ментальном плане. Их направления полета словно сходились в спирали над моей головой, создавая ощущение какого-то первобытного танца — дикого и притягивающего взгляд.       Встряхнувшись, я осмотрела почерневшую от копоти руку. Рукав обгорел — невелика беда. Все-таки магии я в это влила побольше обычного на всякий случай. Осталось только смыть этот странный пепел на руках. Но больше повторять такой опыт не буду. Чудом себя не задела, просто чудом! Мантия впереди будто обожженная! Благо пропитанная специальными зельями и устояла, защитив мое тело. Маска, как ни странно, тоже. Надеюсь и волосы обошло. На ощупь, по крайней мере, на месте.       Чтобы смыть копоть с рук я решила спуститься по камням поближе к морю. Не хотелось пачкать палочку. Раньше-то я создавала немного воды, а сейчас даже разыскивать воду где-то не надо, если она вот — в шаговой доступности.       Руки терла я тщательно, так как эта копоть отмывалась тяжело. Несколько минут я ловила брызги волн и терла кожу, морщась от того, насколько вода холодная. Затем вытерла руки об черную мантию и достала чистыми руками мантию-невидимку. Когда я в нее облачилась и застегивала уже сверху черную мантию, услышала голос Крауча:       — Давай помогу, — он осторожно спускался с камня повыше вниз.       Недоуменно наклонив голову, хотела уже было спросить, с чем он хочет помочь, как Барти подхватил меня под руку.       — Не боишься, что прокляну? — поинтересовалась я.       — Тогда получится, зря сюда за мной приходила, — парировал Барти. — Смотри под ноги, тут скользко.       А то я не заметила, когда спускалась. Впрочем, до меня дошло, что он опасался, что свалюсь в воду. Да и не он один — у края, где начинались камни, выпрямился еще и Долохов, выглядывавший оттуда на присядках. Остальная толпа рискнула покинуть пост наблюдения и теперь осматривали место уничтожения дементоров.       — Теперь всё, по-о-о… — челюсть невольно свело от зевка. — …летели.       Долго уговаривать никого не надо было. Сели по метлам, Рудольфуса придерживал перед собой Рабастан, а вперед ему не давал упасть сидевший перед ним Ричи. Барти выделили личную метлу, видимо, были отдельные. Долохов тоже имел собственную, да и я, конечно. Я немного надеялась, что Джагсон свалится, чтобы успеть приказать дементорам из сопровождения его подхватить прежде, чем успеет кто-то на другой метле, но тот вцепился в Нотта перед собой крепко. Пусть и ерзал на месте, судя по лицу сжав с натугой челюсти.       Вернулись мы в ту же редкую рощицу, где ждали вылетевшие раньше. Дальше о них должны были позаботиться Пожиратели, подготовить портключи в безопасные места, прежде чем они подберут себе новые палочки и прочая.       Приземлившись, я достала палочку, собираясь аппарировать, как Крауч опять подбежал:       — Ты же домой? Давай я нас аппарирую.       Он мне что предлагает отдать ему палочку? Среди Пожирателей?! Видимо, Барти сам понял что предлагал, судя по тому, как прикусил язык. Он быстро исправился:       — Подожди меня, сейчас найду кого-то, кто аппарирует нас обоих.       — Я и сама умею, — возразила я, нахмурившись. — Ты что забыл?       Судя по поджавшимся губам, не забыл. Просто, как обычно, не был уверен, что это безопасно. Одно дело, когда я аппарировала в экстренной ситуации, когда другого выхода не было, и совсем другое в обычное время, я ж и экзамен не сдавала.       — Подожди немного, — повторил он, собираясь уже направиться к переговаривавшимся Пожирателям и остальным беглецам, которые посматривали с любопытством в эту сторону.       — Не буду, — окликнула его, заставив остановиться. — И я не домой, — добавила я, криво ухмыльнувшись под маской. — Ты сначала с гадюшником у себя дома разберись, а потом я еще подумаю.       Крауч развернулся, открыл было рот, собираясь то ли что-то сказать, то ли схватить, чтобы остановить аппарацию, но я уже ее закончила, оказавшись в переулке недалеко от «Дырявого котла». Оттуда уже вышла, сняв маску и быстрым шагом направившись прочь. Аппарация сама по себе была колдовством, пусть и довольно часто применяющимся. Пока же на мне все еще Надзор, я могла аппарировать, но соблюдая осторожность и, как и со всеми остальными чарами, лучше было делать это в местах с повышенной концентрацией магического фона. После моей черной молнии в Азкабане, магический фон должен был на довольно большое расстояние рассеяться, чтобы скрыть мои следы.       И все же, пройдя две улицы я свернула в еще один переулок с мусорными баками и позвала Кикимера. Затем, уже оказавшись на Гриммо, выполнила несколько простых заклинаний, чтобы сбить последние примененные заклинания с палочки.              ***              С утра я завтракала, смакуя сегодняшнюю главную статью, сообщавшую о беспрецедентном побеге из Азкабана. Правда после такого сенсационного заглавия уточнялось, что предыдущий «беспрецедентный» был три года назад, когда также сбежали верные последователи Темного лорда.       Была тут же и статья Малфоя, с которым мы заранее уговорились, что я наслежу магически на острове и теперь газеты кричали о сильнейших магических всплесках непонятного происхождения. Люциус Малфой единственный рискнул дать им обьяснение и успел, конечно, первым:              « — Это ни что иное, как деяние самой Магии — магии Темного лорда. Даже после его понятной человеческой смерти, мы все могли наблюдать феномен массового воскрешения. Милостью своей и магией он не создал еще большие разрушения в ярости на своих противников, а обернул свою силу на то, чтобы вернуть к жизни своих последователей и детей, оказавшихся там по чистой случайности, а то и попущению администрации школы Хогвартса. Каждый, кто присутствовал там слышал его глас. Темный лорд был ужасен в своем гневе, но все же смилостивился к детям, будущего нашего цвета.       — Значит вы утверждаете, что побег из Азкабана тоже его рук дело?       — Могу ответить согласием или отрицанием. Многих, кто по каким-то причинам оказался осужден за служение ему, он однажды воскресил, почему его магия не могла освободить их из заключения? Никто не знает, никто просто не обладает такими знаниями и силой, чтобы утверждать, как это работает! Но факт остается фактом, мы все, кто был связан с ним, почувствовали его присутствие вчера ночью на какой-то час, за который дементоры, которыми он ранее управлял, очевидно, выполнили его волю.       — Честно говоря, ваши слова вызывают у меня мурашки по коже, — нервно засмеялся я. — Уверен, знание, что Он все еще где-то здесь, невидимый и неосязаемый, вызовет нервозность также и у наших читателей.       — Разумеется, было бы гораздо проще, если бы его могли поймать и заключить в Азкабан наши бравые стражи порядка, — понимающе улыбнулся мистер Малфой. — Но этого они и при его жизни не в силах были сделать.       — Выходит, его последователи, оказавшиеся на свободе, продолжат теперь его дело?       — Вовсе нет, — уверенно отвечает мистер Малфой. — К сожалению, как оказавшийся в их числе пусть не по собственной воле, я могу утверждать, его время уже прошло. С той же уверенностью вынесу предположение, что произошедший побег и действия дементоров являются результатом беспорядочной политики нынешнего руководства Министерства магии по перемещению дементоров и вынесению пожизненных приговоров на основании служения Темному лорду. Если это продолжится в том же духе, он не только освободит своих бывших последователей, но и вновь их может воскресить. Никто, ни вы, ни я, не желает знать, что будет, если его воля не будет услышана.       — Он как-то выходит на связь с вами?       — И да, и нет. Мы не можем говорить с ним, узнать его желания напрямую, потому не можем предугадать, что он предпримет, если не будут вынесены определенные шаги. Но прошедшей ночью мы поймали четкий сигнал. Скорей всего, это была единоразовая акция. Темный лорд никогда не выгораживал своих слуг, даже наслаждаясь нашими страданиями. И если кто-нибудь из его бывших последователей совершит преступление, которое не будет последствием служения ему, то он покарает нас еще более жестоко. Поэтому я заверяю всех мирных жителей нашего магического мира — произошедшее не станет причиной увеличения числа преступлений»              Дальше в статье Малфой продолжал в том же духе, то успокаивая читателей, что ничего от этого не поменяется, то применяя почти незаметный среди строк шантаж с требованием руководству Министерства спустить это с рук и не преследовать носящих метки. Как и обещал, были и доводы в пользу того, что это пойдет только на благо магического мира, ведь многие последователи Лорда являются членами древних семей, бережно хранящих знания и традиции. При этом, себя обелять не забывал, утверждая, что осуждает жестокие законы прежней власти, которые упоминаются в последние дни в газетах. В некоторых местах, где он, к примеру, говорил о «милости Лорда к детям», Малфой уже явно завирался, но, буду надеяться, не многие вспомнят в этот момент его статью про то, как жестоко Лорд обходился с его сыном.       Думаю, Министерство через газеты специально перемывало косточки на тему того, что вот, смотрите, а предыдущее управление Министерства еще хуже справлялось! Возвращение дементоров и понимание обывателей, что этими темными существами никак не могут управлять, определенно скажется на репутации нынешнего исполняющего обязанности Министра аврора. Его и поставили туда чтобы навести какой-то порядок. Интересно, смогут ли Пожиратели подсуетиться, чтобы выбрали более лояльного им человека? Хотя они что-то и с тем, что многих из них переловили, не шибко-то справлялись. С другой стороны, Малфой предвидел эту ситуацию и потому к ней мы тоже подготовились.       Надо бы запомнить точнее статью, чтобы потом пересказать Редлу — думаю это его позабавит.       — Возьми, прочитай, — предложила я, протянув газету Дженне через стол.       Она сидела словно в воду опущенная, даже почти ничего не ела за завтраком. Взяла газету, да положила ее рядом с собой. Ну да, в последнее время она отчаялась от новостей.       — Почитай-почитай, — усмехнулась я. — Там списка нет, но твой хахаль уж точно на свободе.       Дженна распахнула удивленно глаза, а в следующую секунду судорожно развернула газету, быстро листая страницы. Так как я читала первая, ее мать, миссис Грейсон, тоже заглядывала в газету с интересом. Лиза сидела напротив и пыталась что-то увидеть, в конце концов, встала, обошла стол и села на стул рядом с Дженной.              ***              Николсон через день прислал сову со своим потрясением от случившегося. «Ежедневный пророк», являющийся, как всем известно, гласом самого Министерства, вовсю обсасывал косточки руководству Министерства, которое до сих пор не могло выдать четкого списка сбежавших из Азкабана. Подозреваю откуда руки росли.       Руководство Министерства оказалось в крайне неприятной ситуации. О том, что оно должно будет что-то с этим сделать, чтобы сохранить лицо перед всеми представителями магического мира, меня предупреждал Малфой заранее. Они просто не могут согласиться с амнистией, которую предлагал Малфой, пусть тот хоть сотню таких статей выпустит. Совсем все связи Люциус не потерял, бахвалился, что компромат на некоторых имеется и рычаги давления найдутся. Проблема в Кингсли, который сейчас за главного — он идейный и окружать он старается себя такими же. В одном повезло — членов Ордена немного осталось и выбирать ему политических соратников почти не из кого, а компетентных в этом деле людей и того меньше. Артур Уизли, конечно, со своего места никуда уходить не хочет, но тем не менее в политической жизни все равно участвует и те же законы продвигал.       Так что Люциус предлагал бросить Министерству кость заранее и предложить самостоятельно приемлемый вариант, как они могли бы сохранить лицо. В противном случае, они вместо амнистии скорее бы опять охоту на Пожирателей устроили или на более мелких сошек, кто был замечен в соучастии. Это может даже подтолкнуть их к более жестким методам, как перешел к ним тогда Крауч-старший на том же посту, когда Министерство показало свою полную несостоятельность в противостоянии Лорду.       Действовать надо было осторожно, а вариантов у нас и так было мало. Так как Министерство катилось сейчас на волне победителей (вообще не заслужено, учитывая, что они при свержении Волдеморта даже рядом не стояли, разве что Кингсли выступал), то по итогу нужно повернуть так, чтобы выглядело, будто не они расписались в собственной ущербности постфактум после побега, как было еще при Фадже, а наоборот — это они сурово все порешали, как тогда когда дементоры внезапно исчезли, и по прежнему контролируют ситуацию. Чтобы они не Малфоя в Азкабан упрятали за слишком быструю реакцию, а приняли наши условия.       Люциус Малфой предлагал подключить к этому делу дементоров — дать им приказ напасть на какой-то город, а Пожиратели сделают вид, что их ловят. Министерство, как только увидит сколько этих дементоров, на пятую точку точно присядет. Но мне этот вариант не понравился. Запустить дементоров в магловский город… Да если ни один из них даже не поддастся искушению вытянуть чью-то душу и хорошенько с нее напитаться энергией, они и так ауру как всей толпой рассеют… Общественный резонанс определенно будет, да, и Пожиратели героически искупят свою вину, даже если часть из них при этом погибнет. Но сама идея отстой.       Малфой при этом отказе на меня тогда так посмотрел, что я вздохнула, без труда уловив его мысли:       — Если из-за меня погибло множество жителей Хогсмида, то это не значит, что я это желаю повторить. Они напали, причем тогда, когда все были истощены после битвы.       Взгляд у Люциуса был расчетливым, без капли тепла, но легилименция подсказала, что у него сейчас двойственные чувства: с одной стороны он испытал радость и облегчение, с другой — сожаление.       — Разумеется, вы были в своем праве, — подтвердил он. — Только это были не жители Хогсмида, хотя несколько из них действительно решили присоединиться, а наемники.       — Наемники? — нахмурилась я. — Откуда? Их привлекло Министерство или Орден Феникса?       — Скорее всего Орден, — пояснил Малфой. — Наемники, собранные в Ирландии, Уэльсе и Румынии.       — Румынии? — удивилась я.       — Верно, вы не ослышались. Сейчас еще уточняются личности и в газетах о таком предпочитают умолчать. Согласно моим сведением, Чарли Уизли, сын Артура Уизли, работал там в заповеднике для драконов. Драконоводы личности рисковые, не удивительно, что он смог уговорить кого-то вернуться с ним.       Вмешательство сторонних сил, пусть и наемных, меня несколько удивило. О тех магах, выглядевших отнюдь не как толстопузые владельцы трактиров, я старалась не вспоминать.       Вторым предложением Малфоя было продемонстрировать мне тогда свою силу еще раз. Василиска выпустить или самостоятельно устроить что-нибудь… В общем, я так и не поняла, кто был идейным вдохновителем движения Пожирателей, потому что Редл предлагал прям точь-в-точь похожее! По словам Люциуса, тогда Министерство вынуждено будет пойти на сотрудничество с Пожирателями ради моего розыска, а те будут водить его за нос. План никудышный, так я ему и сказала. Могла бы добавить, чтобы уж точно его убедить, что то же золотое трио уже знает о моей личности, но не стала. Может, они и не сообразили ничего, но тогда уж точно дойдет. Пока что достаточно было и моего «нет».       — Давайте-ка еще какие-то другие общество-полезные работы придумаем для них, — предложила я, поморщившись. — Что-нибудь менее разрушительное. Та работа, за которую никто не берется или для которой нужны определенные знания. И какая-нибудь благотворительность, вы же знаете.       Мы это долго обсуждали… К счастью, Министерство все-таки пошло на это. В противном случае, пришлось бы действительно подключать каких-то темных существ для создания беспорядков, чтобы эта работа для Пожирателей нашлась.       «Новая эра справедливости: Министерство вводит практику исправительных работ для бывших Пожирателей Смерти» — прочла я заглавие статьи в новом выпуске.              «Вчера Министерство магии официально объявило о вступлении в силу нового законодательного акта, озаглавленного как «Закон об альтернативных мерах магического правосудия в случае особой общественной опасности и нестандартных обстоятельств», инициатором которого стал нынешний исполняющий обязанности Министра магии — Кингсли Шеклболт.       Согласно новой практике, ряд осужденных за соучастие в деятельности Пожирателей Смерти, вместо пожизненного заключения в Азкабане, направляются на исправительные и общественно полезные работы под строгим наблюдением Министерства.       — Магическое сообщество заплатило высокую цену за то, чтобы снова обрести свободу. Но мы не можем позволить себе стать зеркальным отражением того, с чем боролись. Это не помилование. Мы выбрали путь, который не только восстанавливает справедливость, но и приносит пользу нашему сообществу. Эти работы станут вкладом в общее дело — в защиту, восстановление и развитие мира, за который мы боролись. Это не поощрение, это возможность заплатить за свои прежние злодеяния, возможность раскаяться и стать законопослушными членами общества. В противном случае, при повторных нарушениях закона, правосудие будет более строгим, возможно, мы даже вернем практику дементоров в Азкабане, от которой мы хотим отойти», — заявил исполняющий обязанности Министра Магии Кингсли Шеклболт на пресс-конференции.       Официальные лица заявляют, что это первый экспериментальный случай, но эта практика уже давно работает у маглов.       — За осужденными будет проводиться пристальный контроль, опасности для нашего общества они представлять не будут, — заверяет нас Главный аврор Уильямсон. — Кроме того, как рассудил Визенгамот, в правах они будут восстановлены после принесения клятвы в Министерстве, которая гарантирует то, что они не вернутся к прежним занятиям»              Про Обет, как ни странно, заговорил тогда Малфой. Он эту кухню гораздо лучше меня знает, помню его слова:       — Разумеется, на первый взгляд, это может показаться нашей стороне невыгодным, — пояснил Люциус. — Но нынешнее управление Министерства люди дела, привыкшие рубить с плеча. Кингсли Бруствер может решить, что лучше начать новые гонения, чем позволить потерять контроль над ситуацией. Вы сами видите, как резво он взялся ловить сторонников Темного лорда, но это лишь охота, вылавливание по-одному. Ситуация сейчас ныне такая, что Министерство вряд ли может себе позволить более активные военные действия, нас довольно много и мы не потеряли силы. У них новое руководство не устаканилось, у нас только что утерянное. Это может обернуться новой войной и многочисленными жертвами, вот только аврора это вряд ли остановит.       С беглецами Министерство уже ничего не может сделать, только ловить снова, мне же была ближе амнистия Крауча, да и Ричарда тоже, и похоже, как Малфой и предполагал, Министерство пошло на такие условия для их восстановления.       Явно скрепя сердце, хоть и промедлив два дня, уже постфактум Министерство все-таки вынесло решение о массовой амнистии беглецам, так и не объявив побег, а замаскировав его под исправительные работы, которые они уверяли, что будут контролировать. Я сомневаюсь, что они как-то смогут ограничить возможность колдовать, зато Пожиратели, чьи фамилии уже прогремели достаточно на судах, а лица — в розыскных листовках, смогут появляться в обществе практически свободно. Что мне и было нужно для Крауча.       Конечно, в новом руководстве Министерства все сразу не продумали, поэтому о тех же методах контроля они старались не говорить прессе, как и о прочих недоработках. Программа работ еще оформлялась, добровольное принесение Обета растягивалось на неделю в течении которой надо было явиться, но список возможных дел мы им заранее дали:       1. Сотрудничество с Министерством и помощь в нейтрализации темных артефактов, старых проклятий и других обьектов темной магии, ввиду наличия у них обширных знаний в этой области.       2. Работа со старой документацией, перебор дел маглорожденных волшебников, которые прошли через Министерство за весь прошлый год, розыск пропавших и помощь в возвращении.       3. Привлечение к уборке последствий магических катастроф и деяний магических существ от маглов для сохранения Статута о секретности. Также отлов и нейтрализация опасных магических тварей.       4. Пожертвования на больницу Святого Мунго, организация практик для повышения качества знаний в нейтрализации последствий проклятий.       5. Дополнительные работы по сбору лекарственных трав, восстановления зданий, наведению порядка и прочего.       Такой список и выдало Министерство, точнее Визенгамот, а если совсем точнее, то кто-то из тех его членов, на которого у Малфоя был компромат. Но благодаря ему стало отчетливо видно, что Пожиратели могут оказаться совсем не бесполезными и их знания, навыки и опыт можно использовать. Такими были наверняка участники внутреннего круга, хотя среди них встречались с виду бестолковые личности, к примеру, как Кэрроу. Хоть тот же Амикус действительно смыслит в темных искусствах, вряд ли его снова подпустят к преподаванию, но на всякий случай у него оставался пятый пункт.       Точный список заключенных, которые могли бы участвовать в программе, официальные власти так и не привели. Видимо, никто просто не мог пройти мимо дементоров для сверки, да и с самими дементорами договориться (еще бы!). Два дня официальные лица Министерства и лично Бруствер, ссылались на то, что ведется работа в этом направлении и в течении этого времени в Министерстве гудела работа, как же все это срочно организовать. И, видимо, дальше тянуть уже не стали — додавили их достаточно для амнистии, выданной без наличия имен и с расплывчатой формулировкой «всех, осужденных за пособничество Темному лорду».       Раньше я не могла бы и подумать, что освобожу от ответственности Пожирателей смерти, которых набралось навскидку где-то с полусотню, да еще и останусь довольна собой. Ричард прислал сову, что на некоторое время его отправят подальше, пока все не устаканится, а связной пергамент он потерял. Эх, опять новый готовить и ключи обновлять…       Редлу действительно новости пришлись по душе, несмотря на то, что я не смогла передать дословно все прекрасное интервью с Малфоем.       — Люциус что-то просил тебя сделать за эту услугу? — только уточнил наставник.       — Ничего, — наморщила я лоб. — Это действительно странно… Хотя я думаю, что это ему тоже было на руку, да и остальные ему за это спасибо скажут.       — Значит, Люциус решил играть в долгую… — протянул наставник, о чем-то задумавшись. — Вовремя сказанных слов маловато, чтобы просить большего, он поднимет ставку, чтобы получить еще больше. Ничего неожиданного.       Я нахмурилась, пытаясь понять его слова. Редл раньше говорил, что Пожиратели будут из кожи вон лезть ради магии, да еще и те, что похитрее, как Малфой, не будут просить этого прямо. Лорд их, как я поняла, слишком часто не баловал.       — Как часто ты с ними делился магией? — уточнила я.       — Только за заслуги, — ответил наставник. — Если за год никто нигде не мог сильно отличиться, тогда можно приурочить к какому-то событию на праздник и вознаградить нескольких за усердную работу. В твоем случае лучше пока ничего не делать. Они еще не поняли, что ты из себя представляешь и не решили, как с тобой обращаться, но если подумают, что легко смогут получить желаемое… это будет довольно раздражающе.       Я не могла не согласиться с этим. Пока что я не рассматривала всерьез, что с кем-то придется поделиться магией, хотя при Малфое мелькнула мысль. Но и Мальсибер-старший, например, меня прикрыл и я этого не могу забыть. Мне действительно не стоит спешить. Зато, наконец, все встало на свои места насчет того, что Пожиратели относились ко мне, когда я была в маске, насторожено, даже опасливо, и не спешили даже что-то говорить. Даже Ричарду рот вовремя закрывали.       — Раз уж с этим теперь все ясно, то займись теперь тренировками, в том числе тренировками ясновидения, — заключил наставник.       — Ла-а-адно, — протянула я.       Затем ожил связной пергамент с Краучем. Он написал, что навел порядок в доме и теперь хотел бы меня увидеть. «Хотел бы меня увидеть»… Это вызвало легкое раздражение и из-за него показалось, что результат этого «порядка» не совсем такой, на какой я рассчитывала.       «Камилла осталась в доме?» — написала я.       «Да,» — последовал ответ. — «Но она больше не будет вступать с тобой в конфликты.»       Хоть этого Барти не мог видеть, я недовольно поджала губы. Хотя… На что я вообще рассчитывала? Что Крауч отправит беременную жену к родителям, пока я живу в доме? Я уже думала об этом. Вульфы вроде бы вредить мне не собирались, скорей всего сделать так, чтобы я сама убралась восвояси. Домовики не пригодны для роботы в конюшне, особенно с магическими существами, в смысле, налить воды в поилку могут, но чего-то сложного от них ожидать не приходится. И меня определенно нагрузили бы работой, как домового эльфа. Если бы и это не вызвало бы у меня закономерного желания сбежать подальше, то обращались бы даже хуже, чем Дурсли к Поттеру. Только я сама сразу же развернулась и ушла, а у них совесть чиста. Не сомневаюсь, что Камилла в свое оправдание сказала, что предлагала мне взять денег.       Вздохнув, я написала ответ:       «Нет. Скоро мне уже возвращаться в Хогвартс, не вижу смысла жить у тебя.»       Да, я лучше спокойно проведу выходные на Гриммо, чем буду пытаться приспособиться к новой конфронтации в доме, параллельно выстраивая новые отношения с Краучем, после выяснения моего титула.       «Кстати, послезавтра слушание с Лонгботтомами, ты собираешься присутствовать?»       «Какое?» — пришел краткий ответ, спустя пару секунд.       Как выяснилось, Барти был занят другими делами и о слушании ничего не слышал даже. Пообещал, что разберется с этим и оборвал переписку.