Маленькие заботы юной леди

      Лето незаметно почти перевалило за середину. Хотелось еще отдохнуть как следует, обязательно хотя бы денек погреться у моря. Надолго это откладывать не стали. Как ни странно, оказалось, что Малфой с друзьями планирует еще одно путешествие под конец июля, о чем он сообщил ответным письмом. В августе у маглов какая-то там гонка, так что море у берегов будет переполнено даже больше обычного и лучше бы планировать все до нее. Не то, чтобы мы с Драко были большими друзьями… Общались вроде бы, но мне кажется, отсюда росли руки Малфоя-старшего и они даже были не против взять еще и Ричарда.       — Тогда завтра утром отправимся в Министерство, — сказал Барти, когда я сообщила ему свои планы, и пояснил: — Так как вы планируете круиз на пять суток, надо известить Отдел по делам несовершеннолетних, что ты не будешь находиться дома.       С этим, похоже, никак нельзя было ничего поделать. Было бы не слишком удобно, если бы какая-то комиссия по опеке прибыла, когда меня нет дома, по закону подлости, и создала проблемы Краучу. Я совсем не планировала опять возиться с этим вопросом, лучше уж наслаждаться летними деньками.       Винки помогла меня прихорошить и чинно-мирно я отправилась вместе с Барти снова в Министерство. Как обычно с утра в Атриуме кипела жизнь, но мне показалось, что как-то она кипит поболее, чем обычно. Судя по тому, как хмурился Крауч, он испытывал схожие ощущения. Мы не спеша прошли к лифтам, прислушиваясь и глядя по сторонам.       — Похоже, сегодня здесь собирается какая-то пресс-конференция, — предположила я, указав на невысокий постамент в центре, который огораживали колдуны с помощью надувных пузырей, планирующих в воздухе, словно буйки.       Мы беспрепятственно прошли дежурного и спустились вниз, где меня ждал небольшой разговор. Крауча попросили подождать в коридоре, а я осталась в небольшом кабинете всего с двумя столами. Один был пуст, но заполнен множеством папок, а за вторым сидела та же молодая колдунья из зала суда, которая задавала мне вопросы о условиях проживания дома и как ко мне относится отец. Она что-то записывала, так что я, состроив честные глаза, старалась спокойно и терпеливо отвечать, угадывая подоплеку.       — Кто готовит еду дома? Сколько у тебя приемов пищи?       — Минимум три в день, — тут мне скрывать было нечего. — Всей семьей: я, отец и мачеха собираемся за столом, но я могу в любой момент зайти на кухню и сделать себе сендвич, если захочу. Готовит обычно домовая эльфийка, мачеха в положении.       — Что делает отец, когда ты расстроена? Или когда вы ссоритесь?       — Мы не ссоримся, — честно ответила я, задумавшись на этом вопросе. — Да и не было поводов для расстройства.       — Есть ли у тебя друзья? Как часто ты с ними видишься?       — Я пригласила в гости моего друга Ричарда, — с непосредственностью заявила я. — Отец не возражал, если он у нас погостит, выделил комнату далеко от меня, правда.       Колдунья на меня внимательно посмотрела, но я смотрела на нее с доброжелательным вниманием. Вопросы вроде «используют ли на тебе заклинания дома» и «чувствовала ли ты себя напуганной или в опасности» уже прошли, как была и просьба рассказать о быте дома.       — Ты когда-нибудь слышала, что магглы опасны? Кто тебе это говорил?       — Профессор в Хогвартсе, — ответила, непонимающе заморгав и проигнорировав, что похоже на первый вопрос не подразумевалось отрицательного ответа.       — Тебе когда-нибудь говорили, что нельзя дружить с магглорожденными? — зашла она с другой стороны.       — Нет, — не задумываясь, ответила, чувствуя что еще немного и непосредственность будет казаться придурковатой. — Я свободно общаюсь в Хогвартсе с рожденными у маглов.       — Какие магические предметы есть в доме? Тебе разрешают ими пользоваться?       — Конечно, — пожала плечами, будто не поняла о чем на самом деле вопрос. — Зеркало, которое говорит поправить воротник, самопомешивающаяся кружка с подогревом, проигрыватель с пластинками, ему можно сказать «хочу что-то веселое» и он сам подбирает музыку. Еще есть зачарованные шахматы, но в них отец любит играть.       Колдунья выглядела раздосадованной. Сделав себе очередную пометку в пергаменте, задала следующий вопрос:       — Кроме твоего школьного друга в доме бывают другие гости? Может быть отец твоего друга?       — Да вы что, — с возмущением замахала на нее руками. — Мачеха того и глядишь родит. Отец с нее глаз не спускает, а ей то мела хочется поесть, то рыбьи потроха розами пахнут.       Отмучившись, покинула этот крохотный кабинет, который уже начинал раздражать, и поделилась с Барти наблюдениями. Похоже, кто-то таким образом рассчитывал найти какие-то улики против него или, как минимум, разведать, что происходит в доме. Вопрос о гостях меня насторожил, хотя я надеялась, что виду не подала, но все же предупредила Крауча быть поосторожней. Совсем бы не хотелось, чтобы кто-то обратил внимание на Пожирателей, которые приходят каждый вечер с докладом о писательнице и ее второй вышедшей книге.       — Тебя это тоже касается, — сказал Барти. — Ведомство понимает, откуда ты, и чего стоит остерегаться. Ты в зоне риска, конечно, они ожидают определенных закономерностей в твоем поведении, потому вопросы осторожные и завуалированные.       Я нахмурилась, понимая о чем он. Если семья считается «неудобной», а в данном случае отец-Пожиратель, которым меня не раз попрекали еще до того, как я с Краучем познакомилась, накладывает определенный ярлык. Но тут и я сама напортачила не раз со своими магическими выбросами: на лицо были как минимум два случая вреда другим ученикам.       Мы вышли из лифта, на удивление ехавшего пустым, в Атриум и остановились на секунду. Похоже, это действительно пресс-конференция и она была в самом разгаре.       — Расскажите, как именно вы одолели Того-кого-нельзя-называть? — громко задает с толпы журналистов какая-то колдунья на которую указал Кингсли Шеклбот, стоящий на постаменте. — Это правда, что вы использовали разоружающее проклятие против самого ужасного темного колдуна современности?       Поттер, стоящий рядом с Шеклботом, протянул короткое «э-э-э» и твердо ответил:       — Правда. Экспелиармус спас меня при первой встрече и выручил повторно.       Журналисты загалдели, вспыхнули вспышки фотоаппаратов. Кто-то усмехнулся, кто-то зашептался, но большинство записывали каждое слово.       Кто-то с задних рядов выкрикнул:       — Но разве это не наивно?       Кое-где раздались короткие смешки, но они тут же стихли. Я заметила Гермиону и Рона позади Гарри, а также несколько ярко-рыжих голов: Молли и Артура Уизли, Джинни, ожегшую толпу взглядом, будто желала их всех раскатать катком, и Перси Уизли.       — Возможно, — жестко ответил Поттер и по тону было ясно, что вопрос ему не понравился. — Но если бы я в тот момент стал убийцей, как он — то какая была бы разница, кто из нас выиграет?       Кингсли, одетый в дорогую лиловую мантию, бросил на него одобрительный взгляд. Поттер был одет в повседневную одежду: кроссовки, потертые джинсы и кофта спортивного стиля. Очень похоже были одеты и все Уизли, кроме самых старших — эти были в обычных мантиях.       Возле сцены повисло молчание — видно, никто не осмелился настаивать на сомнительном выборе заклинания при таких доводах.       — Думаю, это многое говорит не только о Гарри. Тот-кого-нельзя-называть сражался, чтобы уничтожить, Гарри — чтобы защитить всех, — добавил Бруствер. — Следующий вопрос.       — «Финансовый еженедельник», — получив разрешение, представился круглолицый чародей не так торопливо, как предыдущая журналистка. Рядом с ним в воздухе повис свиток и замерло перо. — Угрожали ли вам гоблины преследованием за ограбление их банка?       — Похоже, Гарри удалось утолить ваше любопытство относительно свержения сильнейшего темного колдуна современности, — заметил с улыбкой Бруствер. — На этот вопрос я могу ответить. Гарри отправился туда не за золотом, а, как он мне обьяснил позже, за предметом в котором заключалась сила лорда Волдеморта.       При упоминании имени толпа зашевелилась, будто разом вздрогнув. Даже сейчас его имя боялись называть и едва Министр осмелился, перья зашуршали усердней по пергаментам.       — Изъять этот предмет законным путем не представлялось возможным, — продолжил Кингсли. — Министерство рассмотрело обстоятельства и сочло действия Гарри Поттера и его спутников необходимыми в рамках чрезвычайного положения, взяв на себя переговоры с гоблинами.       Перья вновь усердно зашуршали. Журналисты без приглашения оживились, подняв руки, чтобы задать следующий вопрос.       — «Ведьмин досуг», — представилась какая-то ведьма. — Вы планируете карьеру в Министерстве магии?       — Да, я подал прошение рассмотреть мою кандидатуру в Аврорате и, если мои способности бороться с темными магами сочтут удовлетворительными, в августе зачислят на стажировку, — с усмешкой заявил Поттер, вызвав короткие редкие смешки.       Хотя в этом решении не было чего-либо неожиданного, я нахмурилась, припомнив свой сон, который, возможно, все-таки был вещим.       С толпы, которая растянулась прямо до лифтов, вдруг вынырнуло знакомое хищное лицо. Высокий и крепко сложенный Яксли после Азкабана вновь был гладко выбрит и одет с иголочки. Шейный платок с яркой брошью и расшитая золотым узором мантия все еще выглядели на нем дико и невместно.       — Мое почтение, — он изогнул кончики губ в едва заметной улыбке и, заговорщицки стрельнув на меня глазами, прижал правую руку к груди, поклонившись.       Я обеспокоено осмотрелась, но похоже, народ вокруг был больше заинтересован впервые даваемым Поттером интервью. Яксли выпрямился, пожав руку Краучу.       — По моим данным, Шеклбот едва уговорил Поттера дать интервью, посулив, наконец, отнять Орден Мерлина у Питера Петтигрю и оправдать имена Сириуса Блэка и Северуса Снейпа, — сказал Яксли как бы невзначай.       Я удивилась. Разумеется, я знала, что с оправданием Сириуса Блэка тянули до последнего, оправдав имя уже после смерти — известие об этом было где-то чуть ли не в первые дни вместе с коротким некрологом о невинно осужденном.       — По каким твоим данным? — уточнил Крауч, пристально взглянув на него.       Яксли с довольным видом перекатился с пятки на носок, выдержав паузу перед ответом:       — Весьма проверенным. Меня восстановили в должности в Отделе правопорядка, назначив первым заместителем, как и был до того.       Крауч удивленно и недоверчиво взглянул на него, а Яксли лучился самодовольством. Было с чего — это немалое достижение, учитывая, что всех меченых из Министерства, особенно руководящих должностей, выгнали, несмотря на амнистию. Наверняка, остались сочувствующие, могу лишь предположить, что Яксли пролез обратно благодаря им. Или же с кадрами сейчас не слишком хорошо.       — Маловато как-то. Тем более за оправдание Снейпа, — негромко заметила я, нахмурившись при взгляде на Поттера, стоящего на трибуне.       Кингсли явно помогал ему отвечать на сложные вопросы, а если герой давал резкие ответы, то смягчал их. Гермиона и Рон, казалось, выражали поддержку, но, похоже, подключались к ответам на некоторые вопросы. Уизли всецело концентрировал внимание на сложности и важности миссии, которую поручил им Дамблдор, Грейнджер выдала целый спич о варварской политике предыдущего министерства, подконтрольного Волдеморту.       — Возможно, это лишь часть чего-то большего, — не стал спорить Яксли. — Я постараюсь разузнать подробней.       На самом деле, я догадывалась, что Кингсли, наверняка, убедил Поттера дать интервью, так как в противном случае, Избранного бы продолжили донимать журналисты. Они и продолжат, но так он хотя бы может продолжать их игнорировать, обойдя с помощью Кингсли острые углы. Ну и заодно укрепить репутацию Министра, поддерживаемого героем войны. Обязательно надо будет почитать статью потом.       Похоже, мы с Барти подоспели уже под самый финал, так как вскоре обьявили конец конференции. Крауч положил мне руку на плечо, намереваясь повести к каминам, которые сейчас грозятся быстро стать переполненными, но обогнуть всю толпу, чтобы попасть в числе первых, мы не успели и пришлось стать в очередь. По крайней мере, мы стояли не в ее конце.       В общем-то я стояла себе, терпеливо ожидая, когда повернулась, почувствовав чей-то взгляд… Чтобы встретиться глазами с Джинни Уизли, прожигавшей меня чем-то побольше, чем просто неприязнь — такое сложно было проигнорировать. Ее мать и отец были заняты дружеской беседой, а брата не было нигде видно. Они стояли через один камин от нас, но довольно близко. Поттера с командой поддержки не было — ушел где-то, видать, в другую сторону или остался с Шеклботтом у постамента.       Не похоже, что Джинни как-то собирается прекращать, уже и Барти нахмурился. Я-то думала она успокоилась после вспышки Фрэнка, по крайней мере, в школе, пока шли экзамены не донимала, а теперь такое ощущение, что всей толпы магов не постесняется и опять начнет бросаться вонючими бомбочками.       Прищурившись, немигающим взглядом взглянула в откровенно вспыхнувшие ненавистью… Не зря меня она насторожила: легилименцией я уловила картинку Поттера, который рассказывает любопытную историю о ученице Темного лорда.       Постаравшись не думать даже сейчас об этом, чтобы не вспыхнуть гневом прямо в Атриуме Министерства, я осторожно повела взглядом вдоль очередей. По виду все были либо заняты разговорами со знакомыми, либо скучали, но никто не обратил внимание на легкую и быструю легилименцию, которая только что в наглую произошла, и не заметили возможных магических волнений. А ведь меня это взбесило, — еще как взбесило! — но, видимо, вовремя успела взять эмоции под контроль и тот бушующий клок магии внутри.       Следя за Уизли на всякий случай, краем глаза, я позволила себе немного переварить увиденное. Тем более Крауч тоже аккуратно посматривал по сторонам, положив теперь левую руку на мое плечо. Как ни странно, это прикосновение помогло быстрее взять себя в руки.       Поттер сделал Уизли медвежью услугу, рассказав о новой Темной леди, чтобы предупредить Джинни быть осторожнее. Точнее, последовательнице идей Темного лорда — видимо, так это звучало в голове у Волдеморта. Сам Поттер не понимал, что несет в себе этот титул и видел лишь вероятность того, что я последую по его стопам. И, конечно же, наивно следует мнению Волдеморта, что мне не хватит ума и умений, чтобы организовать вокруг себя Пожирателей.       Не сомневаюсь, Джинни наоборот теперь полезет ко мне с новыми силами, желая вывести на чистую воду или откровенно «одолеть зло». Ну, да сама напросится. Я уже использовала ее облик, что скорей всего является чуть ли не единственной причиной, заставляющей Поттера не распространяться обо мне. Возможно, не от большого ума даже решил, что Джинни в опасности из-за моей угрозы… Отчасти так, но я рассчитывала немного на другое, не собираясь ей откровенно вредить.       Наконец, очередь поспела и Барти крепко прижав к себе, ступил со мной вместе в зеленое пламя камина.              ***              Статья на следующий день в «Ежедневном пророке» особо не впечатляла. Кроме того, что я уже слышала, Поттер успел еще раз высказать свое мнение о недопустимости амнистии для Пожирателей, которые должны ответить за свои грехи, на что Шеклбот опять озвучил те же причины амнистии для общественности, из-за чего газета даже рискнула предположить разногласия в их взглядах, но «Пророк» не стал слишком акцентировать на этом внимание. Еще звучали вопросы о том, чем занимался Избранный весь год: Поттер ответил, что отправился по заданию Дамблдора, не став толком ничего рассказывать о том, как они находились в поиске, Шеклбот же ввернул про то, что Дамблдор считал Гарри единственной надеждой и даже проводил с ним индивидуальные уроки. Орден Феникса же, по его словам, все время находился в готовности оказать ему любую поддержку и организовывал сопротивление.       Рональд добавил только, что он с Гермионой поддерживали Гарри на протяжении всего пути этой важнейшей миссии, ускользали от «целых орд» Пожирателей смерти, преследовавших их, и участвовали в финальном сражении. К счастью, безбожно себя нахваливать, как он делал на младших курсах, не стал, но чувствовалось, что потешил свое эго, падкое на славу.       Грейнджер в свою очередь выдала базу: о маглорожденных волшебниках, маглах, правах оборотней во имя героически погибшего Римуса Люпина, правах домовых эльфов, конечно же, также внесших свою лепту в победу, даже магических существ, вроде великанов, кентавров и гиппогрифов. О справедливости суда — здесь она то ли Поттера поддержала, то ли Шеклбота. В общем, использовала любую минуту и повод для своего ценного мнения.       Также всех очень интересовал вопрос, как Гарри удалось обмануть Лорда и притвориться мертвым, но тот ничего толком не ответил, сказав, что сам не знает и сославшись на Пророчество, в котором сказано, что ни один из них не может жить пока жив другой и так же ни один не может умереть.       Журналисты не утерпели, спросив о громком заявлении Поттера по поводу ученицы Волдеморта, которая может продолжить его дело. Откуда-то они достали сведения свидетелей, которых было множество тогда в Большом зале. Узнать они хотели хотя бы что-то еще: скрывается ли этот человек, бежал ли за границу, был ли в Азкабане, но к счастью, Поттер напрямую отказался от любых указаний на личности. Отчего я могла пока выдохнуть.       Скорее всего, единственной причиной, почему он молчал, было то, что я использовала облик Уизли, а если бы он указал на кого-то другого, нашлось бы множество свидетелей, что это была не я. Его обвинили бы во лжи, а пятнать имя ему сейчас не надо, тем более, что он настолько лично заинтересован, чтобы к Джинни не привлекалось внимание.       Из Поттера не вытянули ничего больше, а на вопрос находится ли действительно эта преемница на его стороне, твердо ответил — нет… Честно, уже начинаю жалеть, что тогда вернула его душу в тело.       Шеклбот еще заверил, что все виновные будут обязательно пойманы и предстанут перед справедливым судом.       Закончив со статьей, прикрыла глаза, отложив газету. Совсем не хотелось, чтобы весь дом перевернулся вверх дном от того, что у меня на языке вертятся различные эпитеты к этому горе-воителю, который без меня-то и вовсе бы не справился. Никто не знает, что на самом деле одолело Волдеморта, но многие видели Экспелиармус. Для кого-то это наверняка очень выгодный ход — заставить магов, создающих смертоносные заклинания, поверить, что разоружающее заклинание на такое способно. Практически уверена, что популярность заклинания возрастет. Это все равно, что выдать магам вместо огнестрела по полицейской дубинке.       Вдобавок, выступив с героем, Шеклбот, думаю, значительно поднимет репутацию и доверие к его имени. Говорил он всегда правильные вещи, а тут еще не обошел стороной погибших за правое дело, пообещав открыть мемориальную доску в Хогвартсе и обеспечить достойную память… Честное слово, школу в кладбище превратят. Раз там Яксли работает теперь, надо поставить задачу перед Пожирателями добиться того, чтобы ту белую гробницу оттуда убрали. Я рассчитывала сделать это значительно позже, когда ажиотаж уляжется, но пожалуй, можно не затягивать сильно и уже хотя бы попробовать.              ***              Видимо, переживания о том, что Поттер скажет что-то о новой Темной леди меня изрядно измотали. Ко всему прочему я еще сходила к наставнику, чтобы размяться и развеяться. Вспомнила там о вопросе Барти по поводу его отца, а Редл меня сводил-таки взглянуть на ту «долину криков», как он ее называл… Зрелище успокаивало разве что его, а я бы скорее сказала, что это было похоже на то, как описывают ад. Поэтому, наверное, сон у меня получился неспокойный: я все время от чего-то бегала, а то и кого-то догоняла, пытаясь не дать сказать остальным о моем титуле, чтобы пожить еще нормальной жизнью.       Услышав громкий хлопок, я резко открыла глаза, еще не совсем понимая, почему вокруг так темно. Осознав, что это все было лишь сном, я вздохнула… почувствовав странную тяжесть на ногах. Напрягшись, я всмотрелась в темноту, пытаясь различить что это. От того, что я слегка пошевелилась, темное нечто повернулось ко мне ярко-желтыми блестящими глазами. Сердце на миг подпрыгнуло, ускорившись, прежде чем зверь сунулся к моему лицу, ткнувшись мокрым носом.       «Гримм» — ошеломленно поняла я, когда громадный пес так завилял хвостом, что матрас заходил ходуном. Почти сразу сквозь стены и пол донесся быстрый перестук шагов, дверь моей спальни распахнулась, помещение быстро залилось светом. Я щурилась несколько секунд, пытаясь понять что происходит, наставив палочку в сторону неведомой угрозы. А когда зрение сфокусировалось и глаза перестало резать, в магическом свете от палочек в руках Долохова и Крауча, разглядела их, в ступоре застывших на месте.       Донеслось глухое рычание Пи, как я уже поняла, но я вовремя схватила рукой ее за морду, которую только что отталкивала от собственного лица. Пи скосила на меня глаза, будто желая убедиться, что я уверена.       — Нельзя, — твердо сказала я, глядя ей в глаза и передавая мыслеобразы, как обьяснял Редл. — Свои.       Кажется, у меня все получилось, Пи облизала пасть с самым непринужденным видом, успокоившись, и будто с укором взглянула на меня, продолжавшую держать ее за морду. Вряд ли бы это всерьез ее могло остановить, но задержать, наверное, да.       Барти и Антонин в свою очередь палочки не спешили опускать и напряженно следили за движениями гримма.       — Что вы здесь делаете? — спросила я, с укором взглянув на них, сидя на кровати.       — Винки сообщила о ком-то, кто проник к тебе в комнату, — первым пришел в себя Барти, уже встречавшийся с гриммами раньше, хотя и выглядел все еще жутко взъерошенным и тяжело дышал.       — Должно быть, она испугалась, — поняла я, но тут ко мне в голову пришла еще одна мысль: — Что она делала у меня в комнате ночью?       — Это что? — указал на грима Долохов, повернувшись к Краучу с желанием получить ответы, но следя за Пи.       Барти неопределенно повел плечом, напряженно глядя на собаку на кровати, совершенно не смущенную. Антонин смотрел то на гримма, то на меня, и пытался, кажется, понять, как это он раньше не заметил такого питомца. А может сразу же и понял, что это гримм?       Я же, пораскинув мозгами, высказала вслух догадки:       — Значит, вы оставили Винки за мной присматривать даже ночью и сами еще под дверью сидите? — насмешливо поинтересовалась я.       — Не говори глупостей, — фыркнул Долохов. — Отдыхали мы, как могут себе позволить взрослые. Домовичка перепуганная явилась и сказала, что тут что-то страшное.       Я хихикнула, представив их, что-то распивающих ночью в гостиной или в столовой за задушевным разговором ближе к полуночи.       — Айрли, это же не останется здесь? — поинтересовался крайней вежливо и так же напряженно Барти.       — Что значит «это»? — возмутилась я. — Ее зовут Пи. Она… м-м-м… возможно, я ее позвала, конечно, неосознанно, но может и сама пришла.       — Обратно ее можешь отправить? — прямо поинтересовался Барти, явно не выражая желания оставить гримма в доме.       — Ну да, — пожала плечами, погладив расслабившуюся морду, тут же снова завилявшую хвостом. — Но сначала…       Всмотревшись в глаза, для чего мне пришлось повернуть и погладить эту хитрую морду, я пыталась понять, могла ли она как-то почувствовать мои эмоции через настолько большое расстояние? Каа говорил, что почувствовал, что мне тогда нужна помощь. В прошлый раз, она пришла, когда мне снился кошмар перед битвой в Хогвартсе. Как-то, честно, многовато уже вещих снов, чтобы у меня появился еще один… И я даже не помню, что мне снилось. Вспоминая же сон про Поттера в аврорской мантии, то тут все логично — в другой профессии его никто, наверное, и не ждал. Так же можно догадаться, что Грейнджер поступит на работу в Министерство: пока что ничего о ее будущей работе неизвестно, но я ни капли не удивлюсь, ведь она настолько буквоедка, что либо это, либо работа в библиотеке. А если в Министерстве куда-то пробьется, то и законы точно пробивать будет.       — Что ты делаешь? — осторожно поинтересовался Барти, отвлекая меня от собственных мыслей.       Взглянув на него, заметила, что Крауч, как и Долохов, после выяснения вида ночного гостя, совсем не спешили расслабляться. После коротких раздумий, мне пришла в голову мысль, что я вполне могу поделиться этой загадкой.       — Пытаюсь понять, просто так она пришла или по моему зову. Будет классно, конечно, если я ее позвала, но как бы причина не была в проснувшемся предвидении.       Барти и Антонин ничего не ответили сразу, молча смотря на меня и, видимо, переваривая. Хотя, наверное, придется дать чуть побольше обьяснений.       — Ладно, я потом еще поэкспериментирую, — решила я, повернувшись к Пи и повторив настойчиво: — Домой.       Как и в прошлый раз, она сопротивляться не стала, сразу же растворившись тенью в воздухе. После этого Барти все еще смотря на место, где только что был гримм, на негнущихся ногах подошел, придвинув стул у стола, и сел, уставившись на меня явно с желанием получить еще объяснений.       Я вздохнула, усаживаясь поудобнее и зажгла магический светильник у кровати, прикоснувшись к нему палочкой. Пожалуй стоит начать с начала.       — У Гриндевальда есть способность к предвидению, я пыталась у себя развить ее по его советам, но осознанно пока не получается. Зато иногда получается увидеть вещие сны. Такой мне приснился перед сражением в Хогвартсе, тогда Пи тоже так явилась, разбудив.       Судя по виду Барти, он пытался понять, подшучиваю ли я над ним или серьезно — настолько пристально в меня всматривался. Могу его понять, конечно, предвидение — очень редкий дар, правда, у Темных лордов он, похоже, не настолько редкое явление и может попасться через одного.       Зато Долохов будто не выглядел удивленным. Он, наоборот, отошел к стене и оперся спиной о нее, стоя возле двери, и скрестил перед собой руки. Не удивлюсь, если он о способности Гриндевальда предвидеть события слышал уже раньше.       — Проблема в том, что я не помню, что мне снилось, — от неловкости почесала щеку, уже немного жалея о том, что решила рассказать. — Возможно, будет что-то этакое, а может и нет.       — Что-то этакое? — переспросил Барти. — То есть будет что-то опасное? Для тебя или нас всех?       — Говорю же, — насупилась я. — Не знаю. Просто запаситесь там зельями, чем-то еще на всякий случай. А я обратно спать буду, может еще что-то приснится.       Я взбила подушку, намекая, чтобы покинули мою комнату. Крауч оперся руками на колени и понятливо поднялся на ноги, впрочем, было видно, что вопросов у него стало как бы не еще больше.       — Если что-то надо будет, позови Винки, — сказал он, потом подумал и добавил вполголоса: — Если я ее уговорю после гримма…       Он повернулся, направившись к двери. Мне показалось, что ни он, ни Долохов спать теперь не будут, но когда выключила свет, поняла, что сон не шел ко мне тоже.              ***              Утром, после общего завтрака, меня попытались еще расспрашивать, но добавить мне было нечего. Ричи недоумевал, но взрослые его выпроводили для короткой беседы. Потом, правда, он принялся расспрашивать, но утром у меня уже не было желания посвящать кого-то еще в детали неясно вообще когда работающего ясновидения и гримма, которая появляется когда ей хочется.       — Сон плохой приснился, — сказала я ему. — Они отчего-то прибежали в мою комнату и хотели узнать, что снилось.       Весь день провели дома, как на иголках. Барти проверил защиту и домашнюю аптечку, Антонин ушел где-то на час и вернулся еще с набором зелий и артефактов. Камилла, наблюдающая за этими приготовлениями, ничего, конечно, не поняла, но видя серьезный настрой мужчин, послушно оставалась у себя и почти не выходила. Ричи тоже не понимал, к чему идет подготовка, но просто на всякий случай, тоже приобрел чего-то ожидающий вид.       Вечером достали настольную игру и Крауч с Долоховым тоже присоединились. Суть ее была в обычном бросании кубика, от которого зависело число ходов, которые могла ходить пешка, только кубиков было два или три, в зависимости от того, могла ли твоя пешка в виде мага, ведьмы или магического существа, только ходить, быстро бегать, летать или плавать. Когда партия закончилась и Ричи в третий раз уже зевнул, я тоже зевнула и решила:       — Пора уже спать. Похоже сегодня все-таки ничего такого не случится.       Никто мне, конечно, ничего не сказал, ни в чем не попрекнул. Не выглядели даже разочарованными и не выдохнули облегченно. Не мне все равно было неудобно из-за ложной тревоги, пусть я все равно чего-то на самом деле и не ожидала будто.       Наведалась перед сном, когда была уже у себя, в гости к наставнику ненадолго, пожаловавшись на способность к предвидению, которая не хочет работать, когда я пытаюсь. Заодно и о Пи, заглянувшей повторно в гости, поведала, и поделилась своими догадками.       — Так, выходит, это другой василиск? — дошло до Редла.       — Ну да, — пожала плечами. — Я его маленьким нашла и вырастила. Может поэтому у него какая-то связь со мной образовалась. Фамильяров же тоже советуют делать из тех питомцев, с которыми существует и так сильная связь.       — Ты хочешь сделать василиска фамильяром? — поднял брови Редл, но это было похоже не на удивление, а скорее на просьбу развеять его подозрения.       На самом деле, я не собиралась, пока рана от прошлого еще внутри не зажила, но усмехнулась:       — Ты же мне говорил, что слабых фамильяров нельзя заводить, помнишь? Этого бы ты так легко не убил.       — Несомненно, умение убивать взглядом крайне полезное для фамильяра, но как ты собираешься его с собой все время носить? — крайне скучным тоном уточнил наставник. — Он и так машина для убийств, а если станет твоим фамильяром, то и вовсе превратится в царя змей, а такое существо даже в Тайной комнате не спрячешь. К тому же постоянно надо думать, чем его кормить. Нагайна была не маленькой змеей и либо приходилось заказывать огромные кровьи туши, либо давать ей полакомиться человечиной. Из-за ее размеров она могла сама о себе позаботиться, но передвигаться с ней довольно затруднительно…       — Ладно-ладно, — выставила я руки, понимая, что таким менторским тоном он может еще с полчаса приводить доводы. — Я пошутила, хорош уже душнить.        Вернулась я к себе в комнату все еще с ощущением песка, налипшего к коже, хотя на самом деле, конечно, ничего не осталось после того, как опять пришлось побороться с наставником, пожелавшим меня помакать головой в песок. Но у меня уже получалось сопротивляться лучше! Не скажу, что успешней, но немного все-таки лучше. Вот, если бы он еще так не усердствовал, явно обидевшись…       Сдаться пришлось после того, как я умудрилась ляпнуть, что он просто завидует и должен был в этом честно признаться. После чего еще выслушать лекцию, что он не завидует, предыдущий василиск его слушался, а значит можно считать василиска его питомцем.              ***              С утренней газетой пришло известие о том, о чем я уже пару дней как не вспоминала, беспокоясь из-за того, что Поттер заговорит.       Барти, забравший газету у почтовой совы, первым ее развернул и сильно побледнел, едва увидел обложку первой страницы. Заметили его реакцию буквально все, но Камилла первая встревожено спросила:       — Что там такое, дорогой?       — Вчера утром ведьма из Уилтшира обнаружила своих двоих детей, спешащих на Косой переулок не за новыми карточками шоколадных лягушек, — прочитал он вслух, — а за книгой, в которой, как она утверждает, описана жизнь самого Гарри Поттера, с подробностями, о которых и сам Мальчик-Который-Выжил едва ли догадывался. Кто стоит за этим таинственным изданием, почему Министерство еще не отреагировало — «Пророк» намерен выяснить в ближайшее время.       Крауч перелистнул несколько страниц, добравшись до продолжения сенсационной статьи. Все было ожидаемо: какая-то ведьма вдруг обнаружила, что ее дети уже читали первую книгу о «Гарри Поттере» и они думали, что это что-то вроде биографии известного мальчика. Каково же было ее удивление, а заодно и журналистов самого широко распространенного издания, когда оказалось, что это книги маглов.       Как и остальные, я слушала, отложив нож и вилку. Все-таки немного позже после выхода второй части, чем предполагали Пожиратели, но так даже лучше. Не придется им организовывать какого-то магла, совершенно случайно попадающего на платформу с Хогвартс-экспрессом. Оставалась вероятность, что кто-то другой решил провернуть нечто подобное, потому что никаких имен статья не упоминала.       Вечером, когда собралась та же группа Пожирателей за общим столом, стали обмениваться информацией и гадать. Выяснили все-таки личность той ведьмы.       Яксли, к которому, видимо, обратились за информацией, а затем привели, попытался схватить мою руку. Я сидела за столом, положив руки на стол и остолбенела, когда склонившись в поклоне, он неожиданно без усилий потянул мою правую руку за пальцы и поднес к лицу. Мне показалось, что замерло все вокруг на какой-то миг, но Пожиратель остановился в каком-то сантиметре от касания.       — К вашим услугам, миледи, — негромко сказал он, взглянув мне в лицо.       Во всех его жестах сквозила торжественность и церемониальность. Я уже выяснила, что прикасаться губами к руке, как когда-то сделал Ричи — это чересчур интимный жест, но где-нибудь на празднике, где все отдыхают и нет серьезности, это допустимо. Ричард также как и я не слишком сведущ в этом и мог просто не понять тонкости, но это все еще слишком яркая демонстрация расположения и доверия. Хотя бы потому, что на руках часто перстни, в которых так удобно поместить крохотную частичку смертельного яду. Когда не прикасаются губами — это все еще то же самое, но чуть более строгий вариант демонстрации галантности. Так могут приветствовать старую даму, вроде Августы, но тоже с намеком на игривость. Это не для серьезных собраний, точно.       Мне на секунду подумалось, что я, наверное, все еще недостаточно хорошо ориентируюсь во всех этих намеках и что-то не так поняла. Стараясь удержать лицо серьезным и непроницаемым, забрала руку и ничего не ответила, краем глаза наблюдая по сторонам.       Барти наблюдал за этим, нехорошо прищурившись, но и остальные напряженно помалкивали, что только подтверждало мои мысли. Тишина казалась чрезмерно гнетущей. Ричард застыл, кажется, тоже пытаясь наблюдать за реакцией взрослых.       — Ты что присягу так намеревался дать, Яксли? — развернувшись на стуле, громко хмыкнул Долохов, нарушив тем самым тягостное молчание.       — Всего лишь проявил полагающееся почтение, — с лицом выражающим намеренное ленивое недоумение, ответил тот. — Только не говорите мне, что вы своего уважения даже не показывали?       — Мы предпочитаем демонстрировать его делом, — с ленцой отозвался Долохов. — А не губами по воздуху щелкать, как лягушонок перед благородной дамой.       От такого сравнения мне пришлось приложить усилия, чтобы не прыснуть. Кто-то хмыкнул. Мальсибер-младший не сдержал короткий смешок, тут же пряча его под кашлем. Малфой опустил взгляд, делая вид, что разглядывает перстень на руке.       — Предпочитаешь ноги целовать? — спросил Яксли, выпрямившись с еще более высокомерным видом. — Могу понять, конечно, у каждого свои вкусы.       Это уже было явно никак не натягиваемым на старые манеры. Я посерьезнела, но разговор продолжал становиться более напряженным.       — Ты, Яксли, теперь на манеры перешел? — спросил его хмуро Джагсон с откровенной издевкой. — Не знал, что ты веришь в рыцарство… особенно после того случая с флакончиком Амортенции в прошлом году.       Яксли оскорбленно на него взглянул. Видимо, компромата на него он не ожидал.       — Век галантных жестов живуч, как тараканы под Империусом, — заговорил Барти довольно резким тоном, как будто все это время подбирал слова. Он сверлил взглядом Яксли, все еще будто задохнувшегося от слов Джагсона: — Если не хочешь, чтобы это был твой последний реверанс, впредь воздержись от таких попыток занять выгодные позиции.       Я только больше уверилась в том, что правильным будет поставить Яксли на место, что и делали остальные Пожиратели. Подходящий момент был мной уже упущен и теперь я думала, как это сделать. Просто оставить все так не вариант.       Редл не зря предупреждал держать ухо востро. Пожиратели до этого собирались небольшим и довольно покладистым составом, но Яксли единственному удалось пролезть обратно в Министерство. Он нужен и очень невыгодно будет его выгонять, даже если удастся заставить забыть о таком собрании.       — Я лишь засвидетельствовал уважение, полагающееся наследнице Темного лорда, — спокойно пояснил Яксли, под всеобщими взглядами и самоуверенно ухмыльнулся:. — Должно быть, у ее отца с определением намерений, равно как и с проявлением уважения, возникают определенные трудности.       — Традиции и манеры предназначены для поддержания иерархии и порядка, а не для заигрывания с хаосом, — негромко произнес Мальсибер-старший, доселе молчавший.       После его слов все резко перевели взгляды на меня, будто вспомнив о моих хаотичных выбросах магии. На самом деле, я уже пришла к выводу, что нужно ее как раз продемонстрировать, но не ощущала обычного давления магии. Причем не ощущала его уже давно, с тех пор, как сошлась в том, что можно с натяжкой назвать поединком с Волдемортом. От наплыва эмоций все еще могли двигаться предметы, но той разрушительности уже не было, хотя сила определенно возросла. Возможно, не было уже таких сильных потрясений… Хотя ту же серию книг и заявления Поттера таким не назовешь, но это были, пожалуй, последние сильные встряски.       Мельком отметив эти мысли, я сосредоточилась, слегка двинула пальцами и кувшин с водой на столе от сдавившей его силы, разломился, разлив воду. Те, кто сидели за столом, рефлекторно отпрянули, а новопришедшие: Яксли и Мальсибер-младший отступили от стола.       — Яксли, ты затеял слишком тонкую и рискованную игру, — сказала я, как ни в чем не бывало. — Может, мне и не много лет, но это значит только то, что я сдерживаюсь хуже, чем наставник.       — Ни в коем случае не хотел показаться фамильярным, — быстро оправдался тот, не став спорить. — Воля Лорда продолжается в вас, разумеется привычка старая, а времена новые. Почтение и демонстрация верности — это всё, что я имел в виду.       — Раз так, то я это… зафиксирую, — медленно кивнула, не спуская с него глаз и надеясь, что они по-хорошему покраснели.       — Уверяю, впредь буду сдержаннее, — поклонился тот без улыбки и прежнего самодовольства, неотрывно смотря мне в лицо.       — Давайте не будем забывать, зачем мы здесь собрались, — напомнила я, указав на стол.       Столешницу быстро очистили движением палочек от стекла и воды. Барти не стал звать Винки, которая сейчас присматривала за Камиллой и призвал из кухни новый кувшин.       Яксли, вроде, присмирел и уселся на самом дальнем конце стола, где ему оставили место Пожиратели, не проявив никакого недовольства. Я уже знала, что таким образом они и раньше распределяли места по статусу. Не сомневаюсь, что Яксли из того сорта людей, которые везде даже без мыла пролезут. Потому я нисколько не сомневаюсь, что он действовал, изначально собираясь обозначить кое-что, а вот что… Яксли будет на вид постарше Барти, а значит рассматривать это, как флирт, будет неверно. Правильнее будет вспомнить, что змеемордый совсем недавно сгинул и соответственно я на его позиции и того меньше. По крайней мере, Пожиратели явно обозначают, что с моим мнением считаются и стараются следовать по привычным рельсам поведения.       Так что, возможно, этот жест даже стоит рассматривать, как попытку подорвать авторитет тонкой фамильярностью, выставив совершенно новые границы. Редл бы точно такого не позволил, но стоит учитывать, что он взрослый волшебник, постарше практически всех остальных. Никому бы и в голову не пришло манипулировать, пытаться установить особое положение повыше всех остальных через навязчивый фальшивый флирт… Ладно, может кому-то и пришло, но женщин среди их круга было немного, а Беллатриса явно действует куда прямолинейнее.       Также вполне возможно, что Яксли таким образом хотел проверить мою уверенность. Тут я сразу сплоховала, но потом реабилитировалась, благо красные глаза их все еще заставляют испытывать страх. Хорошо, что остальные Пожиратели среагировали и Долохов прежде всего. Наверное, они считают, что Антонину позволено больше, потому что подключились после него и принялись уже знакомым образом подшучивать над Яксли. Только жестче, не так, как раньше над Малфоем.       К счастью, заминка быстро развеялась. Яксли будто горел желанием поделиться информацией. Он утверждал, что эта женщина, о которой писали в газете — полукровка с двумя детьми, причем замужем за маглом. Министерство тщательно исследовало всю информацию о ней, но не нашло кого-то, кому было бы выгодно выпустить информацию о магах в мир маглов. Люциус Малфой, который очень аккуратно, но крутился в совсем других кругах Визенгамота, ничего не мог добавить по этому поводу.       — Собирается повторное экстренное заседание. В прошлый раз оно прервалось, когда крики переросли в драку, — пояснил он.       Из чего я сделала вывод, что похоже их быстрой реакции и последующих действий можно не ожидать.       По словам Малфоя, Визенгамот поднимал примерно ту же злободневную тему последствий от нарушения Статута о Секретности. Уже много лет звучали доводы, как на сближение с маглами (эту линию постепенно вел Дамблдор, а после него, выходит, Кингсли, но более осторожно в этом плане), так и на более сильную изоляцию (здесь уже не было четкого лидера даже когда Волдеморт не метался духом где-то по лесам, но так или иначе получалось, что большинство поддерживающих из числа чистокровных, даже тех, что Лорда не поддерживали). Собственно, даже изоляция, предлагаемая Волдемортом на самом деле была лишь временной и, как мне поведали Пожиратели, предполагалось, что она нарушится, когда они наберутся сил и будут более готовы.       В основной своей массе, взгляды общественности находились где-то посередине, перетягиваемые то в одну, то в другую сторону. Здесь были опасения оружия маглов, ведь не все волшебники находились в неведении относительно него, рядом со взглядом, что узнать маглов получше надо только для того, чтобы понимать, насколько они опасны. Здесь же было мнение о том, что у них много чего можно почерпнуть и технический прогресс сделал маглов более миролюбивыми, ведь простейшую магию теперь легко заменить технологиями.       — Разумеется находятся и такие простофили, как Артур Уизли, — добавил Люциус Малфой, когда мне обрисовывали всю картину долгих лет противостояния мнений. — Они представляют маглов безобидными клоунами, которые забавляются, создавая механизмы. Проблема в том, что находясь в своих розовых грезах, он успевал еще и законы на рассмотрение в Визенгамоте предлагать.       Насколько я понимала эту систему, практически любой маг мог предложить некий закон на рассмотрение, но он должен быть готов прийти на заседание и доказать, что его стоит принять. На практике, как мне теперь стало ясно, получалось, что не все могли туда попасть. Подать заявку письмом — без проблем, но чтобы ее рассмотрели, а не отложили в долгий ящик, чтобы прислали приглашение на заседание… Тут даже не всякий сможет, тем более без знакомств. У Артура Уизли тогда было знакомство высшего сорта — с действующим тогда главой Визенгамота. Ныне же с действующим Министром Магии, так что в будущем стоит опасаться продолжения тех же действий.       — Они уже вышли на писательницу? — поинтересовалась я.       — Да, — твердым голосом ответил Джагсон, серьезно глядя на меня. — Руквуд и Эйвери в данный момент продолжают наблюдать издалека. Несколько человек из аврората пришли к ней в дом, поговорили и ушли. Но я думаю, все-таки оставили издали слежку. Если ее соберутся куда-то переместить, мы тут же об этом узнаем.       — У меня есть что добавить по этому поводу, миледи — вмешался Яксли, ставший выглядеть заинтересованным при упоминании писательницы. — В Отделе правопорядка не нашли доводов к заключению в Азкабан. Миссис Роулинг утверждает, что ей пришла в голову эта история еще в девяностом году и в тот момент она не держала связи с магическим миром до сих пор. Рассматривается вероятность, что она ясновидящая и пока было принято решение до выяснения засекретить всю информацию о ней. Главная проблема — это нарушение Статута о Секретности…       — Да, спасибо, мы уже обсудили, как это может развиваться дальше, — прервала я его, не имея желания еще как минимум час обсуждать эту сложную тему, уже пережеванную со всех сторон прежде. — Надеюсь, в Министерстве уже подумали о том, что надо переместить входы через «Дырявый котел» и на вокзале Кингс-Кросс, и не заметят наблюдение за Роулинг. Я хочу видеть ее черновики следующей книги первой.       — Так и будет, миледи, — сверкнув глазами в сторону Яксли, заметил Мальсибер-младший, повернувшись ко мне. — На всякий случай, я наложил Империус на редактора издательства, с которым у нее заключен контракт. Издательство будет периодически запрашивать у нее статус написания и редактор будет держать нас в курсе, если наши наблюдающие вдруг что-то пропустят.       — Империус на редакторе могут обнаружить? — нахмурилась я, уточнив.       — Мой Империус вряд ли, — коротко ухмыльнулся Мальсибер-младший, искривив концы тонких губ. — Он действует очень тонко и только в момент, когда появляется информация о Роулинг у него задача записать ее и оставить записку в условленном месте. В остальное время он продолжает жить своей обычной жизнью.       Когда Барти в облике Грюма демонстрировал Империус, выглядело не так. Он просто вкладывал приказ и глаза у подопытного стекленели, а лицо приобретало блаженное выражение. Беллатриса, когда обьясняла, тоже не рассказывала о такой возможности сделать по сути долгоиграющую закладку, спящую до определенного момента. Наверное, именно поэтому мне и говорили, что Мальсибер-младший знаток людей и умелец в этом заклинании. Он и был, по-моему, осужден за его применение.       Собравшиеся Пожиратели, конечно, сильно негодовали, что писательница со своими книгами всплыли на поверхность слишком рано и они не успели толком на нее повлиять. Но с этим ничего не поделать: удержать серию книг в своих руках и сделать так, чтобы она работала на тебя, не получится. Тайна рано или поздно всплыла бы на поверхность, это было очевидно, по крайней мере, мне с самого начала, но тем не менее все равно обидно.       Увы, скандал грозит выйти на международный уровень. Не смотря на то, что мы тут уже обсуждали возможные реакции, предвидеть все развития событий невозможно. Тут даже вопрос стоит не в том, чтобы влиять на серию книг, которая грозится стать однажды официальной правдой, а в том, что от этой серии книг вся Британия находится под угрозой. Когда я об этом думала, мне казалось, что серия книг так и останется просто книгой для не-магов, Статут не нарушится, но если посмотреть немного иначе…       Первая книга уже выпускается в Соединенных Штатах. Мальсибер-старший заверил меня, что там следят за Британскими новостями, а значит и они скоро обратят внимание на редакцию у них под носом. Что будет дальше — не угадать. Возможно, и тиражи книг, и редакцию, и писательницу решат просто стереть. Вариант маловероятный из-за невероятного обьема работы, но все еще существующий и обсуждаемый. Вариант второй: влиять на «правду» захотят слишком многие, так как она разойдется в обоих мирах. Уже фактически информация перешла за море и та же МАКУСА — американский аналог Министерства, наверняка, сидеть сложа руки не будет. А это уровень уже не небольшой группы магов, а взаимодействие на международном уровне.       Стоит также помнить, что маглы и их службы могут узнать слишком многое из книг, пусть пока особой информации не выдали, кроме разве что пары входов в магический мир, семейства Дурслей (которых по словам Пожирателей еще в прошлом году куда-то вывезли и спрятали) и системы поступления в Хогвартс.       С учетом всего, нужна была работа всего Министерства, а не группы Пожирателей, чудом получивших амнистию. Искусный Империус Мальсибера-младшего позволит хотя бы держать руку на пульсе и немного влиять хотя бы на сюжет книги, но не в слишком резком ключе: только внести те поправки, которые редактор сочтет нужными. Если его мозги, конечно, не начнут конкретно перетряхивать…       Не могу сказать, что это меня сильно успокоило, но все же… Похоже, Пожиратели сделали все, что могли. Остается только ждать и наблюдать, что предпримет огромная машина Министерства и как попытается остановить международный скандал, ведь первая книга уже давно ушла в печать другого издательства в Америке.              ***              Как и ожидалось в течении нескольких дней все только начало закручиваться. Газеты пестрели скандальными заголовками, Министерство бегало настолько в мыле, пытаясь обуздать общественный скандал, что до Пожирателей, получивших амнистию и продолжавшим ремонтные работы в Хогвартсе уже никому не было дела. Так что к тем, кто уже там был, постепенно присоединились другие, отметив свое участие. Барти тоже сходил показаться там на один день, но Камиллу оставлять надолго не решился.       Пока Министерство все-таки решило попытаться остановить лавину из разошедшихся в печати книг, что было похоже на попытку остановить прилив, смывающий песок, подошло время запланированной ранее поездки, организованной Драко.       — Так даже лучше, — сказал Барти. — Пока тут все не уляжется, лучше тебе побыть подальше.       На самом деле, как я подозреваю, его слова были связаны с тем, что Камилла еще два раза уже поднимала на уши весь дом со словами «вот-вот сейчас!». Не думаю, что она симулировала. Крауч вызывал лекаря домой и та подтвердила, что все случится в ближайшее время.       Так что я собирала вещи для короткого путешествия на яхте, уже планируя, куда бы можно было отправиться после. Ричард тоже собирал свои вещи, складывая рюкзак в своей комнате. В последнее время он все время был со мной и тоже намеревался отправиться в путешествие.       — Ты не против, если с тобой отправлюсь не я, а Торфин? — спросил вдруг Долохов, постучавшись в мою комнату. — Помнишь его ведь? Торфин Роули.       — Помню, — ответила я, вспомнив этого высокого крупного и коротко стриженного блондина, которого Антонин называл своим протеже. — А ты почему не хочешь? Морская болезнь или морским воздухом просто пресытился?       Хоть я и спросила с улыбкой, Долохов ворчливо ответил:       — Морским воздухом даже Малкольм, что моложе меня, на года вперед пресытился и он похуже меня выглядит.       Он имел в виду Мальсибера-младшего, который после Азкабана все еще выглядел сильно худым, словно высохшим. Долохов в этом плане заметно лучше пришел в себя.       — Нет, — вздохнул Антонин, — я хотел отправиться в Хогвартс, чтобы тоже отметить свое присутствие, ну и отдохнуть заодно, а то засиделся я здесь. Торфин надежный парень, он справится.       На мой взгляд, сложно не справиться с заданием, где просто надо ходить за мной по пятам. Вслух я этого, конечно, не сказала, так как понимала, что это охрана и она кажется лишней ровно до того момента, пока не пригодится.       — Хорошо, — легко согласилась и пожала плечами. — Раз ты за него ручаешься, пусть будет, я же не просила лично тебя меня охранять.       — Отлично, — ответил Долохов, выглядя довольным. — Если все будет в порядке, он меня может и дальше подменять тогда.       Снова пожав на это плечами, я задумчиво смотрела на дверь, даже когда Антонин ушел. Понятно, как так получилось, что именно он взялся исполнять роль охраны, без которой даже Барти категорично отказывался меня куда-то выпускать. Пожиратели дежурили, когда я была на Гриммо, но я им не доверяла и ходила сама по себе куда мне было нужно. Они не могли за этим уследить, кроме как дежурить еще в местах, где я могла бы потенциально появиться, как на Косом переулке. Видимо, так все и поняли, что кого-то другого я не потерплю рядом с собой.       Наставник предупреждал о фаворитизме, но, думаю, Антонин справится. Уже по сути справляется, раз все всё отчетливо видят и понимают. Хотя надо бы все равно поделиться этим наблюдением с наставником. Когда я ему рассказала о инциденте с Яксли, он только хмыкнул:       — Надо было заставить его тогда уж край мантии целовать, чтобы в самом деле убедиться в том, что он вкладывал в этот жест то, что говорил.       Подумав еще и окинув меня расчетливым взглядом, Редл предложил:       — Если после этого остальные потеряют всякую субординацию и не сможешь жестко поставить на место, то призови меня и это сделаю я.       — М-м-м, — протянула я, растерявшись на секунду, но полюбопытствовала: — Что ты им сможешь сделать, если я тебя через камень призову?       — Взбодрю, чтобы не забывались, — загадочно ответил наставник, ухмыльнувшись.       Для себя я тут же решила, что ни в коем случае этого не сделаю, разве что, если положение станет уж совсем плачевным. Не знаю, что именно сможет делать Редл, ведь по сути воскрешающий камень должен ограничивать его силы, потому что удерживать его здесь я буду собственной магией. Но что в итоге получится…       Остается вопрос, сможет ли наставник что-то наколдовать вроде Круциатуса… И надо ли мне вообще, чтобы Редл с того мира через меня всем здесь снова начал управлять? Не надо. Я бы хотела отойти от его методов и тем более управления, пусть он и более умен и опытен. Раньше, похоже, он был чем-то сильно занят, что только теперь это предлагает. Но если я пойду на это, то мы неминуемо однажды разойдемся во взглядах. Ругаться же с ним тем более не хотелось. После его уроков у меня наконец что-то начало получаться в деле управления собственной магией. Пока что это только управление напрямую магией с вложенным усилием, но у меня впереди еще годы.       Также поэтому я и позволила себе отдых, не рискуя упрашивать того же Долохова потренировать со мной дуэли. Спешить просто некуда.