Serpent Throne

После ритуала стабилизации дни в замке стали похожи на хрупкое стекло — красивое, прозрачное, но готовое треснуть от малейшего прикосновения. Чонгук не отходил от Тэхёна ни на шаг: он отменил все выезды за стены, передал патрулирование Кайрену и даже советам появлялся реже, только когда это было абсолютно необходимо. Он спал мало — просыпался по несколько раз за ночь, чтобы положить руку на живот Тэхёна и убедиться, что тепло всё ещё там, что толчки — пусть слабые, но регулярные — продолжаются. Он варил отвары сам, по рецептам Лиры, заставлял Тэхёна пить их маленькими глотками, даже если тот морщился от горечи. — Ещё один, — говорил он тихо, но твёрдо. — Для него. Тэхён пил. Улыбался. Говорил «спасибо». Но внутри него росло новое беспокойство — тихое, как шепот теней. Толчки стали реже. Тепло — слабее. Иногда по утрам он просыпался с ощущением пустоты внизу живота, как будто там что-то угасало. Он клал руку и ждал — минуту, две, три — и только потом чувствовал лёгкое шевеление. Слишком лёгкое. Слишком медленное. Он не говорил Чонгуку. Не хотел видеть, как золотые глаза снова наполняются страхом. Не хотел, чтобы король снова закрылся. Поэтому он улыбался шире, ел больше, чем хотелось, гулял по саду — медленно, держась за руку Чонгука, — и притворялся, что всё в порядке. Но тело не умело лгать. Это случилось в один из тихих вечеров. Дождь кончился, небо очистилось, и звёзды Этериума горели ярко, как никогда. Они лежали в постели — Чонгук обнимал Тэхёна сзади, подбородок на его плече, рука на животе. Тэхён закрыл глаза, пытаясь расслабиться, когда вдруг почувствовал — резкую, острую боль, как будто кто-то вонзил нож и резко повернул. Он дёрнулся, сжал зубы, чтобы не застонать. Боль прошла через секунду, но оставила после себя холодный пот и странное ощущение — мокрое, тёплое, между ног. Тэхён замер. Сердце ухнуло вниз. Он осторожно отодвинулся от Чонгука — тот спал, дыхание ровное, — и спустился с кровати. Ноги дрожали. В ванной комнате, при тусклом свете кристалла, он увидел: на внутренней стороне бедра — тонкая струйка крови. Не много. Но достаточно, чтобы мир остановился. Он сел на пол — резко, колени подкосились. Руки прижаты к животу. Дыхание рвалось. Он ждал — ждал толчка, движения, хоть чего-то. Но внутри было тихо. Слишком тихо. «Нет, — подумал он. — Нет, пожалуйста, нет». Слёзы пришли мгновенно — горячие, беззвучные. Он не кричал. Не звал. Просто сидел, обхватив себя руками, и шептал в пустоту: — Держись… пожалуйста… держись… Он не знал, сколько просидел так. Минуты? Часы? Когда он наконец встал — ноги онемели, — кровь уже почти остановилась. Он вымылся холодной водой, переоделся в чистую рубашку, вернул всё на место. Когда вернулся в спальню, Чонгук всё ещё спал — или притворялся. Тэхён лёг рядом, повернулся спиной, подтянул колени к груди. Чонгук во сне придвинулся ближе, обнял, рука снова легла на живот. Тэхён закрыл глаза. И молился — молча, отчаянно, — чтобы утром всё было иначе. Утро пришло серое. Тэхён проснулся первым. Чонгук ещё спал — лицо расслабленное, волосы растрёпаны. Тэхён смотрел на него долго. Потом осторожно убрал его руку, встал и пошёл к Лире — снова один, снова тайком. Целительница открыла дверь мгновенно. Увидела его лицо — и поняла без слов. — Ложись, — сказала она тихо. — Сейчас. Ритуал прошёл молча. Свет вспыхнул — золотой, но тусклый, как угасающий фонарь. Лира держала руки над животом Тэхёна долго — дольше обычного. Когда она отняла их, её глаза были мокрыми. — Ребёнок… ещё держится, — прошептала она. — Но на волоске. Кровотечение… это угроза выкидыша. Тени тянут сильнее, чем мы думали. Твоя энергия почти на исходе. Если прорыв случится снова — или если ты переживёшь ещё один приступ… он может не выдержать. Тэхён лежал, глядя в потолок. Слёзы текли по вискам. — Сколько у нас времени? — Дни. Может, неделя. Если не стабилизировать полностью — и быстро. — Как? Лира вздохнула. — Кровь энигмы — чаще. Ежедневно. И… полный покой. Лежать. Не вставать. Никаких эмоций. Никакого стресса. И король должен знать. Его аура — единственное, что может дать дополнительную защиту. Тэхён закрыл глаза. — Я не могу ему сказать. Он… сломается. — Если не скажешь — потеряешь ребёнка. И потом — себя. Он почувствует вину, что не знал. Что не защитил. Тэхён молчал. Потом кивнул. — Я скажу. Сегодня. Но когда он вернулся в покои — Чонгук уже ждал. Сидел у окна, глядя на горы. Увидел Тэхёна — и встал резко. — Где ты был? Тэхён замер в дверях. Он хотел солгать — снова, в последний раз, — но слова застряли. Чонгук подошёл ближе. Его глаза сузились. — Ты пахнешь кровью. Совсем чуть-чуть. Но я чую. Что произошло? Тэхён опустил взгляд. Руки задрожали. — Ночью… была боль. И кровь. Немного. Я… пошёл к Лире. Чонгук побледнел. Шагнул вперёд, схватил его за плечи — не больно, но крепко. — Почему не разбудил меня? — Не хотел… чтобы ты пугался. Чонгук зарычал — тихо, по-звериному. — Пугался? Тэхён, ты истекаешь кровью, а я сплю рядом! Как я могу не пугаться?! Он подвёл его к кровати, усадил. Сам опустился на колени перед ним. Взял руки в свои. — Что сказала Лира? Тэхён сглотнул. — Угроза… выкидыша. Ребёнок держится, но… слабеет. Тени тянут. Нужно твоя кровь — чаще. И покой. Полный. Чонгук замер. Его лицо стало серым. Глаза — пустыми. — Выкидыш… — повторил он шёпотом. Слово резануло его самого. — Из-за меня. Из-за моей крови. Из-за того, что я энигма. — Нет, — сказал Тэхён быстро. — Не из-за тебя. Из-за всего. Из-за меня — альфы, из-за перехода миров, из-за теней… Чонгук покачал головой. — Я должен был почувствовать раньше. Должен был защитить. А вместо этого… я спал. Он встал. Отвернулся к окну. Плечи напряжены, кулаки сжаты. Тэхён встал. Подошёл сзади. Обнял — крепко, прижавшись грудью к его спине. — Не вини себя. Пожалуйста. Мы ещё можем всё исправить. Лира сказала — если стабилизировать… есть шанс. Чонгук не ответил сразу. Потом повернулся. Взял лицо Тэхёна в ладони. Глаза — полные слёз. — Я не переживу, если потеряю вас. Обоих. Понимаешь? Ты — моя жизнь. А он… он — наше будущее. Я не могу… не могу потерять ещё и это. Тэхён прижался лбом к его лбу. — Тогда не теряй. Будь рядом. Дай кровь. Держи меня. Мы не сдадимся. Чонгук кивнул — резко. Поцеловал его — отчаянно, с привкусом соли. — Я не отойду. Ни на секунду. В тот же день Лира пришла с новым ритуалом. Чонгук дал кровь — больше, чем раньше. Золотистая жидкость смешалась с травами, свет вспыхнул ярче. Тэхён выпил — обжигающее, но успокаивающее. Боль отступила. Тепло вернулось — слабее, но стабильнее. Чонгук лёг рядом. Обнял. Рука на животе. — Держись, маленький, — прошептал он. — Папа здесь. Мы оба здесь. Тэхён закрыл глаза. Почувствовал — лёгкий толчок. Слабый. Но был. Они уснули — переплетённые, охраняемые. За окном тени шевелились ближе. Но теперь они знали: если придут — встретят не страх, а решимость. И всё же ночь была долгой. А утро — неизвестным.