Serpent Throne

Прошло три месяца с той ночи, когда Тэхён вернулся через дверь своей квартиры в Сеуле. Три месяца, которые казались одновременно и мгновением, и вечностью. Замок Этериума дышал по-новому: в коридорах звучал смех Чанёля, его маленькие ножки топали по каменным полам, а голос Тэхёна часто разносился эхом — то колыбельная, то тихая песня на корейском, от которой даже стражники на постах невольно замирали и улыбались. Чонгук изменился. Не резко, не до неузнаваемости — но те, кто знал его до потери Тэхёна, замечали: в глазах снова появился свет. Он чаще носил сына на руках, чаще целовал Тэхёна просто так, без повода, чаще позволял себе просто сидеть и смотреть, как они играют в саду. Он всё ещё правил — железно, спокойно, но теперь в каждом решении чувствовалась новая тяжесть: «Я не могу потерять их снова». Тэхён тоже нашёл равновесие. Он не пел на сцене миллионов, но пел для сына — и для мужа. Иногда по вечерам садился у камина с гитарой (Чонгук нашёл и восстановил её — ту самую, которую Тэхён когда-то оставил в Сеуле, и которая каким-то чудом оказалась в подземелье среди старых артефактов). Он играл тихие мелодии — смесь корейских баллад и этериумских мотивов, которые Чонгук напевал ему когда-то. Чанёль засыпал под эту музыку, свернувшись калачиком у отца на коленях. Жизнь казалась почти идеальной. Но идеальность всегда обманчива. Всё началось с одного доклада Кайрена — обычного, почти рутинного. — На северо-западе, у старых Разломов Пепла, замечены следы чужой магии, — сказал Кайрен на утреннем совете. Чонгук сидел во главе стола, Тэхён — рядом, с Чанёлём на коленях (ребёнок тянул ручки к отцу и тихо гулил). — Не тени. Не их почерк. Что-то… другое. Зелья. Ядовитые стрелы. Ловушки. Но никто не приближается к замку. Даже близко не подходит. Чонгук нахмурился. — Кто? — Называет себя Альянс. Маг-одиночка. Или так он себя представляет. Никто не знает его настоящего имени. Он не нападает. Только оставляет метки: чёрные стрелы с зелёным оперением, пропитанные ядом, который не убивает, а парализует на несколько часов. И записки: «Я наблюдаю». Тэхён напрягся. Чанёль почувствовал — захныкал. Тэхён прижал сына ближе, погладил по спинке. — Он… не приближается? — спросил Тэхён тихо. Кайрен кивнул. — Ни разу. Держится за пределами внешнего барьера. Но каждый раз, когда наши патрули уходят дальше, они находят новые стрелы. И новые записки. «Я жду». Чонгук сжал кулак под столом. — Чего он ждёт? — Неизвестно. Но он силён. Его зелья… они не похожи ни на что, что мы видели раньше. Даже Лира не может полностью нейтрализовать яд. Он растворяет магию барьера — медленно, но верно. Тэхён посмотрел на Чонгука. В глазах мужа была тревога — та самая, которую он так старался скрывать после возвращения. — Мы усилим барьер, — сказал Чонгук твёрдо. — И пошлём разведку. Я хочу знать, кто он и зачем здесь. Но разведка вернулась ни с чем. Они находили только стрелы. Только записки. Только запах чужой магии — резкий, металлический, с примесью горечи. Альянс не нападал. Он ждал. Прошла неделя. Потом две. Чонгук стал нервнее. Он не спал ночами — сидел у окна, смотрел на северо-запад, где горизонт иногда мерцал зелёным. Тэхён замечал — и молчал. Он знал: муж боится не за себя. За них. Однажды ночью, когда Чанёль уже спал, Тэхён подошёл к Чонгуку сзади. Обнял за плечи, прижался щекой к его спине. — Ты думаешь о нём. Чонгук кивнул — медленно. — Он не нападает. Но он здесь. И он знает о нас. О Чанёле. О тебе. Тэхён сжал объятия сильнее. — Мы справимся. Мы уже справлялись с худшим. Чонгук повернулся. Взял лицо Тэхёна в ладони. — Я не хочу худшего. Я хочу, чтобы вы были в безопасности. Чтобы ты пел сыну. Чтобы Чанёль рос без страха. Тэхён поцеловал его — нежно, успокаивающе. — Тогда будем осторожны. Вместе. Но Альянс не нападал. Он наблюдал. А потом — оставил первую настоящую метку. На рассвете стража нашла у северной стены замка огромный чёрный котёл — размером с небольшой дом. Внутри кипела зелёная жидкость. Над котлом висела записка, прибитая к дереву отравленной стрелой: «Я не враг. Пока. Но я знаю, что у вас есть то, чего нет ни у кого. Дитя двух миров. Я хочу посмотреть на него. Приведите его к границе. Или я сам приду». Чонгук прочёл записку — и его аура вспыхнула золотым огнём. — Он не получит моего сына. Тэхён стоял рядом — бледный, но решительный. Чанёль на его руках спал спокойно, не чувствуя угрозы. — Он хочет посмотреть. Не забрать. Посмотреть. Чонгук повернулся к нему — глаза горели. — Ты не отдашь Чанёля. — Нет. Но… может, мы сами решим, что ему показать. Чонгук замер. — Ты хочешь встретиться с ним? Тэхён кивнул — медленно. — Если он не нападает — значит, хочет чего-то другого. Знаний. Силы. Или просто… любопытства. Мы можем использовать это. Чонгук молчал долго. Потом кивнул. — Хорошо. Но на моих условиях. Мы пойдём вместе. И если он хоть пальцем тронет вас — я убью его. Тэхён улыбнулся — слабо, но твёрдо. — Вместе. Они подготовились. На рассвете следующего дня Чонгук, Тэхён и Чанёль вышли за стены замка — под охраной Кайрена и десятка лучших воинов. Чанёль был в перевязи на груди у Тэхёна — спал, укрытый мягким одеяльцем. Чонгук шёл впереди — в полной броне, с мечом на поясе, аура вспыхивала золотом при каждом шаге. Они дошли до границы — той самой, где тени когда-то почти сломали их. Альянс ждал. Высокий, худой, в длинном чёрно-зелёном плаще. Лицо скрыто капюшоном, но глаза — ярко-зелёные, как яд в его котлах. В руках — посох, увитый колючими лозами. Он не двинулся с места. — Вы пришли, — голос был низким, спокойным. — Я рад. Чонгук шагнул вперёд — заслоняя Тэхёна и сына. — Говори. Чего ты хочешь. Альянс медленно поднял руку — не угрожающе. — Я хочу увидеть. Дитя двух миров. Рождённое от энигмы и альфы из другого измерения. Я изучал пророчества. Они говорили о таком ребёнке. О силе, которая может изменить баланс. Я не враг. Я учёный. Тэхён шагнул вперёд — Чонгук напрягся, но не остановил. — Ты можешь посмотреть. Но не трогать. И не приближаться ближе, чем на десять шагов. Альянс кивнул. Тэхён осторожно раздвинул одеяльце. Чанёль проснулся — моргнул золотыми глазами, посмотрел на незнакомца. Альянс замер. Потом — улыбнулся. Медленно, почти нежно. — Прекрасно… — прошептал он. — Он… идеален. Чонгук зарычал тихо. — Достаточно. Альянс отступил на шаг. — Я не причиню вреда. Пока. Но знайте: другие уже знают о нём. И они не будут ждать. Они придут. За ним. Чонгук шагнул вперёд. — Пусть придут. Я буду готов. Альянс кивнул — и исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя только запах горечи и зелёного яда. Чонгук повернулся к Тэхёну. Прижал их обоих к себе — крепко. — Мы справимся. Тэхён кивнул — прижимая сына к груди. — Вместе. Но оба знали: спокойствие закончилось. Новый враг не нападал. Он ждал. И это было страшнее любой битвы.