Как сильно нужно хотеть умереть, чтобы влюбиться?

— Есть провокационный вопрос, на который не обязательно отвечать честно, — она долго затягивалась сигаретой, вероятно формулируя предложение в голове и выдыхая его вместе с дымом. — У меня нет девушки. — Мне казалось, мы оба заведомо избегаем личных тем? — А, ой. — У азиатов маленькие члены. Миф или доля правды есть в этом? — вся реакция отразилась на лице в виде широченной улыбки. Тело не подвело, он даже не дернулся, и она не заметила. — Руку протяни и узнаешь, — и Мин поспешно затянулся, затыкая самому себе рот, чтобы не съязвить еще больше. Они молча продолжили курить, каждый гадал внутри себя, какой будет реакция на провокацию. Юнги очень сильно надеялся, что она ответит, что проявит хотя бы любопытство. Глотнув виски и сопроводив это последней затяжкой, он потушил бычок в песок, как самая заправская тварь. Намереваясь, правда, потом все это собрать в стакан, когда он опустеет. Было катастрофически некуда девать руки, и не нашлось ничего умнее, чем соединить их на талии своей подруги, что все еще докуривала. Долго обниматься ему не дали, совершив такой же кощунственный ритуал с песком и просовывая освободившиеся пальцы как раз между ними, укладывая их ему на пах. Мин только хмыкнул. «Смелая девочка. Мне определенно нравится». — Совершенно точно миф. Или ты не среднестатистический? — Мы члены друг другу не жмем при встрече, чтобы говорить за всех. По статистике, которой обладаю я, мой чуть длиннее обычного. — Приятный бонус. Пока он носом водил по ее затылку, силой мысли удерживая руки недвижимыми на ее же животе, она вовсю развлекалась через джинсы. Реакции были предсказуемыми и с 99% вероятностью необратимыми. Сбежать ей уже не удастся. Хотя она, вроде как, и не планирует. — Я даже сейчас не могу узнать, как тебя зовут? Что стонать-то? — Брось, это же прикольно, переспать и не знать даже имен. Просто ощущение, эмоция. Это же круто. Сенека так бы не смог. — Как скажешь. Буду звать тебя Сильвия. Мне нравится кричать имя Сильвия. — А казался таким благоразумным. Тут в принципе не стоит кричать. Мало того, что сбегутся все собаки, так еще и чаек перебудим, а они с недосыпа гневные и много срут. — Если мне придется трахать тебя молча, то я хочу видеть твои глаза. Безумно красивые, между прочим, — он уже сам толкался в ее руку, потихоньку начиная активничать пальцами. Пробрался под лонгслив и очень медленно оглаживал ее бока. — Глаза, говоришь… Предпочитаешь быть сверху или снизу? Табу? Еще пожелания? — Не принципиально, лишь бы реакции твои лицезреть. Бить меня не стоит, могу ответить. Если забудусь и стану громким, зажми мне рот, — пуская губы по ее шее, Мин успел поймать табунчик мурашек под собственным языком. — Не против, если дама все сделает сама? — Совершенно. Но есть нюанс. — Слушаю. — Гандонов нет. Я вообще тебя сегодня еще раз видеть не планировал. — Гандоны есть, не переживай. И даже не самые крошечные. Предлагаю сильно не оголяться, все-таки людное место. Вытяни ножки и приспусти штаны, — а сама встала и принялась копошиться в сумке. А когда нашла то, что видимо искала, развернулась к нему, зубами вскрывая упаковку. Юнги уже полулежал на шезлонге с вытянутыми ногами (пришлось спешно снять хотя бы кроссовки) и с боевым товарищем в полной готовности. Он так быстро со времен армейской учебки не раздевался. Когда ему одним резким движением раскатали латекс по всей длине, второй рукой расстегивая собственные джинсы, он даже пискнуть не успел. Качеством предложенного сервиса он был доволен на все сто процентов. Оказавшись с голыми ногами, партнерша его не стала долго ходить вокруг да около и, удержавшись одной рукой за его плечо, бодро перемахнула ногой через шезлонг, второй рукой направляя его член прямо в себя. Ни тебе поцелуев, ни расшаркиваний. С места в карьер. Но надо признать, уютный такой карьер, теплый и на удивление влажный, даже через резину. Он ее только за бока помацал, а там уже Ниагара. И пока мозги айдольские анализировали «что да как», самка приступила к активным действиям. Движения были очень плавные. Сидя на нем верхом, упираясь коленями по бокам не самого широкого шезлонга, она закинула стопы назад, ему между коленок, тем самым удерживаясь на нем более плотно. Руками держалась за грудь, комкая рубашку между пальцев. Но глаза… Она просто прожигала своим взглядом насквозь. На долю секунды показалось, что по итогу он останется тут кучкой пепла и его никто не опознает. Решив, что вполне может себе это позволить, он руками ухватился за ее сочные бедра, удерживая ее на себе. Так сказать, двойной контроль. И, решив не оставаться в долгу, вперился в ее глаза. Губы нестерпимо зудели, как хотелось ее поцеловать, но, придавленный ее же вытянутыми руками, он не мог подняться. Получалось только чуть более надсадно сопеть, так как в ход пошел уже его таз. Не разрывая зрительного контакта, Мин улавливал, как иногда она закатывала глаза, видимо получая какое-то наивысшее удовольствие. Но она всегда возвращалась к нему через секунду. Ладно, дадим еще немного поиграться и возьмем процесс в свои руки. Когда партнерша уже подвыдохлась, ослабила давление на грудь и в принципе увеличила амплитуду, снизив скорость, Юнги успел одной рукой перехватить обе ее ладошки, уводя в сторону, подняться лицом к лицу и даже умудрился поймать ее второй рукой за спину, жестко фиксируя на себе. — Ты в порядке? — выдохнул он ей в лицо. — Мгм, — а сама стрельнула глазами ему на губы и, чертовка, облизала свои. — Можно? — спросил Мин, чуть склонив и придвинув голову. Процесс и не думал останавливаться, она продолжала усиленно двигать бедрами, держась теперь руками за его плечи. — Обычно нет, но тебе почему-то можно, — она сама перевернула его кепку козырьком назад и преодолела те оставшиеся сантиметры. Больно вцепилась пальцами в плечи и набросилась на него. Это правда было больше похоже на одержимое поглощение, чем на поцелуй. Такого напора Юнги сам не ожидал, но быстро сориентировался и ответил. Ее губы, такие мягкие и теплые, кажется, со вкусом земляники, настойчиво терзали его собственные, добавляя иногда покусывания зубками. Он и не заметил, как одной рукой она вовсе скинула его головной убор и прокралась на затылок. И все это, не прекращая движения верхом, бессовестно объезжая корейского скакуна. Свободной рукой он таки скинул ее ступни со своих ног и одним рывком уложил ее на шезлонг, накрывая собой. Перехватил инициативу и, не прекращая поцелуя, ускорил темп. Ответом ему послужил благодарный тихий стон, что вряд ли услышал кто-то еще, кроме него самого. Поддерживая ее одной рукой и держась за край второй, Юнги уже подтянул свои ноги, упираясь коленками в многострадальное ложе. Спасибо, что деревянное, а не пластиковое. С более гладкой поверхности они бы уже свалились. Кажется, у кромки воды кто-то прошел, но на это было абсолютно наплевать. Все его внимание было сосредоточено на девушке, что обвила своими ногами его за талию, еще плотнее к нему прижимаясь. Он же переполз губами на шею, дав тем самым возможность обоим отдышаться. А потом, продолжая сопеть, прикусил мочку уха. Она вся выгнулась ему навстречу, пока вдоль позвоночника прошла судорога, которую Мин почувствовал собственной рукой, что все еще держала ее. Вроде как стандартная эрогенная зона, но очень мощные реакции. Пуская на самотек собственные движения, не задумываясь над тем «что, как и в какой последовательности», рэпер уже понимал, что долго не продержится и надо бы уже с этим что-то делать. — Солнце, ты скоро? Потому что я да. — Я уже почти, давай вместе. Кончал когда-нибудь под счет? — Нет, но готов. — Раз, два, трииии… — и так напряглась сама, что ему только и хватило времени и сил, чтобы сжать ее в руках, кончая внутрь в презерватив. Полнейшая тишина, что воцарилась вокруг, нарушалась только шумом волн и криками недовольных чаек, которых, по всей видимости, кто-то да разбудил. Без ее надсадного дыхания и собственного сопения было катастрофически тихо. — Все в порядке? — спросил он, поднимаясь и пальцами придерживая резинку, выходя из нее. — Порядок? Все заебись, маэстро. Захочешь повторить — дай знать. — И как это сделать, позволь спросить? — упаковаться в собственные портки оказалось не так сложно, благо он их почти и не снял. — Хмм… дай-ка подумать, — она смогла дотянуться до своей сумки из позиции лежа и вытащила сигареты, — черт, те две были последними. — Держи, — Мин выудил из своего кармана уже порядком смятую пачку, — надеюсь там хоть что-то уцелело. — Нормально, вроде все живы, — прикуривая сразу две, она вернула ему одну из них. Откинув голову на шезлонг, партнерша лениво втягивала никотин в легкие, все еще лежа полуголой. Юнги только и осталось, что стянуть рубашку и накинуть на нее сверху. Простудит еще. — Это что, забота? — она уже откровенно смеялась. — Да хоть бы и она. Или благодарность. Короче, мне не жалко, поняла? — Поняла. А ты вообще надолго здесь? Явно же не местный, я бы тебя давно заметила. — Еще где-то с месяц, наверно. А что? — Я сваливаю месяца на четыре, проект серьезный подвернулся. Но потом вернусь. Я часто хожу в тот бар, и, если ты приедешь — оставь мне у бармена сообщение, где и как тебя искать. Но так, чтобы я поняла, от кого. — Мы все еще не знакомимся официально? — Нет. — Ок. Что-нибудь придумаю. Они докурили, оделись, собрали вещи и бычки и молча ушли с пляжа. Всю дорогу до бара, где их пути расходились, не проронили ни слова. В конце она обняла его, поцеловала в щеку и пообещала, что непременно найдет, если он оставит сообщение. Возвращаясь на территорию особняка, Юнги был до невозможного разнежен и несобран. Пропустил мимо ушей пару приколов от Намджуна и Тэхена, что грелись возле обогревателя в патио. Не ответил Чимину на вопрос «как прошел вечер». Просто молча утопал в свою комнату, принял душ и упал спать. Год спустя. Шезлонг был уже другим, более премиальным, с фиксирующимся в нескольких позициях подголовником и мягким матрасиком. Но все еще спрятанным в тени пальм. Закат, к слову, был таким же, каким он его помнил. Персиково-оранжевые тона, брызги волн и море чаек. В руке рокс с виски, что он принес с собой, во второй — прикуренная сигарета. Несколько часов назад они закончили свой первый концерт в Инглвуде. Уставший, почти без сил, он приполз в бар, забрал целую бутылку, оставил сообщение и пришел сюда. Ждать. Бармен неслабо удивился, когда он попросил передать сообщение любому, кто поинтересуется, объяснив Юнги, что сразу понял, кому именно он должен его передать. Выяснилось, что заходила она и вправду часто и всегда спрашивала. Единственная. Это немного его воодушевило, дав сил просто доползти до берега. — Если чайка падает в море, это не суицид. Ее ведь этому никто не учил. Знаешь? А это гениально, Мин Юнги, — он закрыл глаза, пока губы расползались в улыбке. Пришла. — Гуглила? — Твоей физиономией завешено полгорода. Я просто узнала, — сказала она, раскинув по бокам его ноги и укладываясь спиной на его грудь. — Как тебя зовут? — Обещай громко не ржать. — Клянусь. — Сильвия.