Д`Артаньян и четвёртый мушкетёр

Господин де Марбо не устраивал приёмы и редко посещал их, потому госпожа Шеффилд немало удивилась, когда ей принесли приглашение. Она даже до своего вдовства практически не общалась с родственником мужа и сперва хотела остаться дома, сославшись на слабость после болезни, однако затем её охватило любопытство. В назначенное время госпожа Шеффилд появилась среди гостей господина де Марбо в платье жемчужного цвета, отделанного серебром. «И почему этот армейский сухарь никогда не приглашал такую красивую женщину?» –витало вокруг обаятельной вдовы. Господин де Марбо чувствовал себя неуютно, в поле перед атакой ему явно было привычней, чем на светском приёме. Увидев госпожу Шеффилд, он как будто успокоился. Женщина с интересом отметила это обстоятельство – для неё не было секретом, что родственник её мужа не одобрял их брак. Господин де Марбо подошёл к вдове и после нескольких общих фраз тихо сказал: –Сударыня, будьте так любезны уделить мне немного времени, нам необходимо обсудить одно семейное дело. Мой слуга проводит вас в комнату. –К чему такая конспирация, разве мы на войне? –слегка улыбнулась госпожа Шеффилд. –Разумеется нет, сударыня, однако это дело весьма личного свойства, и ни к чему, чтобы кто-то мог услышать наш разговор. –с поклоном ответил господин де Марбо. Госпожа Шеффилд прошла за слугой в маленькую комнату. Господин де Марбо появился через минуту. Отослав слугу, он предложил родственнице кресло. –Итак, о каком семейном деле вы хотели поговорить со мной? –с лёгким нетерпением спросила госпожа Шеффилд. –Это касается вашего мужа, сударыня. Вам известно, что я не очень одобрительно отнёсся к его браку. Я признаю, что с вами он был вполне счастлив, но мне кажется, что он был бы счастливее, если бы вы сделали ему одно одолжение. –Какое же? –Сказали ему правду. Глаза госпожи Шеффилд сверкнули. –Прошу меня простить, но я не понимаю смысла нашей беседы. –сказала она, поднимаясь с кресла с гордо поднятой головой. –Прошу вас сесть, сударыня. –сказал господин де Марбо и, пожалуй, именно таким голосом он мог объявить: «Сударь, я беру вас в плен, будьте любезны отдать шпагу!». Госпожа Шеффилд опустилась на край кресла, глядя на родственника почти что с презрением. –Напрасно вы промолчали о своей родословной, господин Шеффилд был бы польщён! –продолжал господин де Марбо. –Извините, но вы, кажется, не в себе! –не дрогнув, заявила госпожа Шеффилд. –Уверен, моему родственнику это было бы приятно, ведь барон Сигаль тоже был близок к королевскому дому, не исключено, что они знали друг друга лично! –Сударь, вы бредите! –Отпираться бесполезно, вас опознали. Господина де Марбо нельзя было назвать знатоком неуловимых движений души, но у него был глаз опытного военного, и он заметил, как холёные пальцы слегка сдавили ручки кресла. –Почему вы скрыли, что вы дочь барона Сигаль? Госпожа Шеффилд молчала. –Можете не отвечать, если не хотите. Мне уже известно, что слуги вашего покойного отца, по странному совпадению недавно погибшие, считали, что барона отравили. Господин де Марбо приблизился к родственнице и отчеканил: –Я даю вам двенадцать часов на то, чтобы вы покинули Париж, иначе наш разговор продолжится в другой обстановке и в других выражениях. Круто развернувшись, старый солдат вышел. Госпожа Шеффилд сжала зубы и мысленно послала ему вслед короткое, но выразительное проклятие. Она стремительно поднялась, но поняла, что может столкнуться с родственником, если будет слишком спешить. Госпожа Шеффилд коснулась рукой лба, сморщенного из-за нахмуренных бровей. «Отпираться бесполезно, вас опознали» –было ли это ложью или нет? Если нет, то кто?.. Госпожа Шеффилд была уверена, что среди гостей де Марбо не было её знакомых, но посетителей было немало, и она вполне могла не заметить известные ей лица. Вдова покинула комнату, быстро прошла к выходу и села в карету. Немного подумав, она приказала ехать к дому графа Де Ля Серро. На необходимой улице ей объявили, что граф Де Ля Серро уехал и не сказал, когда вернётся. Госпожа Шеффилд вернулась в карету, покусывая губы. Она догадывалась о причинах: когда в Париже внезапно кто-то умирал, и смерть не была столь гладкой, как того хотелось, граф мог без предупреждения исчезнуть, и это могло длиться как день, так и целый месяц. Госпожа Шеффилд криво улыбнулась: играть по правилам господина де Марбо она не собиралась. Женщина была убеждена, что старый вояка не просидит в Париже долго и опять уедет куда-нибудь драться, однако этого было мало для спокойствия. Вдруг её посетила мысль, заставившая её улыбнуться – вдова господина Шеффилда должна исчезнуть. Госпожа Шеффилд уже была вдовой, когда познакомилась с де Бриенном, но герцог, повинуясь смутному желанию сохранить в их отношениях определённую дистанцию, никогда не предлагал любовнице стать его законной супругой. Госпожу Шеффилд это устраивало, но она понимала, что достаточно одного её слова, чтобы она стала герцогиней де Бриенн. Женщина рассудила, что ей стоит повторно войти в церковь, опираясь на руку мужчины, и приказала ехать к герцогу. У госпожи Шеффилд была договорённость с любовником стучать особым образом, но, вопреки обыкновению, дверь не спешили открывать. Когда камердинер наконец вышел навстречу посетительнице, упрёки замерли на её губах – она впервые видела прекрасно вышколенного слугу в таком смятении. –Мне нужно увидеть герцога де Бриенна. –сообщила зеленоглазая красавица. Слуга вздрогнул и с изумлением распахнул глаза. –Он дома? –Вы ещё ничего не знаете? –воскликнул камердинер –Его убили сегодня утром. Госпожа Шеффилд смутно помнила, как руки слуги подхватили её, как камердинер герцога при поддержке кучера усаживал её в карету. Очнулась она в своей спальне и долго лежала без движения. Убит!.. Наконец госпожа Шеффилд села и медленно спустила ноги на пол. Наконец она встала, перед глазами всё плыло. Единственным ярким пятном был красный халат, расшитый золотом. Женщина схватила халат, уткнулась лицом в шёлк, сохранивший запах де Бриенна, и взвыла, прижимая к себе последний подарок возлюбленного. От халата отделился тоже шёлковый пояс и упал на паркет. Оскалив зубы, женщина вцепилась в пояс, как гиена вгрызается в плоть, чувствуя близость опасных хищников. Красный шёлк скользил по рукам. Шатаясь, госпожа Шеффилд пошла в другую комнату. Халат остался лежать на кровати. Поздним вечером того же дня Карон шёл со своим господином по лесу, спотыкаясь об коряги. На лошадях тут проехать было невозможно, и слуге не раз пришлось вздрогнуть от злобных ругательств, больно отдававшихся на побитой спине. Наконец из-за веток показался деревянный дом. Руки Карона тряслись, и ключ не сразу попал в замочную скважину. Наконец он открыл дверь и пропустил своего господина вперёд. –Чего встал, разводи огонь! Да что с тобой? –Сударь, я хотел бы знать, кому я служу. Карон сам не ожидал, что его голос будет столь твёрд. Жёстко очерченные брови его господина взметнулись вверх и так же быстро образовали у переносицы складки. –Что ты сказал? –Сударь, как мне обращаться к вам? –пронзительным голосом спросил Карон. –Что? Что ты мелешь? –Как прикажите называть вас? Кто вы? Граф Де Ля Серро, сын барона Сигаль или отцеубийца? Пока слуга говорил, его господин побледнел и отшатнулся, словно перед ним встал призрак. Он схватил пистолет и спустил курок, но выстрел не прогремел. –Ваш пистолет не заряжен! –воскликнул Карон и распахнул дверь –Входите, господа! В дом вошли Атос, Делсарте и госпожа Руар, кутающаяся в шаль. Не теряя времени, самозваный граф метнулся к окну и с легкостью выскочил на улицу, но далеко уйти ему не удалось – рука Портоса схватила его за ворот. Арамис и д`Артаньян скрутили руки мужчины за его спиной. Сын барона отчаянно вырывался, но из хватки таких конвоиров не вырвался бы даже самый изворотливый человек. –Прошу вас пройти в дом, там разговаривать приятнее, чем на улице. –учтиво попросил Арамис, практически вывернув руку пленника. –Какого чёрта! –вскрикнул пленник, скрипя зубами от злобы. Он пытался было упираться, но могучему кулаку Портоса было довольно одного толчка в спину, чтобы заставить мужчину переменить своё мнение. –Надеюсь, вы достаточно взбодрились на свежем воздухе! –заявил Делсарте, пристально глядя на самозваного графа –Мы хотели с вами поговорить. Что вы желаете обсудить в первую очередь: то, как вы отравили мою шпагу во время завтрака у господина Бертиллона, из-за чего погиб несчастный Жюль, или, может быть, как вы выдали себя за гвардейца кардинала, чтобы ваш сообщник мог отравить стакан Атоса и похитить его? Или как вы убили настоящего гвардейца кардинала, когда он усомнился в моей виновности? Вы напоили его и столкнули в Сену, не отрицайте! –Пусть сперва расскажет, что за чудную бутылку он отправил на мой обед! –рявкнул Портос –Бог спас меня и моих друзей, но, клянусь всеми чертями, кто-то должен ответить за смерть моего повара! –Лучше пусть расскажет о том, что случилось с моим мужем после того, как он уличил этого господина в шулерстве! –яростным шёпотом сказала госпожа Руар. –Да вы все сошли с ума! –высокомерно воскликнул самозванец. –Как и мадемуазель Лансло, до недавнего времени считающаяся самоубийцей? –с отвращением спросил д`Артаньян –Да, сперва полагали, что это самоубийство, поскольку рядом с ней валялась пустая склянка с остатками яда, однако я побывал в её доме и успел шепнуть пару слов слугам. У мёртвой заметили синяк на шее, а в руке девушки был зажат клочок дорого камзола... Сударь, от чего умерла ваша любовница? –Какой ужас! –воскликнула госпожа Руар. –Мерзавец! –прошипел Делсарте. –Не забудьте о смерти госпожи де Вандом! Она была не лучшим человеком, но всё же это остаётся убийством! –сказал Арамис. –Вы несёте чепуху! –даже теперь пленник не признавал себя побеждённым. –Так ответственность за эту смерть лежит на вашей сестре? –хладнокровно поинтересовался Атос. Сын барона чуть заметно вздрогнул. –Моя сестра не была посвящена в мои планы, она была привязана к этой курице. –сказал он наконец. –Хорошо же вы отзываетесь о покойной! –голос Арамиса немного дрожал от возмущения. –У неё были куриные мозги и неуёмная жадность, так что она получила по заслугам! –Неуёмная жадность!? –воскликнула госпожа Руар –И это говорит человек, который убил верных слуг своего отца и их дочь, убил ради собственного комфорта! Карон вздрогнул и поднёс руку к горлу. –Знаете ли, Ваше Сиятельство, или как вас теперь лучше называть, вам очень повезло, что не в моей власти вынести вам приговор! –низкий голос молодой вдовы был полон гнева. –Хотелось бы знать, в чьей это власти! –дерзко засмеялся пленник –Или вы всерьёз считаете, что сможете привлечь меня к суду? Атос торжественно выступил вперёд. –Вы только что сказали про суд, и я вспомнил о вашей сестре! –сказал мушкетёр со спокойствием достоинства. –О! –глаза сына барона вспыхнули злым огнём –Не надейтесь даже привлечь к суду мою сестру, даже и не пытайтесь! –Нам и не нужно пытаться: ваша сестра уже предстала пред судом, решение которого неизменно. Сын барона замер. Все в немом изумлении посмотрели на Атоса, Атос кивнул и спокойно продолжил: –Мне надо было заплатить одному художнику, оказавшему нам важную услугу, из-за чего я ненадолго задержался в Париже и узнал то, что пока неизвестно моим друзьям и вам, сударь. Мой друг д`Артаньян во время дуэли убил герцога де Бриенна, любовника вашей сестры. Дочь барона Сигаль, так же известная как госпожа Шеффилд, была найдена мёртвой: она повесилась на собственном поясе. Судорога исказила красивое лицо сына барона. Он пытался найти в суровых чёрных глазах Атоса хотя бы намёк на ложь и не находил его. Самозванец трясущейся рукой подобрал ранее брошенный пистолет и поднёс его к виску. –Он не заряжен, сударь, я ведь говорил вам! –выкрикнул Карон. Сын барона отбросил бесполезное оружие и в отчаянии вцепился себе в волосы. –Предатель! –закричал он –Убийца! –Стоит ли предателю возмущаться, когда предают его самого? –громко спросила госпожа Руар. –Стоит ли возмущаться убийце, когда он встречает возмездие? –крикнул Делсарте. Атос поднял руку, указывая на пленника: –Сын барона Сигаль, так же называющий себя графом Де Ля Серро! Вы и ваша сестра совершили множество преступлений, гневя Господа Бога и причиняя зло людям. Ваша сестра уже находится перед высшим судом, и вы последуете за ней! Пленник попятился. До этой минуты он ещё сохранял некоторое хладнокровие, однако теперь он ясно представил, чем может грозить общество шести мужчин, пятеро из которых вооружены и умеют убивать. –У вас нет права казнить меня! –закричал обвиняемый –Вы не суд! –Очевидно, этот господин считает, что столкнулся с убийцами, а не с дворянами! –с отвращением сказал д`Артаньян –Мы не собираемся набрасываться на вас толпой или стрелять вам в спину, когда вы будете убегать, вы вольны уйти прямо сейчас, если захотите. –Но помните: мы знаем о ваших преступлениях, и где бы вы ни появились, мы будем следовать за вами, и от вас будут отворачиваться, вас будут гнать как прокажённого! –сказал Арамис –То, чего не может сделать закон, делает людское мнение. –Не думаете же вы, что мы не найдём способа вызвать вас на дуэль и убить? –злобно спросил Делсарте, держа руки на плечах госпожи Руар, слегка вздрагивающих от нервного напряжения. –У вас есть выбор, покончить с этим сейчас или ждать, и я бы на вашем месте выбрал первое. Хоть вы и не заслуживаете этого, я готов дать вам возможность погибнуть смертью благородного человека. –сказал Атос и обнажил шпагу. Сын барона, тяжело дыша, молча смотрел на мушкетёра, и на его лице постепенно расцветала злобная улыбка. Он понимал, что, если он и убьёт Атоса, его всё равно прикончит кто-то другой, но его радовал шанс уничтожить человека, из-за которого всё началось. –Напрасно вы убили Бернажу, сударь! –прошипел пленник. –Никто не заставлял Бернажу подло нападать из-за угла, как и ваша сестра была не обязана мстить за него. Да и делала она то, что делала, не из-за него и не ради своей фаворитки, а лишь из желания утолить свою кровожадность, в чём вы охотно помогали ей. –спокойно ответил Атос, бесстрастно выдержав злобный взгляд сына барона –Не будем же терять время. –Извольте! Но я полагаю, что на улице нам будет удобнее. –Несомненно, но вы уже согласились на дуэль, и, если вы попытаетесь сбежать, как вы однажды уже сделали, я пристрелю вас как собаку. –заявил Делсарте. –Очень любезно с вашей стороны предупредить меня заранее! –скривился самозваный граф и обратился к Атосу –Раз уж у нас будет дуэль, я хочу быть уверен, что никто из этих господ не ранит меня в спину, когда я буду убивать вас. –Не беспокойтесь, в отличие от вас это честные люди, и они не станут вмешиваться в наш поединок. –Я бы предпочёл что-то более существенное, чем ваши заявления. Атос повернулся к друзьям. Все понимали, чего мушкетёр ждёт, и поклялись не вмешиваться в дуэль. После этого все вышли на улицу. Как только противники встали напротив друг друга, они одновременно сделали выпады. Атос ранил сына барона в бедро, но шпага оставила просто порез, и он практически не стеснял манёвренность самозванца. Со злобно искривлённым ртом мужчина попытался пронзить горло Атоса. Мушкетёр ловко отклонил страшный удар и попытался ранить противника в живот. Нападающий увернулся. Свидетели дуэли не могли смотреть на него без отвращения: рот жадно разевался, из него вылетало хриплое дыхание, расширенные глаза вылезали из орбит. Сейчас этот красивый мужчина напоминал скорее бешеное животное, нежели человека. Удары сыпались на Атоса со всех сторон, вражеская шпага со свистом рассекала воздух, стремясь вонзиться в горячее тело и испачкаться благородной кровью. Атос отражал выпады противника, но с каждой минутой это становилось всё труднее. Наконец сын барона ранил мушкетёра в правое плечо. Атос побледнел и болезненно сжал губы, но не отступил, лишь перехватил шпагу в левую руку. Госпожа Руар наблюдала за дуэлью, прижав руки к трепещущей груди. Когда Атос был ранен, она вздрогнула. Делсарте мягко закрыл ей глаза влажными от волнения ладонями и прижал дрожащее тело к часто стучащему сердцу. Д`Артаньян сжал зубы. Если бы гасконец мог убивать взглядом, враг его друга давно был бы мёртв. Арамис часто дышал, на лбу Портоса вздулись вены. Карон трясся, зажав рот рукой. Противник носился вокруг Атоса как овод вокруг несчастной Ио. Он нанёс ему вторую рану, в колено. Мушкетёр тяжело дышал. Ноздри сына барона раздулись от шумного вдоха. Выдохнув сквозь зубы, он бросился на мушкетёра. Его шпага блеснула рядом с шеей Атоса, и Атос упал. Все вскрикнули, и крик этот был настолько един, что голос сына барона не был слышен. Взмахнув руками, он рухнул на землю: падение Атоса было манёвром, во время которого он рассёк противнику живот. Ослабевшая рука сына барона выпустила шпагу. Атос стоял над поверженным противником. Тьма уже отступала перед восходом. Только-только показавшееся солнце окружило голову Атоса светом, делая его похожим на ангела мщения. Окровавленная шпага самозванца сиротливо лежала на земле. Атос молча поднял её и сломал о здоровое колено. Мушкетёра немного пошатывало. Д`Артаньян подбежал к нему и приобнял его. Госпожа Руар медленно подошла к бывшему любовнику с искривлёнными от ненависти губами. –Ядовитая гадина! –процедила она, замахиваясь ногой. –Не оскорбляйте себя прикосновением к нему! –воскликнул Делсарте, схватив молодую женщину за руку. Глаза сына барона злобно сверкнули. –Уж лучше быть ядовитой гадиной, чем рыжей шлюхой! –выплюнул он –Да и тот, кто стоит за вами, не лучше! Жаль, очень жаль, что вы не можете прочесть его писем к моей сестре! Из вас вышла очаровательная парочка развратников! Госпожа Руар и Делсарте побледнели. Портос с искажённым от гнева лицом молча подошёл к хрипящему самозванцу и взвалил его на плечо. –Что вам надо от меня? –прошипел раненый. –Вы скоро узнаете, сударь! –резко ответил Портос. Никто не понимал действий силача, однако ему не мешали. Молчаливая процессия, напоминающая похоронную, прошла через лес и вышла на обрыв, под которым бурлила река. Ранее Портос обследовал эту местность, и он уверено шёл впереди. Узнал это место и раненый, и его лицо стало ещё бледнее. Он понял, что хочет сделать Портос, и внезапно залился слезами. –Вы уже убили меня! –страшно захрипел он –Так похороните же меня по-христиански! Никто не ответил на эту просьбу, никто даже не смотрел на лицо умирающего. –Дайте мне упокоиться рядом с моей сестрой! –взмолился сын барона. –А разве вы дали родителям моей невесты упокоиться рядом с их дочерью? –крикнул Карон. –Да и что вам за радость лежать за кладбищенской оградой? –с пугающей кротостью спросил Арамис. Напоминание о кончине сестры исказило лицо раненого. Слёзы потекли из его глаз, и более он ничего не сказал. Сильная рука Портоса подняла умирающего за ворот и сбросила с обрыва. С жутким криком сын барона полетел вниз. Его тело скрылось в волнах, один раз всплыло и пропало навсегда. Убедившись, что раненый утонул, Атос сбросил в реку обломки шпаги.