Don't make me bury you a second time

Уилл уже не помнил, когда и где он отключился, с кем он был и о чём думал, спасал ли он кого-то или лишь пытался спасти. Все мысли затянул смерч, образовавшийся в его голове быстрее снежного кома. Он упал. Да, точно, упал; затем его ужасно затрясло (в который уже раз?). Каким-то образом он почувствовал, что как только судороги немного прекратились, Джойс уложила его на кровать и возвращала в чувство – так, как умела. — Я здесь, Уилл, вернись ко мне, — стала шептать она, но такие простые слова не работали на сына, хотя он и слышал её, он слышал и сначала не понимал, откуда доносится ее сбивчивый голос, больше похожий на воспоминание или галлюцинацию. Парень тем временем бледнел. Ни следа от недавнего румяна на его лице, напоминавшее теперь лицо тяжелобольного; его губы попеременно дергались, но сам Уилл не издавал ни звука. Под тонкой кожей его век бешено бегали зрачки. Кто-то её окликнул. Джойс не сразу различила, чей это был голос, и машинально, с долей раздражения ответила: — Не сейчас! Окликнули снова. Это был Хоппер. — Черт возьми! — она встала. — Кто-нибудь, пожалуйста, присмотрите за Уиллом. В дверях она столкнулась с Майком. Его глаза блестели, и Джойс заметила то беспокойство, смешанное со страхом и решительностью, которое не раз отражалось во взгляде Майкла ещё в детстве – каждый раз, когда речь шла об Уилле. Она видела эти глаза так часто. — Спасибо, Майк, — бросила она и поторопилась к Джиму. На столике она заметила бутылку, до краев наполненную водой. Незакрытую. Майк не успел выпить ни капли. — Уилл! — выкрикнул он, приблизившись к Байерсу. Почему-то его появление спровоцировало у Уилла спазмы сильнее. — Эй... В замешательстве он присел на колени и взял его руку в свою. Осторожно. Затем он сжал её, когда понял, что прикосновение не усугубило состояние Уилла. Свет заходящего солнца едва проникал в комнату. Тяжелое дыхание Байерса – единственный звук, от которого Майку отчего-то стало страшно до безумия. И он стал что-то шептать.

***

Уилл уже не мог этого услышать. Его разум снова был в Изнанке, и всё его существо дышало ею, впитывало её затхлый запах и её голос, состоящий из стрекотания демогоргонов где-то вдалеке, ползущих по его телу лиан Векны и Его шагов. Он шёл к нему, он знал и чувствовал это. Уиллу нужно было лишь открыть глаза – он бы снова увидел Векну. Но он не мог. На этот раз Страх был сильнее. Прямо под ухом раздался голос: — Уильям. — Ты так напуган. «Да», думал Уилл. «Я напуган всю жизнь. Даже когда кажется, что я веду себя храбро, я…» — …всё ещё напуган, — закончил за него Векна. Это заставило Уилла распахнуть глаза. Векна смотрел на него с отвратительным равнодушием. В этом пустом взгляде не было видно и толики ликования, которого Байерс ожидал увидеть: Уилл словно был не его жертвой, а лишь кем-то, к кому Векна пришёл попрощаться перед казнью, словно не Он был палачом. На этот раз Уилл ощущал, что его ненависть чуть сильнее страха. Он желал, чтобы это прекратилось, пусть и ценой его жизни. — Поэтому я хочу показать тебе то, чего ты боишься сильнее всего. Эти слова, словно гвозди, проникли ему под кожу. Знал ли он, чего он боялся больше всего? Смерти близких? Боли? Всего вместе? Можно ли вообще бояться чего-то больше всего на свете? И можно ли бояться чего-то настолько, что это что-то способно затмить всё, самые кошмарные сценарии? Уиллу отчаянно захотелось снова закрыть глаза, но он больше не мог. Лицо Векны рассыпалось перед ним и вместо этого возникали… картины будущего. Уилл сразу почувствовал, что это оно. Такое далекое, но кем-то уже точно определённо. Он видел себя. Нечетко, но это точно был он: немного сгорбленный, голова опущена, плечи напряжены, и… рядом с Уиллом из будущего стояла фигура. Было легко догадаться. Конечно, это был Майк. Он знал это, ещё толком его не разглядев, ещё до того, как он увидел наконец копну черных волос. Он уже чувствовал его. Чувствовал смятение, которое повисло между ними. Но почему они были наедине? Тишина. Удушающая тишина. Это и есть его главный страх, согласно Векне, но видимо Он ошибся. Ничего пугающего не было в том, что он видел сейчас, и даже ужасная тревога, охватывающая его полностью, всё ещё была контролируемой. Пока Майк не заговорил. — Послушай, Уилл. Я всего ждал от тебя. Всего что угодно. Ну, ты знаешь, ты можешь…эм. Всякое сказануть. — Майк посмотрел Уиллу прямо в глаза – и тому, что стоял в неловкой позе, и тому, что наблюдал за сценой, словно из-за кулис. — Но признание в любви? Ты серьезно? Сердце Уилла ёкнуло. — Ты правда думал, что я отвечу взаимностью?! В каждом движении – чрезмерная нервозность, в глазах несвойственная ему агрессия, словно тот отчитывал его за убийство, а не за слова о любви. — Что ж, думай дальше. Но нет, Уилл, я бы никогда… с тобой… Я не думал, что ты такой. Я думал, ты нормальный. Выходит, я всю жизнь ошибался, — Майк не ждёт его реакции и уходит прочь. Уилл наконец закрывает глаза. Слова лучшего друга повсюду – они барабанами звучат в его голове, интонации смешиваются, но суть остается: «ты чудовище, Уилл». По щекам потекли слёзы, грудь горела. Он пытается сдержать всхлип, не дать рыданиям вырваться, но тщетно. Векна нащупал его главный страх и его главный секрет. Уилл поклялся бы, что его голова была готова взорваться, но через, быть может, минуту голос Майка вдруг изменился. Стих. Изменил форму. Теперь он шептал, но рыдания Уилла, сотрясавшие его как электрический ток, заглушали эти звуки. Шёпот перешёл в крик: — Уилл, пожалуйста, я знаю, что ты слышишь меня. Вернись к нам. Ко мне! Он не знал, было ли это продолжение видения Векны. Но голос Уилера был мягче… он сам был напуган. — Уилл, я прошу тебя, очнись или… Да, это был голос его Майка. Настоящего. Уилл зажмурился и вновь попытался сосредоточиться, хотя силы его покидали. Он сделал усилие. Ещё одно. Последнее усилие. Нужно проснуться, нужно освободиться, ведь это всё не по-настоящему, ведь это… — Уильям, я ведь угадал? — Изыди! — закричал Уилл. Он боролся, гнал Векну из своего сознания, гнал со всей яростью и усталостью – усталостью от боли, которую Он ему причинил и вместе с этим, Уилл знал это, главной помощью здесь была крохотная надежда – что Майк правда зовёт его. Оттуда. — Изыди. — Пожалуйста, не заставляй меня хоронить тебя во второй раз! — с надрывом крикнул Майк. Головная боль, до этого мучившая Уилла хуже любого яда, резко прекратилась. На миг воцарилась полная тишина. И потом он очнулся.

***

— Боже! — первое, что воскликнул Уилер, когда Уилл, вынырнув из темноты, как утопающий из воды, обмяк в его объятьях, прижался щеками к его плечу. Но он не дрожал. Ему казалось, что сердце остановилось. Что всё вокруг застыло, и даже Майк – настоящий, действительно настоящий, — был каменным, а его слова доносились откуда-то сверху. Но это ощущение быстро растаяло. — Ты так напугал меня. Ты был такой бледный, такой… безжизненный. Потом ты застонал. От боли. Он делал что-то с тобой, этот ублюдок? — Ничего серьезного, Майк. Спасибо, — ответил Уилл, тяжело дыша. Теперь всё стало слишком реальным. Перед ним сидел Майк, пока еще не привыкший к участившемся видениям Байерса; его руки ещё дрожали от шока. Он почти не моргал и не сводил взгляда с Уилла. Но тому немедленно хотелось отвернуться, ведь все мысли занимала сцена, показанная ему Векной. Медленно она восстанавливалась в его сознании, словно пазлы, которые до этого не подходили друг другу, а затем стали складываться в один ясный рисунок. Майк никогда не полюбит Уилла в ответ.  — Я посижу с тобой. Пока что не вставай, — мягко произнёс Майк и взял его за плечо. — Не надо, — Уилл выпрямился и встал с кровати, хоть это и далось ему с трудом. — Ты можешь идти. — А если тебя опять накроет? Уилл, я хочу помочь. —Я сказал, не надо, — Уилл звучал непривычно твёрдо. Невероятно твёрдо. — Ты что-то увидел? Что-то плохое, наверное? — не унимался Майк, полностью игнорируя тон друга. — Да, – выдохнул Уилл. — Это не важно, там не было чего-то нового. — Уверен? — тёмно-карие глаза устремлены прямо на него. Уилл не нашёл сил отвернуться снова. — Может, и нет. Тебе необязательно знать это. — Да почему?! — Майк нахмурился и тоже встал. — Потому что это видение, оно..оно было о тебе, — он сдерживал слезы. — Обо мне? — голос Майка смягчился, он сделал один шаг вперёд. — И что, что там было? Уилл молчал. Он, кажется, пытался разжать губы и начать говорить, но физически не мог этого сделать. — Ты можешь не говорить прямо сейчас. Я принесу тебе воды, Уилл. Подожди минуту. Уилл беспомощно опустился на кровать, обняв себя руками. Ему холодно и вместе с этим невыносимо жарко. Вернувшись, Майк молча сел и протянул другу попить. Тот едва сделал два глотка, прежде чем сказать: — Векна показал мне твою реакцию на один мой секрет. Мою особенность. Глаза Майка расширились: — И я...я отреагировал плохо? — выдавил он. Уилл просто кивнул и наконец отвернулся. Он передал бутылку обратно, даже не взглянув на Уилера, подпёр подбородок рукой, готовый опять заплакать. Как тогда, в фургоне. И Майк понял. И он начал говорить. Нескладно, прерывисто. Но это — слова, которые должны были вылиться из души Майка подобно дождю. — Уилл. Я… Я думаю, у нас у всех есть подобные секреты. Особенности. Зови как хочешь. Что-то ненормальное. Но, суть в том, что всю свою жизнь я пытался быть нормальным, понимаешь? Вся моя жизнь это попытка быть нормальным, и я только недавно полностью осознал это. Может, ты видел меня лучше, чем я есть, хотя ты очень... проницателен, Уилл. Но это не так. Наверное. Я не знаю! Я столько ошибок сделал. Я много не замечал. Я... Может быть это началось с того самого дня, как ты пропал. С того дня, когда я совершил свою самую главную ошибку, когда не задержал тебя…. Теперь Уилл смотрел на него. По щеке текла одна-единственная слеза. Уилл был поглощён его речью, внезапной откровенностью, его спокойным, нежным голосом, таким не похожем на голос из видения. — Майк, нет. Нет. В этом нет твоей вины или твоей ошибки. Демогоргон... Векна все равно забрал бы меня. Он нашёл бы способ. — Ты в это правда веришь? — на лице Майка появилась очень легкая, вымученная улыбка. Уилл снова кивнул и тоже попытался улыбнуться. — Хорошо. Потому что я не верю. — Майк, я понимаю это. Но не думай про себя так плохо. Не вини себя, боже мой. Ты последний, кто должен винить себя, то есть, ты вообще не должен… Всё в порядке, — Уилл снова попытался выпрямиться. — Хорошо, хорошо. Ладно. Но я не лгу тебе сейчас обо всеэём остальном. Я думаю, я очень много... притворялся. — Я тоже, — еле слышно подал голос Уилл. — Но ты, ты хотя бы не боишься это признать, — продолжил Майк, следя за каждым движением Уилла. — Да и разве твоя вина, что тебе пришлось притворяться?! «Не моя вина что тебе не нравятся девушки». Уилл позволил себе хрупкую улыбку. — В общем, я чувствую, что должен извиниться, — выдохнул Майк и опустил глаза в пол. — Тебе не надо извиняться. Передо мной особенно. Ты буквально вывел меня из транса! Я слышал тебя… Ты сказал, что… — Уилл наклонился к нему. Их глаза мгновенно встретились. В глазах Майка Уилл впервые увидел то, о чём мечтал долгие годы. Полное принятие. Может, чувства обманывали его, играли с ним, заставляли поверить в то, чего нет, и он разучился различать реальное от нереального. Не верив до конца, он всё же был готов сказать всё, что думает. Потом он уйдёт. Наверное, вскочит с кровати, убежит вон, пойдет чистить оружие, займет себя чем-нибудь… Но сначала он скажет. — Нет, Майк. Не моя вина, что я притворялся. Моя вина, что я скрывал. Скрывал, что я не в порядке. Скрывал, что мне было больно. Скрывал, что… — он сделал вдох. —…что я влюблен в тебя. Майк ахнул, но не посмотрел на парня с отвращением. В его глазах даже не было удивления. Уголки его губ дрогнули. — Что ж… Последнее ты скрывал не особенно заметно. Уилл покраснел и отвернулся, уже готовясь выйти из комнаты, но это решение внезапно стало казаться ему глупым и детским. Но он молчал. — Вообще-то я… — снова начал Майк. — Я собирался вывести тебя из транса немного по-другому. — Что? — потрясённый Уилл повернулся к Уилеру, уже чувствуя, как тот приближается к нему. Майк, чьи движения почти всегда отличалась поспешностью, но не были лишены тихой и абсолютно преданной нежности, слегка наклонил голову, а потом резко потянулся к губам Уилла. Он не заметил, как автоматически положил руки Байерсу на шею. На мгновение Уиллу захотелось спросить себя, не находился ли он всё ещё под влиянием Векны. Но дыхание Майка и его запах были реальны как никогда. Впервые он так близко. Слишком близко. Нужно ли говорить, что этот момент Уилл представлял десятки раз, особенно последние месяцы? Более того, ему это снилось. Иногда он грезил об этом и наяву: ночью, в подвале Уилеров, когда Уилл не мог уснуть, он часто смотрел на умиротворённое лицо друга, на чьи губы отбрасывала свой бледный свет луна. Он хотел его поцеловать. Он всегда хотел. Он хотел сделать это в аэропорту. В фургоне. В своей комнате в Леноре. Иногда он видел это яснее собственного отражения в зеркале. Он представлял каждое касание. Однако он всегда думал, что первым потянется он, что это он оставит на губах Уилера поцелуй. Он никогда не надеялся на обратное. Их губы встретились, быть может, на секунды три, прежде чем Уилл остановился, мягко убрав руки Майка с шеи, но не расцепляя их. Его глаза горели чистым счастьем: — Майк… — За это я не буду извиняться, — улыбнулся он. Они снова целуются, закрыв глаза. И это было самой реальной вещью на свете.