My Wingman, Lan Wangji

      − Мне нужна твоя помощь.              Лань Ванцзи лишь на мгновение оторвался от стопки бумаг, чтобы посмотреть на полное надежды лицо Цзян Чэна, а затем снова опустил взгляд и покачал головой.              − Нет.              − Пожалуйста?              − Нет, − Лань Ванцзи сделал глоток чая. Это был улун, его любимый.              − Обещаю, что в этот раз всё будет не так, как в прошлый!              Лань Ванцзи уставился на него, всё ещё помня о том, что случилось, когда он в прошлый раз согласился помочь Цзян Чэну. Ему пришлось пить чай с Главой ордена Яо на протяжение нескольких недель, чтобы исправить ошибку своего деверя.              Несколько недель.              − У него даже улуна не было, − пробормотал Лань Ванцзи, всё ещё травмированный.              Цзян Чэн вздохнул, но, по крайней мере, у него хватило совести выглядеть немного виноватым. − Слушай, мне жаль, что так вышло...              − Тебе и должно быть, − Лань Ванцзи сделал ещё один глоток чая.              − Но мне правда нужна твоя помощь! − Цзян Чэн практически умолял его. Это было бы забавно, если бы Лань Ванцзи не был так насторожен по поводу того, чего бы там не хотел от него Глава ордена. − Я буду к тебе добр целый месяц, если ты поможешь мне.              Лань Ванцзи приподнял одну бровь, сомневаясь в искренности слов Цзян Чэна.              − Два месяца, − поправил себя Цзян Чэн.              − Мне не нужна твоя доброта, − и как бы между прочим Лань Ванцзи добавил: – Не думаю, что ты смог бы быть ко мне добр, даже если бы очень постарался.              Цзян Чэн фыркнул от возмущения. − Конечно смог бы.              − Давай. Выложись на полную.              − Ладно, − рявкнул Цзян Чэн, сложив руки на груди. − Эммм... вау, ладно, это на самом деле довольно сложно...              Лань Ванцзи продолжил смотреть на него бесстрастным взглядом.              − Хммм... подожди! Я придумал! − Цзян Чэн ухмыльнулся. − Я хочу убить тебя гораздо меньше, чем двадцать лет назад.              Лань Ванцзи вздохнул, делая ещё один глоток чая.              − Ладно, я понял, о чём ты, − признался Цзян Чэн, смущённо потирая затылок.              Лань Ванцзи даже не пытался сдержать закатывание глаз. Это была ужасная привычка, которую он перенял у своего деверя, и Вэй Ин и Лань Сичэнь постоянно дразнили его из-за этого, но в этом не было вины Лань Ванцзи - он просто не мог ничего с этим поделать...              − Что ты хочешь? − спросил Лань Ванцзи, сделав большой глоток чая, пытаясь подготовиться к любой передряге, в которую вляпался Цзян Чэн.              − Я хочу сделать предложение Лань Хуаню.              Лань Ванцзи выплюнул чай, и жидкость разлетелась так далеко, что полностью промочила его бумаги и каким-то образом попала Цзян Чэну в лицо. Он, поморщившись, вытер чай и слюну.              − Как ты вообще можешь пить это дерьмо?              Лань Ванцзи защитно прижал к себе чашку и бросил на Цзян Чэна гневный взгляд. − Он успокаивает.              − Он отвратителен.              − Это ты отвратителен.              − Ты!.. − Цзян Чэн покачал головой. − И почему ты так шокирован тем, что я хочу жениться на твоём брате?              Лань Ванцзи наконец поставил чашку на стол. − Не слишком рано? − Цзян Чэн посмотрел на него широко раскрытыми глазами. − Не стоит торопиться с такими вещами...              − Мы вместе уже пять лет! − почти взвизгнул Цзян Чэн. − Не у всех должен быть трагически долгий роман перед свадьбой.              Лань Ванцзи бросил на него злобный взгляд. − Зачем тебе вообще моя помощь?              − Ну, я знаю, что у моего брата-идиота стандарты довольно низкие, да и из тебя романтик, что из камня...              Цзян Чэн едва избежал столкновения чашки со своим лицом.              − Но, − продолжил он невозмутимо, − ты всё же сделал ему предложение. К тому же ты лучше всёх знаешь Лань Хуаня, что ему понравится, а что нет.              − Так тебе нужна помощь с предложением?              − О боже, нет.              Лань Ванцзи закатил глаза... Ему действительно нужно избавиться от этой привычки... − Тогда что тебе нужно?              − Мне просто нужна помощь с жестом, который предшествует предложению. Я хочу сделать для него что-нибудь романтичное. Так что мне нужна твоя помощь в обдумывании идей.              Лань Ванцзи вздохнул, но согласился. − Я помогу тебе.              Цзян Чэн выглядел удивлённым. − Подожди, правда?..              − Мгм, − Лань Ванцзи кивнул. − А иначе случится катастрофа.              Цзян Чэн закатил глаза, но спорить не стал.              ~              Поэзия              − Стихотворение? − Цзян Чэн посмотрел с недоверием. − Ты уверен? Это как-то... скучно.              − Брат любит поэзию, − Лань Ванцзи протянул ему чистый лист бумаги и кисть, а также лучшую тушь, которую только смог раздобыть. Если это предназначалось в подарок Лань Сичэню, то Лань Ванцзи было ничего не жалко.              Цзян Чэн, тот самый человек, который побеждал монстров вдвое больше себя и сражался лицом к лицу с тёмными заклинателями, посмотрел на чистый лист бумаги со страхом в глазах.              − Просто пиши от сердца, − предложил Лань Ванцзи, хотя сам понятия не имел, что это на самом деле значит. Более того, он понятия не имел, почему его брат вообще любит поэзию. Он едва ли понимал стихотворения, которые Лань Сичэнь заставлял читать его в детстве... и до сих пор не понимает будучи взрослым, но брату об этом знать не нужно.              − Просто пиши от сердца, − фыркнул Цзян Чэн насмешливым тоном. − Хотя бы попытайся сделать вид, что не несёшь какую-то чушь.              Лань Ванцзи ничего не ответил.              Цзян Чэн сделал глубокий вдох и медленно окунул кисть в тушь, случайно оставив несколько капель на столе, - за что Лань Ванцзи обязательно выставит ему счёт, не потому что нуждался в деньгах, а потому что был мелочен - и начал писать.              Несколько мгновений царила тишина, слышалось лишь шуршание кисти по бумаге да окунание её в тушь, но вскоре он закончил.              Цзян Чэн протянул лист бумаги Лань Ванцзи. − Будь честен, хотя я знаю, что ты всегда такой. Ну, как тебе?              Лань Ванцзи взял лист и начал читать короткое стихотворение:              «Кровь Главы Яо - такая красная,              Твои одежды - такие синие,              Лань Хуань, пожалуйста, женись на мне              И переспи со мной потом.»              Лань Ванцзи замер, переводя взгляд с Цзян Чэна на стихотворение и обратно, но Цзян Чэн выглядел искренним.              − Мне добавить больше деталей или...?              Лань Ванцзи начал складывать бумагу вдоль и поперёк, пока она не поместилась удобно на ладони.              Цзян Чэн выглядел озадаченно. − Что ты делаешь?              Лань Ванцзи сунул сложенную бумагу в рот, а затем проглотил.              Цзян Чэн посмотрел на него широко раскрытыми глазами, открывая и закрывая рот от шока.              − Делаю тебе одолжение, − сказал Лань Ванцзи, не моргнув и глазом. − Давай попробуем что-нибудь другое.              ~              Музыка              Оглядываясь назад, Лань Ванцзи должен был понимать, что поручить такому упрямому и... музыкально бездарному ...человеку, как Цзян Чэн, написать песню для Лань Сичэня на инструменте, на котором тот никогда не играл, было очень и очень плохой идеей.              Но Лань Ванцзи никогда не утверждал, что был умным или мудрым. Люди часто принимали его молчание за интеллект, а Лань Ванцзи никогда их не поправлял...              − Возможно, нам стоит сделать перерыв...              Цзян Чэн на мгновение замер, дёрнул струны одолженного гуциня и покачал головой. − Я почти закончил припев.              Он звучал уверенно, и Лань Ванцзи может и поверил бы ему, если бы Цзян Чэн не сказал то же самое тем же самым тоном шесть часов назад. Он определённо опоздает на ужин с Вэй Ином. Эта мысль привела Лань Ванцзи в ярость.              Было больно слушать, как Цзян Чэн резко и безрассудно дёргает струны. Лань Ванцзи как минимум восемь раз останавливал его от случайного призыва демона.              Цзян Чэн извлёк ещё одну фальшивую ноту, от которой по спине Лань Ванцзи пробежали мурашки.              Возможно, его ланьское терпение иссякло. А может быть, Цзян Чэн случайно сыграл что-то из Собрания Смятения, и теперь Лань Ванцзи испытывал разрушительные последствия на своей Ци. А может...              Не говоря ни слова, Лань Ванцзи встал и выхватил гуцинь у оскорбленного Цзян Чэна. Используя всю свою силу, он выбросил его из окна - он купит А-Юаню новый - и проигнорировав крик, подозрительно похожий на крик Лань Цзинъи, он услышал, как гуцинь разбился о землю.              Лань Ванцзи наконец почувствовал удовлетворение.              − Мы продолжим завтра, − сказал он, вежливо поклонившись своему деверю на прощание.              ~              Искусство              Брат Лань Ванцзи всегда питал слабость к красивым картинам и рисункам. Несмотря на возражения от своего названого брата, Лань Сичэнь активно поощрял увлечение Не Хуайсана искусством, даже пытаясь привить Лань Ванцзи любовь к живописи, но Лань Ванцзи не был художником.              ...Как и Цзян Чэн.              − Как думаешь, ему понравится? − спросил Цзян Чэн, протягивая Лань Ванцзи бумагу. − Или ты просто съешь это?              Это было... э-э... красочно. Лань Ванцзи так ему и сказал. − Очень абстрактно.              Цзян Чэн застонал, закрыв лицо руками. − Это должен был быть его портрет!              Лань Ванцзи искренне сочувствовал ему в этот момент. Он осторожно положил картину на стол и похлопал Цзян Чэна по плечу.              − Всё не так ужасно, − но и не хорошо, но это Лань Ванцзи оставил при себе. − Но мы можем лучше.              ~              Пение              − Ты хочешь, чтобя я спел?              − Мгм.              − ...              − Я уже говорил тебе, что брат любит музыку.              − Да, но я думал, что мы покончили со всей этой музыкальной темой после того, как ты выкинул чёртов гуцинь в окно и чуть не убил Лань Цзинъи.              Лань Ванцзи пожал плечами. − Пение - это другое. Вэй Ин говорит, что ты хорошо поёшь.              От этих слов лицо Цзян Чэна покраснело. − Этот идиот понятия не имеет, о чём говорит.              − Он сказал, что ты много пел в детстве.              − Ну да, но это было много лет назад! Я ничего не пел с тех пор.              Лань Ванцзи пожал плечами. − Это твой шанс.              Цзян Чэн посмотрел на Лань Ванцзи так, как будто у того выросли две головы. − Ты хочешь, чтобы я спел... перед тобой? Прямо сейчас?              − Мгм.              − Ты с ума сошёл?!              − Здравомыслие - это социальный концепт.              − Ой, да заткнись ты, − Цзян Чэн был совершенно не в настроении для случайной философской чуши, которую Лань Ванцзи любил вываливать на него ни с того ни с сего. Буквально на прошлой неделе, вначале пребывания Цзян Чэна в Гусу, Лань Ванцзи как минимум час говорил с ним о том, что «если подумать, мы все на самом деле просто черепахи. Твёрдые панцири снаружи, но мягкие и уязвимые внутри... Хмм. Неважно. Меня осенило. Мы не черепахи... Мы... яйца. Увидимся за ужином, Цзян Ваньинь, я должен написать об этом».              − И что ты вообще хочешь, чтобы я спел?              − Что угодно, − просто ответил Лань Ванцзи.              Цзян Чэн нахмурился. − Ладно. Но ты должен закрыть глаза.              Лань Ванцзи согласился, и затем мягким баритоном Цзян Чэн начал петь. Это была нежная, но печальная мелодия. Лань Ванцзи был шокирован. Он был уверен, что голос Цзян Чэна тронет его брата до слёз. И только Лань Ванцзи хотел похвалить Цзян Чэна за его талант, как произошёл пронзительный перелом голоса, из-за чего нота, которую Цзян Чэн пытался удержать, взлетела на целую октаву.              Глаза Лань Ванцзи распахнулись, и лицо Цзян Чэна стало ярко-красным. Он закрыл рот руками.              Лань Ванцзи потребовалось всё его ланьское самообладание, чтобы придать лицу бесстрастное и нейтральное выражение.              Но Цзян Чэн, конечно же, его раскусил. − Отвали, Ханьгуан-цзюнь! − рявкнул он, но его голос снова дрогнул.              Лань Ванцзи попытался прикрыть лицо тыльной стороной рукава, но был уверен, что Цзян Чэн слышит его тихое хрипение. Он не мог остановить дрожь плеч от безмолвного веселья, даже когда Цзян Чэн решил превратить свои покои в поле боя и начал в отместку швырять в него книги и важные документы.              − Хватить ржать! − крикнул Цзян Чэн, подняв руку с особенно тяжёлой книгой, готовой вылететь из его пальцев.              − Я не смеюсь. Я не смеюсь, − попытался возразить Лань Ванцзи, но затем ему пришлось снова прикрыть лицо.              − Что случилось с «лгать в Облачных Глубинах запрещено», ты, мелкий...              ~              Смирение              Они были в отчаянии.              Было уже поздно, и единственное, чем Лань Ванцзи помог Цзян Чэну, - это выяснить, что у него нет таланта ни к одному виду искусства.              − Тогда просто переспи с ним, − внезапно сказал Лань Ванцзи монотонным голосом. − Сразу после этого сделай ему предложение. Уверен, этого будет достаточно.              Цзян Чэн застонал, закрыв лицо руками. Его едва могло возмутить прямолинейное предложение Лань Ванцзи. − Это так ты покорил моего брата?              Лань Ванцзи ничего не ответил, и Цзян Чэн вздохнул.              − Ну, могло бы быть и лучше, но...              − Это не моя вина, что ты бездарен.              Цзян Чэн резко повернул голову, чтобы испепелить его взглядом. − Я пытался поблагодарить тебя, ублюдок!              − Мгм. Не за что.              Цзян Чэн закатил глаза, что было почти инстинктивной реакцией всякий раз, когда он находился рядом со своим деверем.              А затем, перед его уходом, Лань Ванцзи тихо произнёс: «Ты что-нибудь придумаешь».              Цзян Чэн вздохнул, молясь, чтобы тот оказался прав.              ~              +1              Вернувшись в Ханьши, Цзян Чэн чувствовал себя измотанным и эмоционально вымотанным.              Он просто хотел показать Лань Хуаню, как сильно он любит его, прежде чем сделать предложение. Он хотел сделать что-то особенное или подарить ему что-то запоминающееся, потому что Лань Хуань значил для него весь мир, но у него даже этого не получилось.              Он чувствовал себя таким неудачником.              − Ваньинь? − улыбка Лань Сичэня ослепляла даже в темноте ночи. − Ты вернулся! Как прошёл твой день? Прости, что сегодня я был занят другими делами, я бы с удовольствием провёл с тобой больше времени.              Цзян Чэн почувствовал, как его сердце растаяло. − Не извиняйся. Мы можем просто провести завтрашний день вместе. А сегодня всё было хорошо.              Лань Сичэнь нахмурился, чувствуя, что Цзян Чэн лжёт, и повёл его к краю кровати, чтобы сесть вместе.              − Что случилось, любовь моя?              Наконец, Цзян Чэн не выдержал.              − Я не знаю, как показать тебе, что я люблю тебя! − воскликнул он, в отчаянии вскидывая руки.              Лань Сичэнь, ошеломлённый, замолчал.              − Я не умею сочинять стихи, не умею играть на музыкальных инструментах, не умею рисовать, не умею петь... по крайней мере, больше не умею. Так как же мне показать тебе свою любовь?!              − В-Ваньинь...              − Как мне показать тебе, что ты лучшее, что когда-либо случалось со мной? Что твоя улыбка делает мой день в тысячу раз лучше? Как мне показать тебе, насколько ты добрый, заботливый и замечательный?              − Ваньинь...              − Как мне показать тебе, что ты для меня всё? Как мне...              − Ваньинь! − громче воскликнул Лань Сичэнь, обхватив лицо Цзян Чэна ладонями. Его глаза были полны слёз, и Цзян Чэн вздрогнул.              − О боже, я заставил тебя плакать... Прости! Пожалуйста, не плачь! Я придумаю, как показать тебе, обещаю!              Лань Сичэнь покачал головой и заткнул его нежным поцелуем. − О, Ваньинь, всё и так понятно. Ты прекрасно показал мне это сегодня, и каждый день до этого.              − О... − внезапно Цзян Чэн почувствовал смущение и уткнулся лицом в плечо Лань Сичэня. Лань Сичэнь тихо усмехнулся и погладил его по голове.              − И я так сильно люблю тебя, Ваньинь. Ты... ты весь мой мир. Жизнь была бы скучной без тебя.              Сердце Цзян Чэна, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Прежде чем мозг успел осмыслить сказанное, он уже выскользнул из объятий Лань Сичэня и выпалил: «Ты выйдешь за меня?».              Лань Сичэнь замер, смотря на Цзян Чэна широко раскрытыми глазами. Цзян Чэн тут же начал извиняться. − Прости, я не подумал...              − Ты не можешь взять свои слова назад! − воскликнул Лань Сичэнь, схватив Цзян Чэна за руки. Теперь уже Цзян Чэн был поражён.              − Ч-что?              Лань Сичэнь улыбнулся. − Я сказал, что ты не можешь взять свои слова назад. Ты застал меня врасплох, Ваньинь, поэтому я замер... Так что спроси меня ещё раз.              − Спросить тебя ещё раз? − тупо повторил Цзян Чэн.              Лань Сичэнь нетерпеливо кивнул.              Цзян Чэн глубоко вздохнул. − Лань Хуань, ты выйдешь за меня?              − Да.              И тогда Цзян Чэн утянул своего жениха в ещё один страстный поцелуй, недоумевая, что же он такое сделал во Вселенной, чтобы заслужить такую удачу.              Конечно, он не был мастером искусств, но это не имело значения, потому что он мог искренне сказать, что Лань Хуань только что сделал его самым счастливым человеком на свете.              ~              +1.5              − Он попросил тебя о помощи? − Вэй Усянь запрокинул голову и рассмеялся, пока его муж обиженно нахмурился. Он наклонился и утешительно поцеловал Лань Ванцзи в лоб. − Прости, Лань Чжань, я знаю, что ты очень романтичен, но... э... это не всегда очевидно.              В словах Вэй Усяня была доля правды. Ему потребовалось целое перерождение, чтобы осознать, что Лань Ванцзи на самом деле его не презирает.              − Ну и как всё прошло?              Лань Ванцзи тщательно подбирал слова. − Он неплохо поёт.              Вэй Усяня фыркнул. − Это довольно высокая похвала с твоей стороны.              − Мгм, − Лань Ванцзи на мгновение замолчал, прежде чем что-то пробормотать.              − Что ты сказал, Лань Чжань?              − Я съел его стихотворение.              − Что...?              − Нам также нужно купить А-Юаню новый гуцинь.              − Лань Чжань...              − У него сломался голос.              − ...              − Он поднялся как минимум на октаву, Вэй Ин...              Вэй Усянь уставился на него, а затем разразился смехом, держась за мужа для поддержки.              − Ахахаха, клянусь, вы двое... − Вэй Усянь покачал головой, глаза его искрились весельем. − Как думаешь, как он сделает предложение?              − Не знаю, − а затем Лань Ванцзи добавил, − возможно, он последует моему совету.              − Какому?              − Переспать с братом.              − Лань Чжань!              − Мм?              − Прекрасная идея.              Лань Ванцзи многозначительно улыбнулся.              − Мгм.              ~              +1.66667              − Я серьёзно, Сычжуй! Ханьгуан-цзюнь пытался убить меня гуцинем!              − А-И, зачем бы отцу это делать?              − Да, Цзинъи. Я думал, ложь запрещена в Облачных Глубинах.              − Заткнись, А-Лин! Я сейчас вам покажу!.. А, вот он! Посмотрите! Он разлетелся на куски!              − ...              − ...              − О боже, Сычжуй?!              − А-Юань?! Цзинъи, проверь, бьётся ли у него сердце! Он дышит?!              − Чёрт! Где проверяют пульс?              − Я... Цзюцзю научил меня только останавливать сердцебиение, а не проверять, есть ли оно... Блять! Ладно, ты подними его за ноги, а я за руки.              − Почему тебе достаются руки?              − Цзинъи.              − Ладно... Он же не умер, правда? Он как мёртвый груз...              − Заткнись! Он не может умереть, я ещё даже не спросил его разрешения на ухаживание!              − Оууу, А-Лин.              − Отвали. Я не хотел этого говорить....              − Это так мило...              − Цзинъи!              − Не волнуйся, я буду твоим помощником!              − О боже.              ~