После всех испытаний

Даниле слова с Ненилой нужны в редких случаях, когда надоедает тишина. Только посмотрят друг на дружку, как уже понимают, что хотят сказать. Обмениваются взглядами. Нежными. Опаляющими. И вздыхают в унисон. — Куда ж летим, душа моя? Земель своих не жалко? — вопрошает Данила весело, уже зная, что она скажет, но так хочется голос ее ласковый еще раз услышать. Ненила смущенно улыбается и отвечает: — Куда глаза глядят летим. С тобой — хоть на край света. Он с одной стороны самодельной птицы, она — с другой. Так и парят они в небе, никакими вопросами больше не задаваясь. Их владычество — небо. Вроде хочется Даниле нехорошим словом Королевича припомнить, да только понимает прежде всего, что если б не все его козни, то не понял бы он, как сильно любит Ненилу. Сердце стучит учащенно, отсчитывая минуты с секундами, но все они наполнены смыслом, который раньше, до встречи с Ненилой, был ему недоступен. Хоть всю жизнь тянись к тому смыслу, что он открыл, в одиночку, — не поймешь. Ненила же про себя смеется, радуясь тому, как ловко обманула тех, кто желал взять ее и хитростью, и силой. Не тяжела ее дума, совсем не грустно. Хотели ее земель, так теперь получайте, радуйтесь, но Королевич без завидной невесты остался. Никак Ненила не оценивает своего упущенного кавалера, знает только, что глупый он и на всем готовом привык жить. То ли дело Данила — парень работящий и ум имеющий. Опять испытывающе глядит на нее. Смущается как девчонка Ненила. Так и хочется зайтись счастливым смехом, но полету это навредит и той атмосфере, что есть между ними, поэтому отвечает ему нежным взглядом и головой качает, вспоминая сахарное сердце, которое они при первой встрече из рук в руки передавали, пытаясь Королевича хоть как-то от стола отвадить. Данила о том же самом думает. Душа в душу они проживут эту жизнь. Чувствуют.