Тонкие стены

Асуй, Урарака и Иида сидят за столом. Мидория выглядит… по-настоящему счастливым. — Ты вернулся с моря как главный герой летнего спецвыпуска, — улыбается Урарака. — Поддерживаю, — кивает Иида. — Ты излучаешь подозрительно высокий уровень счастья. Асуй складывает руки на столе. — Рассказывай. Мидория рассказывает обо всем: о дороге, о доме у пляжа, о первом виде океана, о костре и жаренных маршмеллоу. Доходит до момента, когда Бакуго держал его за руку в воде - и внезапно запинается. — …ну, он просто… чтобы я не упал… — ОН ЧТО, — Урарака почти вскрикивает. — Это серьезный эмоциональный прогресс, — с абсолютной серьезностью говорит Иида. Асуй наклоняет голову чуть в сторону. — Он сам отпустил первым? Мидория краснеет мгновенно. — Я… не помню… — То есть вы держались достаточно долго, чтобы ты не помнил, — Урарака прикрывает лицо ладонями. — Я все. Я не выдержу. Мидория утыкается взглядом в стол. — Это не было… романтично. Асуй спокойно делает глоток чая. — Конечно.

***

Вечером в квартире Бакуго на секунду моргает свет на кухне. Он замирает. Секунда тишины - и через стену доносится знакомое, приглушенное: — Нет-нет-нет. Только не это… почему оно снова. Звяканье металла. Скрежет табуретки по полу. Бакуго закрывает глаза и медленно выдыхает. — Ну конечно. Через стену: — Там провод… или контакт… или… Бакуго уже надевает тапки.

***

Стук в дверь. — Ты сейчас устроишь короткое замыкание? — Я почти разобрался! — звучит изнутри слишком бодро. — Вот это и проблема. Дверь открывается. Мидория стоит с отверткой в руке и видом человека, который верит в себя без оснований. — Я аккуратно! — Ты опасен. Он заходит внутрь, уже закатывая рукава.

***

Мидории приходится стоять прямо перед ним, чтобы держать фонарик. — Не свети мне в глаза. — Я стараюсь! Их лица ближе обычного. Мидория слишком явно это осознает - дыхание становится тише, плечи напряженнее. Бакуго бросает короткий взгляд. — Ты опять задержал дыхание. — ЧТО… — Ты всегда так делаешь, когда нервничаешь. Мидория открывает рот, чтобы возразить, но лампа в этот момент вспыхивает ровным светом. Бакуго щелкает выключателем еще раз. — Все. Мидория стоит, все еще держа фонарик. — Спасибо… Раз уж ты здесь… может, чаю? Бакуго уже идет к двери, но останавливается. — Какого? — Есть зеленый. И еще какой-то с цветами… — Нормальный есть? — Черный. — Тогда давай. Мидория улыбается так, будто выиграл в лотерею.

***

Они сидят за маленьким кухонным столом. Кружки теплые, окно приоткрыто - в комнату тянет ночным воздухом. Мидория тянется за сахаром - их пальцы случайно сталкиваются. Оба замирают на долю секунды. — Прости! — Хватит извиняться. Пауза. Бакуго делает глоток и бросает быстро: — Чай норм. Мидория выдыхает, будто только этого и ждал. — Спасибо. Тишина становится мягче. С улицы доносится шум машин, далекий и неважный.

***

Бакуго встает первым. — Ладно. — Уже уходишь? — Я не переехал к тебе. Но у двери задерживается. — Если опять что-то сломается - зови. — Хорошо. — И… чай правда нормальный. Уходит. Мидория остается посреди кухни с кружкой в руках и тихо улыбается.

***

На следующий день Киришима подкарауливает Бакуго у подъезда. — Ну что, романтик океанический. — Чего тебе? — Вы же рассвет вместе встречали? — Мы встали рано. — И смотрели на горизонт. В тишине. Вдвоем. — Я тебя сейчас за горизонт отправлю. Киришима смеется, но взгляд у него внимательный. — Ты когда ревновать научился? — Я не ревновал. — Ага. Конечно. Пауза. — Ты стал спокойнее рядом с ним, — добавляет он уже мягче. — И это хорошо. Бакуго молчит. Киришима хлопает его по плечу и уходит, насвистывая, довольный собой. Бакуго остается стоять, раздраженный… и почему-то немного задумчивый.