Джаз, яблоки и «френч 75»

Нью-Йорк, 1956 год.

В баре пахло сигаретами, алкоголем и дорогим парфюмом, смешанными воедино. Вошедшим людям становилось дурно от комбинации этих ароматов. Минхо не помогали даже ежедневные походы в бар, чтобы избавиться от этого чувства. Разум помутнел, но довольно быстро пришел в норму. На сцене пела малоизвестная певица, её голос завораживал, но Ли находился здесь только ради одного человека, который должен выступить после ещё одной девушки. Этого времени Минхо хватило, чтобы расслабиться и поговорить со знакомыми. Ли подошёл к барной стойке, его любимый бармен — Кристофер — уже ждал с готовым коктейлем. Они обменялись парой слов, и Минхо погрузился в музыку. Он слушал мелодичный голос девушки в бархатном зелёном платье у микрофона. Мужчины за соседними столиками говорили со своими дамами, курили сигары. Некоторые пары танцевали и перешептывались о чём-то, чтобы не помешать концерту. Минхо тоже хотел потанцевать, но ему было не с кем. Варианты есть, например, девушка, сидящая в двух столиках от него и сверлящая Ли взглядом. Блестящие чёрные волосы, красная помада на губах и подчеркивающее её красоту белое платье до ужаса шикарны. Но ей бы больше подошёл сидящий около бара мужчина в тёмно-сером костюме. Да и желания провести вечер в её компании не было. После двух коктейлей Ли вышел на улицу, попросив Кристофера присмотреть за его местом. Хоть в заведении и разрешено курение, Минхо ненавидел курить в помещении с другими людьми. Глоток свежего воздуха после смеси в баре оказывал живительный эффект. Фонари у бара освещали прилежащую дорогу и вход в заведение. Ли щёлкнул зажигалкой, огонь вспыхнул, и Минхо поджёг от него сигарету. На улице дул ветер, красивый закат понемногу становился ночной мглой. Ли докурил и, выкинув бычок, ещё несколько минут разглядывал пейзаж ночного Нью-Йорка. Без пальто становилось зябко, рубашка и пиджак совсем не грели. Пришлось вернуться в бар, прервав сеанс некой медитации. Мельком посмотрев на часы, Минхо понял, что его не было почти двадцать минут. До выступления мужчины его сердца оставалось меньше получаса. За это время он мог бы напиться, но Минхо хватило и тех двух бокалов, чтобы не опьянеть, а насытиться алкоголем на эту ночь. Хотя ещё один, точно последний бокал любимого коктейля с рядом сидящим седовласым мужчиной, который предлагает выпить немного за его счёт, был необходим этому вечеру. *** В гримёрке Джисон и его недо-группа переговаривались о чём-то. Барабанщик предложил зависнуть на час-другой в баре после их выступления, и все согласились, кроме Хана. Его дома ждал любимый пёс — Ббама. И хоть сестра зашла недавно и прогулялась с ним, они оба скучают и ждут встречи. Да и Джисон предпочёл бы книгу у камина с чашкой чёрного чая и собакой на коленях, чем выпивку в кругу друзей. До их выступления осталось пятнадцать минут, все отрепетировали и повторили песни так, что были готовы к выходу. Костюм сегодня был самым удобным из всех, которые он когда-либо надевал на выступления. Это очень радовало, ведь стоять, исполняя песни, час в неудобном костюме — явно не то, о чём мечтал Джисон. Сегодня он был полон надежды увидеть мужчину, который всегда сидел за барной стойкой на одном и том же месте и буквально прожигал его взглядом. Ведь он, до невозможности похожий на кота, запал в душу Джисона, который видел его почти на каждом своём выступлении более полугода. Глоток воды и пшик яблочными духами перед выходом были своеобразным ритуалом на удачу. Лампы, направленные на сцену, слепили первые минуты пребывания на ней. Как только глаза привыкли, Джисон уже искал мужчину, который сидел около бара на третьем стуле. Всегда на третьем и всегда с бокалом коктейля. Менялся цвет костюма, галстука и коктейль, находившийся в бокале, но не место. Минхо всё так же сидел там и очень увлечённо разговаривал с сидящим рядом мистером Росси. Хан знал его, так как тот несколько раз давал Джисону и его группе довольно большие суммы после выступлений. Сделав несколько постукиваний по микрофону, как бы проверяя его работу, Джисон улыбнулся и отсалютовал своей группе, чтобы те начали играть. Пианино, барабаны, гитара и позже подключившийся саксофон начали исполнять интро одной из песен Хана. Музыка наполняла бар. Большинство людей устремляли взгляды на нового исполнителя, некоторые же продолжали беседы или флиртовать с рядом сидящими дамами. Минхо перевёл взгляд со своего бокала на костюм, а после на лицо Джисона. Юноши встретились взглядами. Сейчас, смотря в глаза друг другу, они наслаждались. Минхо напитком, песней и чужими глазами, схожими по цвету на чёрный кофе. Джисон — выступлением и взглядом Ли на себе. Этот вечер должен стать особенным для них. Минхо в этом уверен. Записка в его кармане с адресом, номером домашнего телефона и предложением потанцевать, как пары в первых рядах, но в доме у Ли тоже. Песни продолжались, бокал Минхо пустел, вечер шёл своим чередом. Мистер Росси уже попрощался и ушёл за стол к своим старым друзьям, а Ли остался наедине с остатками «Френч 75» и молчаливым Кристофером за баром. Оставалось только ждать конца вечера и, наконец, отдать записку. До конца ночи в баре оставалось полчаса. Минхо собирался отдать записку перед уходом Крису. Достав её из кармана и прочитав вновь, Минхо положил туда деньги и убрал в карман. Минхо взглянул на часы и прикинул, через сколько должен будет выходить, чтобы успеть домой к назначенному времени. Джисон продолжал выступление, рассматривая зал и всё чаще задерживая взгляд на Минхо. Приглушённый свет во всём баре и яркие, освещающие артистов лампы. Бар, который находился в нескольких шагах от сцены и доходил почти до самого конца заведения. Как же, наверное, бедные бармены уставали бегать туда-обратно. Клубы дыма от сигарет. Перемешанный запах алкоголя, духов и табака, дающий не лучшую комбинацию. Особенно из-за разнообразия парфюмов. По отдельности они, скорее всего, звучали приятнее, но в этой комбинации были почти отвратительны. Выступление заканчивалось, как вдруг Минхо пропал. Хан отвёл взгляд буквально на минуту, и за эту минуту Ли успел отдать записку с чаевыми Кристоферу и уйти из бара. Дорога до дома была быстрой благодаря пустым улицам Нью-Йорка. В квартире Минхо было прохладно — наверное, горничная решила проветрить комнаты перед уходом и забыла закрыть окна где-то. Минхо прошёлся по комнатам, закрывая окна и параллельно расстёгивая рубашку. Наконец, вернувшись к своей комнате, он окончательно стянул с себя одежду и надел домашние штаны с рубашкой. Хотелось, чтобы телефон, стоящий около входа в квартиру, зазвонил, и на том конце Минхо услышал до ужаса знакомый и любимый голос Хан Джисона. Ли хотел услышать вопрос о времени, когда Хан сможет прийти для танца, а Минхо сказал бы, что дверь его квартиры всегда открыта для Джисона. Минхо зажёг благовоние с ароматом яблок и поставил их на кухне. Сам же прошёл несколько шагов до дивана и, включив настольную лампу, принялся за чтение, которое хоть немного могло скоротать и скрасить ожидание. В глубине души он понимал, что Хан может не позвонить ни через час, ни через два, ни завтра, да вообще может никогда не позвонить. Но всё же Ли надеялся на звонок от человека, с которым они переглядывались уже долгое время, пока один выступает, а второй отдыхает после рабочих дней. *** У чёрного входа Джисона ждал бармен с листком, сложенным пополам. Его глаза были уставшими, и когда Хан вышел, тот просто протянул бумагу в его руки и скрылся за обшитой металлическими листами еловой дверью с громким стуком. Вечер закончился, все люди, находящиеся в баре, поехали по домам, из-за этого ожидать такси пришлось дольше. Ночной ветер пробирал до костей, возвращаться в теплоту бара Джисон не хотел, ведь Крис, скорее всего, занят уборкой. Он бы не прогнал, но точно ворчал бы. Так что Джисон терпеливо стоял, опираясь на стену, и надеялся на то, что машина будет подана как можно скорее. Записку Хан убрал в карман брюк и собирался прочесть, когда будет дома. Однокомнатная квартира встречала лёгкой прохладой, запахом яблочного парфюма, который давно въелся в стены этих комнат, и прыгающим на хозяина щенком. Одежда была снята и сложена аккуратной стопкой, записка забыта. Хан провалился в сон. Утром, собираясь на репетицию и натягивая вчерашние брюки, Джисон заметил её, но звонок отложил до вечера, положив бумагу на столешницу рядом с кружкой, в которой осталось небольшое количество вывалившихся при заварке листов чая. После Джисон накинул пальто, погладил Ббаму, наказал тому следить за домом, смеясь от этих слов, и поспешил на репетицию. Улица встретила Джисона прохладой и суетой утреннего, не проснувшегося до конца Нью-Йорка. Мужчины в костюмах и пальто спешили на работу или торопились сесть в тёплое такси. Дамы в модных жакетах и юбках от кутюр шли по своим делам. Некоторые заходили в кафе для встреч с подругами или любимыми мужчинами. Город просыпался и оживал в своей привычной суете. Джисон же, с гитарой за спиной, развевающимся в стороны пальто из-за бега, жутко опаздывал на репетицию. День прошёл довольно быстро. Возможно, это было из-за ожидания разговора с объектом огромной, всепоглощающей симпатии Джисона. Хан был рад, что симпатия оказалась, как он понял, взаимной. Джисон был счастлив, что номер Минхо сейчас лежал на столешнице, и совсем скоро он позвонит по этому номеру и будет молиться, чтобы ему ответили. До возвращения домой оставалось около двух часов. Остаток репетиции пролетел за несколько секунд. Джисон, подпрыгивая от счастья, бежал к своему дому. Ему было страшно, что звонок оборвётся из-за неподходящего времени для разговора или неправильного номера на листке бумаги. Сердце бешено колотилось, что было некстати для внезапно спокойного вечера Нью-Йорка. Обычно по вечерам все спешили домой, чтобы встретиться с семьей или на важные встречи — наверное, было слишком рано, или большая часть города уже находилась дома. Джисон бежал по лестнице многоэтажного дома, перескакивая по несколько ступеней за раз. На некоторых пролётах Хан почти падал из-за неудачного поворота. Руки тряслись, ключ не хотел открывать замок. Спустя около пяти минут усилий, Джисон всё же открыл дверь и влетел в квартиру. На ходу Джисон скинул ботинки и пальто, небрежно вешая его на крючок, ринулся в кухню. Пальцы быстро набрали номер, и Хан поднёс телефон к уху. Гудок... Второй… Третий… — Алло, Ли Минхо слушает. По какому вопросу Вы позвонили? — донеслось из бледно-зелёной трубки телефона. — А-алло… Здравствуйте! Это Джисон. Вы передали мне записку через бармена вчера вечером. Я Вас не отвлекаю звонком? — нервно тараторил Джисон, накручивая провод телефона на палец. — Джисон, здравствуйте. Да. Я хотел предложить Вам встретиться, может, сходить в кафе или… — голос Минхо, сначала мягкий, вдруг дрогнул, — или потанцевать. Если Вы не будете против. — Я только за! В случае танца во сколько и куда мне приехать для встречи с Вами, Минхо? — Если будет удобно, то жду Вас через два часа. Адрес можете записать: пятая авеню, дом 24, квартира 412, — Минхо стоял, глупо улыбаясь около телефона и разглядывая стену. — Хорошо! Тогда ждите, я постараюсь приехать как можно скорее. До свидания, — Джисон улыбнулся и положил трубку, наконец отпуская бедный провод телефона. Ббама тёрся у ног Джисона, делая его движения спутанными и задерживая сборы. На Хане были только что выглаженные брюки, белая рубашка и серая жилетка. Перед выходом оставалось лишь несколько пшиков яблочного парфюма и никогда не застегивающееся пальто. Шляпы Джисон носил очень редко, ведь те могли испортить его не всегда послушные кудри и укладку. Дверь квартиры закрылась, и Хан уже спешил по лестнице к такси. Вечер. Солнце садилось, освещая город оранжево-розовыми лучами. Где-то включались фонари, а свет в некоторых магазинах гас. Люди мчались домой, Джисон же ехал прочь из дома. Надеясь на то, что едет он в светлое будущее, и это будущее ожидало его в 412 квартире на пятом авеню. *** Минхо боялся встречи один на один. Он не знал, что сказать, как себя вести и что предлагать. Эта встреча вышла очень, очень спонтанной и выбила Минхо из плана на день, заставляя вписать туда имя, звучащее в голове каждое утро и пахнущее яблоками. Запах от благовония успокаивал, а джаз, играющий из маленького зелёного радио, добавлял ещё комфорта. Минхо протирал полки, столы и шкафы быстрыми, точными движениями. Пол был протёрт на скорую руку, остальная квартира тоже была чиста. Минхо не знал, что сказать, когда откроет дверь перед Джисоном. Не знал, что надеть, не знал, какую песню выбрать. Осознание того, что Джисон уже едет к нему, медленно активировало тревогу в голове Минхо. Ли судорожно пытался придумать речь для встречи. Кучи слов пробегали в его голове, составляя фразы, которые он отметал через несколько секунд. Звонок в дверь. Резкий шум быстро лопнул пузырь нескончаемых мыслей и заставил Минхо вздрогнуть всем телом от испуга. Опомнившись, Минхо встал, скорым шагом направляясь к двери, по пути расправляя появившиеся складки на рубашке. Щелчок замка, Минхо открыл двери почти нараспашку. Перед ним стоял чуть запыхавшийся Джисон с милыми кудряшками, в подчеркивающем его красоту и талию костюме. Пальто было расстёгнуто и почти сваливалось с его плеч от бега по лестнице. Сердце Минхо забилось, почти вырываясь от красоты этого чуть небрежного, но выглядящего шикарно Джисона. Стоило бы впустить гостя, но оба юноши стояли как вкопанные, рассматривая и восхищаясь. — Здравствуйте, — наконец произнёс Минхо, тихо отходя на несколько шагов назад, впуская Джисона в квартиру. — Здравствуй, Минхо, — отдышавшись, сказал Хан, проходя в дом и снимая ботинки. — Куда я могу повесить пальто? Ли указал на шкаф справа от Джисона, пока тот снимал пальто, Минхо почувствовал аромат его духов. Яблочные. Не прогадал, обоняние не подвело его тогда, около сцены. Дом Минхо пах точно так же от вечно горящих благовоний. Улыбка расплылась по лицу Ли. Джисон, повесив пальто в шкаф, вернул свой взгляд на Минхо. Тот был в прямых чёрных брюках и белой рубашке свободного кроя. Ткань струилась по его телу, доходя до середины бедра, эти вещи шикарно подходили и сочетались с внешностью Минхо. — Проходите, я сейчас подойду, только найду пластинку, — Минхо повёл рукой в сторону кухни, после открыл двери в комнату, собираясь зайти. — Кстати, какую музыку Вы любите? — Наверное, предсказуемо, но джаз. Если смотреть по исполнителям, то на Ваш вкус, — сделав несколько шагов в сторону кухни, Джисон обернулся вновь. — Может, перейдём на «ты»? — Стоило бы, ведь ты уже стоишь у меня дома, — улыбнулся Минхо и зашёл в комнату, прикрывая за собой двери. Минхо подошёл к полке с музыкальными пластинками и начал рыться там в поисках своей любимой песни, которая подошла бы под момент. Его выбор остановился на. Он взял конверт с ней и направился в кухню, совмещённую с гостиной. Хан стоял, опираясь на столешницу, разглядывая висящие на стене картины и диван пыльно-розового цвета. Увидев Минхо, его лицо посетила быстрая и почти незаметная улыбка. — У тебя приятно пахнет. Обожаю яблочный запах. — Да, я услышал этот аромат, когда ты вошёл в квартиру, — Минхо подошёл ближе к Джисону и остановился в нескольких сантиметрах от него. — Я всегда заглядывался на твои костюмы и твои глаза. Знаешь, Минхо, ты очень красивый, — Джисон повернул голову, посмотрев на Минхо. — Не знаю, зачем говорю это. Слова сами хотят вырваться. — Могу сказать то же самое про тебя, Джисон, твои кудри — это то, о чём я мечтал после рабочих дней, — улыбка озарила лицо Минхо, и он убрал конверт с пластинкой на столешницу, к которой стоял спиной. Джисон оттолкнулся от своей опоры и подошёл к Минхо ближе, вставая напротив. Хан коснулся его плеч, после опуская руки на талию, аккуратно притягивая Минхо к себе. Запахи духов смешались и стали единым яблочно-карамельным ароматом. Джисон обнимал Ли, нежно и долго, в животах обоих порхали бабочки, а сердца бились в бешеном унисоне. Джисон смотрел в глаза Минхо, в их темноту, и видел там отголоски яркого света. Его взгляд переместился на губы. Мгновение, и Минхо уже ощутил за своей спиной мягкие углы деревянной столешницы, а на своих губах — чужие. Мягкие, настойчивые губы. Джисон целовал Минхо настолько нежно, насколько умел, вкладывая в поцелуй всю любовь и полугодовое ожидание встречи. Поцелуй оказался скомканным, но оба были безумно рады ему. Они обязательно дойдут до танца под ту самую забытую пластинку, но позже. После ещё пары долгожданных поцелуев.