Чужая территория

Я проснулась от тишины. Это была не та тяжелая, зловещая тишина, которая предшествует нападению. Это была утренняя тишина старого дома, когда мир за окном только начинает просыпаться. Я открыла глаза. Шея затекла так сильно, что каждое движение отдавалось болью в позвонках. Я все еще сидела в кресле, сжимая в руке «Беретту» отца. Палец лежал на спусковой скобе, предохранитель снят. Паранойя — лучший будильник. Первым делом я проверила диван. Дерек был там. Он не ушел. Не сбежал под покровом ночи, оставив меня разгребать последствия. Он лежал на спине, одна рука свесилась с края дивана, касаясь пола. Одеяло сползло до пояса, открывая вид на бинты, пропитанные темной, засохшей кровью. Я позволила себе минуту слабости — просто посмотреть на него, пока он не видит. Во сне он не выглядел как Альфа, способный перегрызть глотку. Он выглядел... сломанным. Шрамы на его теле рассказывали историю боли. Я видела ожоги на плече — старые, давние. Огонь. Семья Хейлов. Я знала, каково это — терять. Но я не знала, каково это — выжить в пожаре, который забрал всех, кого ты любил. Внезапно его дыхание изменилось. Ритм сердца ускорился. Веки дрогнули. Он проснулся мгновенно, без той сонной заторможенности, свойственной людям. В одну секунду он спал, в следующую — его глаза, зеленые с красными прожилками усталости, уже смотрели прямо на меня. — Доброе утро, Спящая Красавица, — хрипло сказала я, ставя пистолет на предохранитель и кладя его на столик. — Как бок? Дерек поморщился, пытаясь сесть. Движение далось ему с трудом. Он зашипел сквозь зубы, хватаясь за повязку. — Бывало и лучше, — проворчал он. Его голос после сна был еще ниже, напоминая рокот камнепада. — Пахнет гарью. — Это от тебя, — я встала, разминая затекшие мышцы. — И от трупа той твари, который я вытащила на задний двор под дождь. Не хотела, чтобы он завонял мне ковер. Я пошла на кухню. Мне нужен был кофе. Литра два. Черного, как моя душа сегодня утром. Я слышала, как Дерек встал и медленно пошел за мной. Он хромал. Регенерация не справлялась. Это тревожило. На кухне царил полумрак. Я включила кофемашину, и звук перемалываемых зерен показался оглушительно громким. — Тебе нужно поесть, — сказала я, не оборачиваясь. — Ускоренный метаболизм требует топлива. Яйца? Тосты? — Кофе. — Яйца, — отрезала я. — Я не собираюсь тащить твою тушу до ветеринарной клиники, если ты упадешь в голодный обморок. Я достала сковородку. Дерек тяжело опустился на стул у кухонного островка. Он выглядел бледным. Черные вены, тонкие, как паутина, поползли от повязки вверх, к шее. — Дай посмотреть, — я подошла к нему, оставив сковородку на плите. Он попытался отстраниться. — Не надо. — Хейл, — я уперлась руками в край стола, нависая над ним. — Либо ты даешь мне посмотреть, либо я выливаю горячий кофе тебе на штаны. Выбирай. Он закатил глаза, но убрал руку. Я осторожно отклеила край пластыря. Зрелище было паршивым. Рана не затягивалась. Края воспалились, а внутри пульсировала та самая черная субстанция. — Инфекция, — констатировала я. — Или яд. Твое тело борется, но медленно. Я коснулась кожи вокруг раны. Она была горячей, как печка. Дерек вздрогнул от моего прикосновения. Мои пальцы были холодными. — У тебя ледяные руки, — пробормотал он, глядя не на рану, а мне в лицо. — Особенности вида. У Ликанов температура тела ниже, чем у волков. Мы ближе к мертвецам, чем вы. На секунду наши взгляды встретились. В этом утреннем свете, на моей кухне, с запахом кофе и крови, между нами возникло странное напряжение. Не враждебное. Интимное. Он был ранен, я заботилась о нем. Это создавало связь, которую мы оба не просили, но которая завязывалась сама собой, как узел. Я резко отстранилась. — Я сделаю перевязку после еды. А потом мы едем к Дитону. Завтрак прошел в молчании. Дерек ел механически, просто чтобы получить энергию. Я ковыряла вилкой омлет, аппетита не было. Я позвонила в школу. — Мадемуазель Моретти? — голос секретаря был удивленным. — Я не приду сегодня. Пищевое отравление, — соврала я, глядя, как Дерек допивает вторую кружку кофе. — Видимо, вчерашние круассаны были несвежими. — Ох, выздоравливайте. Найти замену будет сложно, но... — Пусть почитают учебник. Страница 45. Спряжение возвратных глаголов. Я повесила трубку. — Ты врешь так же легко, как дышишь, — заметил Дерек. — Выживание, Хейл. Не всем дано быть честными героями с квадратной челюстью. После завтрака мы вышли на улицу. Дождь прекратился, но небо оставалось свинцовым. Мой «Мустанг» стоял мокрый и глянцевый. «Камаро» Дерека была припаркована у ворот. Труп химеры, который я вытащила ночью, исчез. На траве осталось только черное выжженное пятно. Дерек присел рядом с пятном, коснулся земли. — Они забрали своего, — сказал он мрачно. — Они не оставляют улик. — Значит, они организованы. Это не дикие звери. У них есть хозяин. — Ужасные доктора, — произнес он тихо. — Кто? — Легенда. Стайлз раскопал что-то о них. Я думал, это бред. Ученые, которые игнорируют законы сверхъестественного. Они создают химер. Он поднялся, его пошатнуло. Я инстинктивно подхватила его под локоть. Он был тяжелым. Сплошные мышцы и кости. — Я поведу, — сказала я, кивнув на его машину. — Ты в таком состоянии въедешь в первый же столб. — Никто не водит мою машину, — огрызнулся он, вырывая руку. — Дерек, — я посмотрела на него устало. — У тебя некроз тканей и лихорадка. Сядь на пассажирское и заткнись. Или я повезу тебя в багажнике своего «Мустанга». Он боролся с собой секунду. Гордость Альфы против здравого смысла. Здравый смысл победил. Он бросил мне ключи. Я поймала их на лету, чувствуя металлическую тяжесть. Салон «Камаро» пах им. Кожей, дождем и мужским одеколоном. Сиденье было отодвинуто слишком далеко назад, мне пришлось подвинуть его, чтобы достать до педалей. Дерек наблюдал за этим с выражением мученической покорности на лице. Двигатель зарычал, мощный, звериный звук. — Хорошая девочка, — погладила я руль. — Это машина, — буркнул Дерек, откидывая голову на подголовник и закрывая глаза. — У машин есть душа, Хейл. Иногда больше, чем у людей. Мы ехали через город. Бикон-Хиллз казался обычным провинциальным городком. Люди шли на работу, мамочки гуляли с колясками. Они не знали, что ночью на окраине два монстра убивали третьего. Они не знали, что под фундаментом их реальности гниют черные корни. Дерек молчал всю дорогу. Его лицо покрылось испариной. Ему становилось хуже. Я гнала, нарушая скоростной режим, но аккуратно. Ветеринарная клиника выглядела неприметно. Небольшое здание, вывеска с собакой и кошкой. Я припарковалась прямо у входа. — Приехали. Я помогла Дереку выбраться. Он опирался на меня сильнее, чем хотел бы показать. Его жар чувствовался даже через куртку. Мы вошли внутрь. Колокольчик над дверью звякнул. В приемной никого не было, только кошка в клетке лениво мяукнула. За стойку вышел темнокожий мужчина в белом халате. Спокойный, с проницательным взглядом. Алан Дитон. Тот самый мужчина с фотографии. Он не выглядел удивленным. Казалось, ничто в этом мире не могло его удивить. Его взгляд скользнул по мне, потом по Дереку, который едва стоял на ногах. — Я ждал вас, — просто сказал он. — Ты знал, что мы придем? — спросил Дерек, тяжело дыша. — Я знал, что она приедет, — Дитон посмотрел на меня. В его глазах я увидела узнавание. — Ты очень похожа на Элизабет, Лилиан. Те же глаза. Тот же гнев. — Меньше лирики, док, — я протащила Дерека мимо стойки к смотровому столу. — У нас тут отравление неизвестной дрянью, попытка убийства и куча вопросов. Подлатайте его. А потом вы расскажете мне, почему моя бабушка дружила с оборотнями и что, черт возьми, за «ключ» они спрятали. Дитон кивнул, открывая калитку. — Положи его на стол. Металлический. Это будет неприятно. Я помогла Дереку лечь на холодный металл. Он скрипнул зубами, его рука нашла мою и сжала. Сильно. До боли. Он не отпускал. — Я здесь, — тихо сказала я, наклоняясь к его уху. — Я не уйду. Дитон начал разрезать повязку. — Это займет время, — сказал Друид, осматривая черную рану. — И мне понадобится твоя помощь, Лилиан. Твоя кровь. — Моя? — Кровь Ликана обладает другими свойствами, чем кровь Волка. Она может нейтрализовать яд Химер. Но процесс... болезненный для донора. Я посмотрела на Дерека. Он был в полубреду, но его глаза искали мои. — Режьте, — сказала я, закатывая рукав и протягивая руку Дитону. — У меня её много. В этой стерильной комнате, под жужжание ламп, начинался новый этап. Мы больше не были просто соседями или случа йными союзниками. Мы смешивали кровь. А это, как говорили старые легенды, связывает крепче любых клятв.