白いユリの花びらに血の涙

Девятнадцатое мая. Утро. Общежитие Воронов. Комната №1.

В этой комнате было не спокойно ещё с вечера семнадцатого числа. Дело в том, что один из жильцов не вернулся к назначенному времени—комендантскому часу. Это означало либо что-то случилось, либо Натаниэля забрали. Что тоже не сулило ничего хорошего. Жан не спал ночь, был измотан и сильно переживает за брата, чего не скрывает. Рико, проспавший несколько часов, выглядел не менее плохо. Сон был поверхностный, от любого шороха Рим просыпался в прямом смысле. Несмотря на это в отличии от Моро он пытался скрыть волнение, что получалось плохо и неуклюже. Состояние Кевина было сильно похоже на состояние Мориямы младшего. И оно было почти идентично. Плохой сон, продлившейся от силы часов четыре-пять. Нервозное состояние, кошмары, что снились на протяжении пяти часов сна. Тренировок не было с восемнадцатого числа. Это сообщили легко, что смотрелось будто так и нужно, и всё под полным контролем.

Вот как это было.

Восемнадцатое мая. Утро. Общежитие Воронов. Комната №1.

Ребята сидели в гостиной на своих местах. Рико на кресле, на другом кресле Кевин, на диване Жан, но не по центру, а с боку почти у подлокотника. Атмосфера была гнетущей, воздух тяжелый как и веки, что не смыкались. Это всё прервал стук в дверь. Рико подошёл и открыл дверь его взгляд впился в фигуру. На против стоял тренер. —Тренеровки не будет, вам сообщат, когда они начнутся. Уроков на этой неделе не ожидается. — бросил мужина. Рим хотел узнать где Младший Виснински, но не успел, дядя скрылся за поворотом коридора. Рико закрыл дверь, не спеша побрёл в гостиную, но остановился, обернулся на дверь. Он прожигал её взглядом пару секунд после чего вернулся в гостиную, где устало упал на своё кресло. Кевин взглянул на Рико. На что тот вопросительно выгнул бровь, второй номер кивнул в сторону двери. Рим лишь отрицательно покачал головой. Жан прожигал глазами дверь. Во взгляде читалось переживание, надежда на скорое возвращение напарника. Тяжелее всего прошел именно вечер для троих воронят в эмоциональном плане. Не было того кто всегда был рядом смеясь до боли в животе и рёбрах, а так же боли в щеках от прекрасной улыбки. Того кто бросался сарказмом, когда его задевали шутки в адрес не только его, но и Жана, он мог себе позволить обидеться за другого. Того с кем было о чём поговорить, просто так без смысла и темы. Простой диалог буквально ни о чём. Того с кем было комфортно даже сидеть молча, без единой фразы. В чьей тишине становилась уютнее и роднее. Это сравнимо с вечером у камина в окружение родных и близких, где вечер был усыпан смехом или тишиной, что прерывало лишь тиканье часов. Это все стало родным и неотъемлемой частью проживания в этой комнате. Да и в жизни Натаниэль Виснински стал как опора, что-то без чего нельзя. Таким человеком Натаниэль Виснински стал для Вороньей Свиты.