Серая тень принца

Кто бывал на охоте, тот знает этот пьянящий коктейль адреналина. Стук собственного сердца в ушах, глухой и быстрый, как барабанная дробь перед атакой. Холодок на спине, обостряющий все чувства до предела, и горячая волна силы, приливающая к мышцам. Каждая тень становится значимой, каждый шорох — сообщением. А эльфийская охота? Это не просто добыча пищи. Это древний танец с лесом, ритуал благодарности и уважения, проверка навыков и гармонии с природой. А уж королевская охота Зеленолесья — явление и вовсе легендарное. О ней ходили сказания. Трандуил, тогда еще наследный принц, помнил ее смутно, словно сквозь густой, сладкий дым юности. В конце года, когда тьма еще не была такой непроглядной, его отец, король Орофер, поднимал двор. Это был не просто выезд — это было великое переселение на несколько дней. Лагерь разбивался в живописной долине, воины, на время сбросив суровость, предавались веселью. Воздух гудел от смеха, песен — то залихватских и веселых, то протяжных и грустных, отзвуков древних эпох. И, конечно, сама охота — азартное состязание с самой дикой природой, итогом которого становились запасы на зиму, добытые в честном поединке. Потом сгустилась настоящая Тьма. Пал Орофер. На плечи Трандуила легла ноша целого королевства, израненного и напуганного. Какая уж там охота с песнями. Тут бы с бумагами и нескончаемыми тревогами управиться, да хоть на час забыться тяжелым, безрадостным сном. Отчего вдруг в нем заговорила кровь предков, жаждущая возродить древнюю традицию, никто не знал. Может, сытая тишина после Войны Кольца наконец позволила вспомнить о радостях. Может, захотелось показать сыну и его молодой жене не только долг, но и светлую сторону жизни их народа. Но обсуждение грядущей охоты велось давно, с азартом и тщательностью подготовки к военному походу. Королевская семья в полном составе, вместе с двумя десятками самых верных и проверенных воинов и советников, отправилась в глубь заповедных угодий. Лагерь раскинулся на опушке большого луга у подножия холмов. Не военный бивуак, а нечто среднее между походным дворцом и праздничным становищем. Умелые руки воздвигли шатры из зеленой и золотой ткани, натянутые между деревьями. В центре, на специально выложенном очаге, уже вечером запылал огромный, весело потрескивающий костер. Запах жареного на вертеле мяса (добытого в тот же день) смешивался с ароматом печеных яблок и пряного глинтвейна. Линдаэль была одета в практичный, но изящный охотничий наряд: мягкие, облегающие штаны из замши цвета опавшей листвы, высокая обувь для верховой езды и длинный кафтан из плотной шерсти того же серо-зеленого оттенка, что и плащи воинов Трандуила, но с тонкой серебряной вышивкой по краям в виде бегущих оленей. Волосы она заплела в одну толстую косу, перекинутую через плечо — и в этом простом, но безупречном образе была такая естественная, неброская красота, что Арандир поймал себя на мысли: вот как выглядит настоящая хозяйка этого леса. Она мило и весело уделила внимание каждому из отряда Леголаса. Узнала про семейное положение, здоровье, по-доброму пошутила над мужем и попросила приглядывать за ним. Первый день прошел как в тех самых старых сказаниях. У костра лились истории о былых походах, состязания в стрельбе по летящим листьям, песни, от которых звенело сердце и хотелось жить вечно. Вино, легкое и терпкое, лилось рекой, и даже на строгом лице Трандуила лежал отблеск умиротворенной, старой радости. Леголас ловил взгляды Линдаэль через пламя, и в этих взглядах читалось нечто большее, чем просто любовь — какое-то тихое, безмятежное согласие, словно они уже прожили вместе тысячу лет и знали друг друга насквозь. На следующий день началась сама охота. Группы разбрелись по лесу, растворяясь в золотисто-зеленом сумраке. Линдаэль, которой больше была по вкусу «тихая охота» — сбор целебных трав, грибов и ягод, — держалась в двух шагах от Леголаса. Она больше высматривала яркие шляпки подосиновиков в папоротнике или гроздья калины, чем следы оленя или кабана. Её глаза с мягким, рассеянным интересом скользили по узорам мха на камнях, по изгибам ветвей, по каплям росы, застывшим на листьях. Она выглядела счастливой — по-настоящему, беззаботно счастливой, и Арандир, наблюдавший за ней издалека, чувствовал, как его собственное настроение поднимается от этого зрелища. А потом всё рухнуло. Свист стрелы, рассекающей воздух, должен быть чем-то привычным на охоте. Следом за ним следуют тихие благодарности лесу за дичь, поздравления удачливому стрелку, и тушу унесут в лагерь, чтобы разделать. Должно так быть. Но этот свист был другим. Грубым, чужим, неэльфийским. И летел он не туда, где мелькнули рога оленя. Леголас увидел, как Линдаэль вздрогнула как ее глаза, только что мягкие и рассеянные, широко распахнулись от шока и непонимания. Как из ее левого плеча, чуть ниже ключицы, словно чудовищный, неестественный цветок, выросло древко стрелы. Темное, с грубым оперением. Ее серо-зеленый кофтан моментально пропитался темно-багровым пятном, расползающимся с ужасающей скоростью. Время замедлилось, стало тягучим, как смола. Леголас быстро преодолел расстояние между ними. Она падала. Ее тело оседало в его объятиях невесомо и страшно медленно. В ушах стоял оглушительный рев собственной крови. - Кольцо вокруг Короля! – его крик хриплый, неестественный. Одной ладонь. Он прижимал жену к себе, другой вцепился в место выше раны, пытаясь сдавить, остановить ужасный поток, сочившийся между его пальцами. Ее кровь. На его руках. Вокруг них уже сгрудились его воины. Луки были натянуты, глаза, полные ярости и ужаса, впивались в чащу, выискивая хоть малейшее движение. Но лес молчал, став вдруг враждебным и пустым. — Только не закрывай глаза, — голос принца сорвался на шёпот. — Линдаэль, смотри на меня. Хорошо? Только не закрывай глаза. Он зажимал ладонями рану, из которой пугающе быстро сочилась кровь, пропитывая серо-зеленый кафтан алым, пачкая его собственные руки. Кровь текла между его пальцев, капала на прошлогоднюю листву, и этот звук — кап-кап-кап — казался оглушительным. — Лекаря! — крик вырвался из груди принца, и в этом крике было столько отчаяния. — Линдаэль, не закрывай глаза, пожалуйста! Сильная, твердая рука Галарона мягко, но неумолимо отодвинула принца в сторону. Лекарь опустился на колени рядом с принцессой, и его длинные, тонкие пальцы сменили окровавленную ладонь Леголаса, нащупывая края раны, оценивая повреждение. Арандир видел, как лицо Галарона, обычно суровое и непроницаемое, стало ещё жёстче, сосредоточеннее — словно он резал по камню. — Глубоко, — сквозь зубы процедил Галарон. — Кость, кажется, цела, но возможно задето лёгкое. – он быстрым движением достал из бессменной сумки сверток с пахучими травами и начал готовить давящую повязку, пока губы быстро шептали знакомые напевы. Леголас смотрел, как те самые руки, что спасали его самого десятки раз, вытаскивая с того света, теперь работали над ней. Как Галарон, всегда немногословный и вечно ворчащий на него за несоблюдение предписаний, теперь был воплощением тихой, абсолютной компетентности. В этой ужасной минуте Леголас благословлял все на свете за то, что лекарь пошел с ними. - Командир, - обратился к нему Гларон, заканчивая перевязку. – Стрелу нельзя трогать. Надо во дворце достать, со всеми инструментами. Я кровь остановил. Тряска на лошади опасна, но ждать здесь – смерти подобно. Везите ее. Сейчас. - Мы отвезем. – тут же шагнул вперед Тейрон. Его обычно открытое лицо сейчас было искажено гневом, но руки уже тянулись, чтобы помочь поднять Линдаэль, которая, побледнев как полотно, потеряла сознание. Леголас кивнул. Его разум наконец уступил место холодной расчетливости. - Вперед. Тейрон, Арандир – с вами. Отвечаете головой. Фаэрин, со мной. Прочешем лес. Слаженный отряд быстро рассредоточился по своим делам и через пару мгновений принц провожал взглядом скрывающуюся в чаще леса, супругу. Ему пришлось сделать глубокий вздох и выдох, надевая на лицо маску роли, отведенной ему в этом сегодняшнем спектакле. Они возвращаются в лагерь, куда уже вернулись Король и свита посла. Трандуил, пусть и выглядел спокойно, в его глазах пылали гнев и беспокойство. Вокруг него собрались несколько стражей, как того требовал протокол в данном случае, и это тоже влияло на раздражение Владыки. В отличии от эльфов, посол Карнах был бледен, как снег. Кровь отлила от лица и от него веяло почти паникой. Его люди тоже собрались рядом, и принц быстрым взглядом окинул собравшихся, пересчитывая. Одного не хватало, но кого именно, эльф конечно же определить не мог – не так внимательно он следил за свитой посла, чтобы узнавать всех по именам. Но вот, среди стражей Короля он видит знакомое лицо. «Вяз» ловит взгляд Леголаса и еле заметно кивает ему в знак того, что он тоже заметил отсутствие лунхартского офицера и этот момент уже взят под контроль. Эта сцена занимает меньше нескольких секунд и остается незамеченной для посторонних глаз. Леголас легко взбирается на коня, подведенного к нему, и они, вместе с Фаэрином, направляются по следу сбежавшего преступника.