Млечный Путь

— Привет, Ибо. У меня есть для тебя предложение. Заигравшая музыка вырвала Сяо Чжаня из мыслей. Он моргнул и заново осмотрелся. Уже смеркалось, и развешанные вокруг красные фонари загорались один за другим. Несмотря на праздник, людей на центральной площади деревни было не так много. Они толпились у лотков с уличной едой, громко разговаривая и смеясь. – Цзань-гэ, чего застыл? В нескольких шагах от него стоял Ван Ибо. Его кудри, уже не такие тугие, но всё такие же непослушные, даже под кепкой, – топорщились на затылке. Нос снова покраснел, на этот раз от холода. Немного другой, но всё равно невозможно свой. Он улыбался. – Прости, задумался, – Сяо Чжань улыбнулся в ответ. Странное предчувствие чего-то нехорошего сгущалось внутри, подступая к горлу. Он сам до конца не понимал, в чём его причина. Да, Ван Ибо не дал ответа на его предложение, но сейчас это неважно – убеждал себя Сяо Чжань. А больше волноваться было не о чем. Стоило просто позволить всему идти своим чередом. Будто не желая, чтобы кто-то из семьи услышал их разговор, Ван Ибо с порога предложил прогуляться по деревне. Скрылся в доме и вернулся через несколько минут – переодетый и взбодрившийся. Они пошли по припорошенной снегом тропинке, оставляя на ней первые следы, и уже скоро задевали друг друга локтями. Между ними не висело неловкости – словно та ночь, когда они вместе уснули под звёздами, была не несколько месяцев, а всего несколько дней назад. Изнутри деревня выглядела так, будто время обошло её стороной. Узкие улочки остались такими же, какими их проложили ещё при династии Мин. Не изменились и стоящие плечом к плечу каменные дома, покрытые серой черепицей, словно припорошенной пеплом. Чем дальше они уходили вглубь, тем больше улочки превращались в тесные проходы между постройками – ни земли, ни зелени. Здесь не было вывесок на английском, табличек с QR-кодами и сувенирных лавок – только массивные деревянные двери, покосившиеся ставни и запах домашней еды из открытых окон. Здесь ещё растапливали печи вручную, варили лапшу в уличных кастрюлях и сушили пряности прямо у входа, радом со старыми мопедами и велосипедами. «Позволь мне немного подумать», – попросил Ван Ибо, а сам принялся рассказывать о деревне: кто живёт в каком доме, кто печёт лучшие булочки, кто выращивает цветы на продажу. Всё, о чём он говорил, казалось важным. Сяо Чжань слушал, задавал вопросы – и на каждый из них у Ван Ибо находился ответ. Не было сомнений: он всей душой любит это место. Сяо Чжань всё больше убеждался, что не ошибся, предложив Ван Ибо участвовать в шоу. Вот он, настоящий проводник, который покажет китайскую глубинку изнутри. И закралась мысль – не пытался ли тот сам себя проверить, прежде чем принять решение? Вокруг пахло дымом и углём – воздух ощутимо нагревался, а снег под ногами таял, будто его и не было. На мощёной площадке между домами несколько мальчишек гоняли мяч. – Ибо-гэ! — воскликнул один из них. Другой замахал рукой Сяо Чжаню: – И ещё один красивый гэгэ! – Поиграете с нами? Мальчишки тут же оказались рядом. Кто-то даже осторожно взял Ван Ибо за рукав. Тот улыбнулся и легонько потрепал их по плечам: – Простите ребята, но этот гэгэ слишком занят. – Как-нибудь в следующий раз, – пообещал Сяо Чжань. И в тот момент был точно уверен: всё ещё будет. Он обязательно сюда вернётся. На съёмки, а ещё… – О чём задумался? – спросил Ван Ибо, подойдя ближе. – Ты, наверное, уже голоден! Хочешь танхулу? – воодушевлённо предложил он, указывая на один из самых ярких прилавков, к которому уже выстроилась очередь. – Отвечаю, таких как здесь ты ещё не пробовал! Живот Сяо Чжаня предательски сжался, стоило ему почувствовать густой запах карамели и орехов. И неудивительно – последний раз он ел ещё в поезде. Едва завидев Ван Ибо в толпе, седой мужчина с доброй улыбкой, готовящий сладости, улыбнулся ещё шире. – Сяо Ван! О, ты сегодня с компанией! Как необычно, – воскликнул он. Тот только кивнул и потянулся за кошельком: – Дядя, две штуки, пожалуйста. – Ну что ты, сяо Ван, платить не нужно! Ты столько нам помогаешь, бери и кушай с удовольствием! – забубнил мужчина, размахивая руками и ни в какую не соглашаясь на оплату. – Вы слишком добры ко мне! Спасибо, дядя. Сдавшись, Ван Ибо забрал палочки, протянул одну Сяо Чжаню, а от второй тут же жадно откусил верхнюю ягоду. Карамель хрустнула, блеснула на губах в тёплом свете фонарей, и Сяо Чжань поймал себя на том, что смотрит слишком пристально. Тут же отвёл глаза, чтобы откусить от своей, потом ещё – и вместе с чувством голода постепенно отступала и прежняя тревога. Растворялась в сладости: не только еды, но и момента. Он позволил себе не думать лишнего, просто затеряться в толпе и насладиться праздником в обществе Ван Ибо. …который был здесь будто центром целого мира. Его знали многие местные, если не все. С ним здоровались, звали по имени, благодарили и хвалили, и он отвечал каждому – скромно, почти смущённо. Улыбался сдержанно, иногда – одними губами. Но порой его щёки округлялись, демонстрируя ямочки, а скулы розовели. Тогда Сяо Чжаню тоже хотелось улыбаться. Сам он неизменно наблюдал – и любовался – со стороны, испытывая не до конца понятную гордость. И, в то же время, нежелание делить внимание Ван Ибо с остальными. Свои противоречивые чувства Сяо Чжань вкладывал в фотографии. Снимок Ван Ибо, ещё один. Оставить себе и никому не показывать. Он смотрел и не мог насмотреться, пользуясь тем, что сам, в кои-то веки, был не в центре внимания. Кто-то будто вовсе не замечал его, кто-то интересовался и спрашивал Ван Ибо. – Мой друг из города, Цзань-гэ, – отвечал тот, сперва осторожничая, а потом – абсолютно спокойно, будто это – единственная правда. – Добро пожаловать, – говорили жители деревни. – Пусть вам здесь понравится! И больше ничего. Никто не оглядывался, не тянулся за телефоном. Он оставался обычным туристом с камерой в руках, которого многое здесь удивляло. Это было непривычно, даже немного волнительно. Но вместе с тем – так хорошо. – И как тебя никто не узнаёт? – спросил Ван Ибо, когда они выбрались из гущи событий и просто сидели на лавочке, рассматривая пёстрые гирлянды, развешанные над лавками. Но Сяо Чжаня удивляло другое. «Какой же Ибо яркий, возможно, слишком для этого места», – невольно думал он. И снова, будто на подсознании, мелькала мысль: «Как он вообще здесь оказался?» – Кто бы говорил, ты сам меня не узнал, – подшутил в ответ. Он и правда не делал ничего особенного: просто носил обычную одежду, чаще тёмную, головной убор и очки. И выходил в основном по ночам. Ситуация в деревне – скорее исключение, чем правило. Не похоже, что здесь сильно интересовались звёздами. Да и сам факт сомнения в вероятности происходящего всегда играл ему на руку. «Не может в таком месте оказаться сам Сяо Чжань». А вот он! – Однажды ночью я приехал к зданию, на стене которого для рекламной кампании нарисовали мой портрет. Там меня не узнали даже собственные фанатки. Стояли буквально в паре метров – делали селфи на фоне, оживлённо обсуждали – и невольно попали в мой влог. Ван Ибо тихо прыснул и покачал головой: – Да у тебя талант! Не менее нужный, чем все остальные. Сяо Чжань усмехнулся, но промолчал. И чуть сильнее закутался в шарф – на всякий случай. Когда темнота стала густой и почти осязаемой, даже несмотря на фонари, а первые уличные лавки начали сворачиваться, Ван Ибо наклонился ближе, словно собирался поведать тайну, и тихо сказал: – Пойдём? Он знакомым жестом коснулся его запястья и, не дожидаясь ответа, увёл Сяо Чжаня в переулок, где пахло талым снегом, камнем и дымом от погашенного очага. Постепенно посторонние звуки стихли, лишь шаги гулко отдавались от стен домов. Редко расставленные фонари рисовали на них причудливые длинные тени. – Почему ты не выложил влог с того дня? – вдруг спросил Ван Ибо, продолжая смотреть вперёд. Сяо Чжань не сомневался, что тот следил за его соцсетями, что ему не всё равно. И в то же время что-то внутри него почти по-детски заликовало. – Сначала я собирался – для того ведь и снимал, – честно признался он. – Но потом… захотел, чтобы это было только наше и осталось между нами. Потому и не выложил. Ван Ибо сжал губы, спрятав их в рот, и коротко кивнул. Пальцы на запястье сомкнулись сильнее, прежде чем отпустить. – Ты остаёшься до завтра? Наверное, хотел съездить одним днём, а тут я со своим фестивалем… – ещё тише спросил он. – Я допускал, что придётся уговаривать тебя на участие в съёмках, – Сяо Чжань непринуждённо рассмеялся, желая разрядить обстановку. – Поэтому на всякий случай забронировал ту же гостиницу. – Меня не нужно уговаривать, мне просто нужно было время. Решить некоторые вопросы с самим собой, – Ван Ибо теребил заусенцы на пальцах, и Сяо Чжаню хотелось взять его за руку, чтобы остановить. Но вместо этого он замер сам, понимая: сейчас, наконец, услышит ответ. – Чжань-гэ, я… согласен, конечно, согласен. Я тоже этого хочу, – Ван Ибо опустил руки, посмотрел прямо, и Сяо Чжань был уверен, что под “этим” имелись в виду не только совместные съёмки. Он задышал чаще, чувствуя, как внутри поднимается тихое ликование. Казалось, не только сегодняшний день, а вся их история сходилась в одну точку, в этом узком переулке между каменными стенами, где не хватало воздуха, а слова ощущались лишними. И не только ему. Несколько секунд Ван Ибо стоял, будто собираясь сказать что-то ещё, но так и не решаясь – просто продолжал смотреть, сведя брови. – Но ты должен знать, что я… Сяо Чжань шумно выдохнул и шагнул навстречу. Схватил Ван Ибо за руку, притянул к себе так резко, что сам едва не оступился. Тот удержал его за плечи, поднял лицо – и в следующий миг их губы встретились. Поцелуй вышел неровным, коротким, почти случайным, но в нём было всё: ожидание, облегчение, их личное «наконец». Они едва успели отстраниться – и тут же снова потянулись друг к другу. Сяо Чжань поймал затылок Ван Ибо ладонью, стянул с него кепку и зарылся пальцами в волосы. Поцелуй стал жадным, глубоким – чувства, зародившиеся за один день, но зревшие долгие месяцы, рвались наружу. Они не могли отпустить друг друга, словно пытались наверстать всё упущенное. Но постепенно дыхание выровнялось, движения замедлились. Сяо Чжань целовал его мягко, коротко – уголок губ, щёки, висок. Гладил кудри и пропускал их сквозь пальцы, наконец позволяя себе то, о чём столько раз мечтал. Ван Ибо давал ему вести, подставлялся, чуть запрокидывая голову. И это новое ощущение – не страсти, а тишины и близости, бесконечной нежности – оказалось не менее сильным. Ван Ибо отстранился первым, но только чтобы сразу прижаться ещё ближе, уткнуться носом в шарф на шее, горячо дыша. Сяо Чжань попятился назад, врезался в стену дома. Его руки беспорядочно гладили Ван Ибо по спине – то ли успокаивая, то ли удерживая, чтобы успокоиться самому. Вес его тела заземлял, и становилось удивительно легко. Теперь Сяо Чжань уже мог что-то обещать, теперь – можно. А раз они оба этого хотят, значит, обязательно справятся. – У тебя всё тот же имейл? Телекомпания пришлёт официальное приглашение на съёмки и контракт, – прошептал он ему в макушку. Ван Ибо угукнул, не отпуская. Они постояли так ещё немного – обнявшись, молча, слушая, как далеко за домами гремят праздничные хлопушки и смеются дети, возвращающиеся с площади. – Я сейчас подумаю, что ты так долго тянул с ответом, чтобы задержать меня здесь. Ван Ибо издал тихий смешок. Потом, всё ещё не убирая руки с его талии, чуть отстранился и вздохнул – почти виновато. – Мне пора вернуться. Иначе подумают, что я сбежал с семейного ужина. – Я и сам должен идти, – кивнул Сяо Чжань, снова гладя его по волосам. – Надеюсь, твоя семья простит меня за то, что украл тебя в праздник. Если хочешь – вместе подождём моё такси. – Обязательно. Он не хотел отпускать. Но знал, что нужно, хотя бы ненадолго: им нужна была небольшая передышка. Они вышли на освещённую улицу молча, нога в ногу, не касаясь рук, но будто и не нуждаясь в этом – теперь их соединяло нечто иное, невидимое. Сяо Чжань ловил себя на том, что замедлялся всё сильнее. Словно мир стал вязким. – Я заеду утром, провожу до станции, – добавил Ван Ибо с едва заметной улыбкой. Особенно тёплой – только для него. Выходя из машины около знакомой гостиницы, Сяо Чжань поднял голову: в отличие от того дня, навсегда оставшегося в его памяти, сегодня на небе не было звёзд. Резко стало зябко, и он, обхватив себя руками, поспешил ко входу. *** Утро оказалось недобрым. Будто сбылось то тревожное предчувствие с прошлого вечера, которое он уже успел забыть. Сначала – тишина. Странная, глухая. А потом – резкий, навязчивый звук. Телефон вибрировал где-то в ногах, будто инородный предмет в этом тихом маленьком номере. Сяо Чжань дёрнулся, сел, нащупал его рукой – экран вспыхнул слишком ярко. Пропущенные вызовы и входящие сообщения. От Да Бо. От менеджера. От незнакомых номеров – как они вообще узнали его контакты? И что могло случиться, когда все, включая самого Сяо Чжаня, должны отдыхать и праздновать Новый Год? Он включил звук и пожалел: сразу раздалось несколько уведомлений с коротким, одинаково безликим «дзинь». По крайней мере это был Да Бо. На экране – скриншот с вэйбо. Подпись: «Посмотри, ты знал?». Топ горячих поисков, какая-то ссылка. В голове ещё стоял ночной гул фестиваля, хлопушки, детский смех… Но всё разом померкло, будто это был сон, а не его реальность. Нацепив очки, Сяо Чжань ткнул по ссылке. Выхватил обрывки фраз: подстроено, использует, нарушение… «Правда о новом проекте Сяо Чжаня», под заголовком – фото. Их фото. Вчерашнее – с площади, где фонари бросали красные отсветы на щеки Ван Ибо. И ещё одно, тёмное и размытое, с осени: Ван Ибо на мопеде, он стоит рядом. Телефон дрогнул в руках. Сяо Чжань сжал его крепче, чтобы не выронить. Быть не может. Он ведь почти всегда замечал, когда за ним кто-то следит, а тем более – снимает. Как мог настолько потерять бдительность? «…он сам выбрал место съёмок и проводника, которым оказался некий Ван Ибо. На самом деле – Ван Цзе, также известный как Tracer85, бывший гонщик мотоциклетной команды Yamaha, исчезнувший с глаз публики после гонки в Чжухае несколько лет назад». Ван Цзе… так вот что значило это имя. В висках загудело, зрение будто помутнело – слова плясали перед глазами, расплываясь и теряя смысл, но он всё равно продолжал читать: «…спортсмен из другой команды опрокинул свой мотоцикл, Ван Цзе не успел затормозить и врезался в него…» «…не смог закончить гонку, хотя метил на первое место…» «…фанклуб Ван Цзе обвинял гонщика в намеренной аварии и требовал пересмотра результатов … комментарии в соцсетях наполнились оскорблениями…» Пролистывая текст, он почти не чувствовал пальцев. Строчки отзывались внутри странным эхом – словно речь шла о нём самом, о том, что уже довелось пережить. Грудь сдавило так, что захотелось прокашляться. «…последовали юридические меры. Ван Цзе пришлось принести извинения за то, что он не смог контролировать своих фанатов и не осознавал всю серьёзность происходящего. Впоследствии спортивная ассоциация признала аварию несчастным случаем. А Ван Цзе ушёл из мотоспорта, распустив команду своих сотрудников и удалив все соцсети». И, наконец: «Пытается ли Ван Цзе вернуться в свет за счёт съёмок с Сяо Чжанем? Или сам Сяо Чжань нарушил правила шоу, покровительствуя старому знакомому?» Сяо Чжань откинул телефон на кровать, вскочил на ноги. Одежда валялась на полу беспорядочными комками – прямо как его мысли и чувства. Персонал принёс завтрак, но к еде он не притронулся: в горле стоял ком. Он выпил стакан воды и, наскоро собравшись, покинул гостиницу через задний двор. Сам не знал, куда идёт, пока не понял: ищет Ван Ибо. И хоть какое-то объяснение. Деревня будто опустела. Лишь иногда с далёких дворов доносился лай собак. Сяо Чжань шёл по узким тропинкам, протискивался между плотно стоящими каменными домами, иногда врезаясь в стены. Впервые это место показалось тесным, давящим, до боли в висках и тошноты. Казалось, стоит встретить кого-то, как в него потыкают пальцем: «Ничему ты не научился», «Вон как легко тебя развели». Сощурившись, он заметил идущую издалека фигуру. Из груди вырвался смешок – они встретились почти там же, где расстались вчера. Будто договорились об этом. Ему навстречу шёл Ван Ибо. И по лицу его было ясно – он уже всё знал. Он взял Сяо Чжаня за рукав пальто, будто намеренно избегая касаться кожи. Хотелось выдернуть руку, но услышав «Нам лучше не говорить на улице», тот послушно пошёл следом. Ван Ибо завёл его в какой-то амбар, закрыв за собой дверь. Свет попадал внутрь только через узкие щели в деревянном потолке. Сяо Чжань попятился назад, чуть не споткнувшись на полусыром сене на полу. Прислонился к стене. Ван Ибо не пытался подойти ближе, но и не прятался – стоял вполоборота. И молча ждал. Сяо Чжань подавил нервный смешок. Как они оказались в такой ситуации? – Мой самый главный вопрос, – наконец, начал он. Ровно и максимально отстранённо. – Почему ты не сказал мне, что не просто парень из деревни? Ван Ибо вздрогнул. Развернулся резко, посмотрел на Сяо Чжаня широко раскрытыми глазами, будто это было для него новостью. Что-то прошептал себе под нос, прежде чем сжать руки в кулаки и заговорить: – Я пытался. Не сразу, но ближе к вечеру в день нашей встречи, я несколько раз хотел сказать об этом. И всё не получалось, – его голос звучал тише и ниже обычного, посылая по телу Сяо Чжаня дрожь. Он шумно и медленно выдохнул. – А потом… я был уверен, что ты сам уже узнал. – Откуда я мог узнать? У тебя новые соцсети. И я никому не рассказывал о тебе. Тем более, ты подписал соглашение о неразглашении. А ведь были подсказки, будто крючочки, развешанные по всему периметру их знакомства. Просто он предпочитал их не замечать. Сяо Чжаню снова хотелось расхохотаться над глупостью этой ситуации, над самим собой. Но он держался – только едва различимая дрожь в голосе могла выдать его, и потому он молчал. – Даже вчера, я хотел всё прояснить, но опять не смог… Рядом с тобой у меня слетели предохранители. Ван Ибо снова принялся дёргать пальцы. А потом, будто выругавшись про себя, засунул руки в карманы широких спортивных штанов. Сяо Чжань вспомнил. «Ты должен знать, что я…» Он криво улыбнулся. Так вот о чём это было… а он-то подумал. – В любом случае, это моя вина. Мне нечего сказать в своё оправдание. И соглашаться на съёмки в шоу тоже не стоило, – закончил Ван Ибо, опустив голову. – Что? Ты и правда собирался меня использовать? – Сяо Чжань таки рассмеялся, сам узнавая свой голос. – Если честно, мне в это верится с трудом. Как и в некоторые другие утверждения из той статьи. – Конечно, не собирался. У меня не было планов возвращаться в публичное пространство. И я не знал, как будет правильно. Но подумал, что… если это поможет деревне, мне стоит согласиться. К тому же вместе с тобой… Что этот Ван Ибо с ним делал? Сяо Чжань чувствовал себя будто на американских горках, которые раз за разом повторяли мёртвую петлю. Его мысли и настроение прыгали зигзагами, то опускаясь в отчаянье, то поднимаясь с надеждой на лучшее. На Ван Ибо. В конце концов, эта статья изначально выглядела как полный бред, и… – Но сейчас я думаю, что мне лучше отказаться. – Что? После всего этого он собирался отказаться? – Неужели ты боишься чужой критики? Ты не похож на такого человека, – резко возразил Сяо Чжань. – Мне совсем не понравилось нести ответственность за то, что говорят те, кто просто назвал себя моими фанатами, – в голосе Ван Ибо звучала горечь. – Это отвратительное чувство – знать, что ты сам себе не принадлежишь. Но это мелочи. Сяо Чжань молча ждал продолжения. Казалось, его очки запотели просто от того, как напряжённо он дышал. – Я-то всё про тебя прочитал, ещё тогда. И твою карьеру однажды уже чуть не разрушили, ты выкарабкался чудом. Я не хочу быть тем, кто снова всё тебе испортит. Найди кого-нибудь другого, с чистой репутацией, которая не очернит твою. Сяо Чжань точно не ослышался? Если и существовал верный способ задеть его посильнее, то Ван Ибо только что попал в яблочко. – А давай ты не будешь решать за меня? – Я не решаю за тебя! Просто так будет лучше, ведь я… Он резко шагнул вперёд, но остановился. И тут же отошёл назад, тоже прислоняясь к стене. Между ними – пустота, сухая трава и эхо, что только сильнее разносило их голоса, заставляя отражаться от кирпича и кружиться в замкнутом пространстве. Сяо Чжань вспыхнул: – С чего ты взял, что знаешь, как мне будет лучше? Только потому, что прочитал какие-то статьи? – Я сужу не по ним, а по своему опыту! – Ван Ибо повысил голос и тут же осёкся. Кровь прилила к лицу Сяо Чжаня, но злость быстро выдохлась, оставив после себя лишь усталость. Он смотрел на Ван Ибо и понимал: всё это спор о страхах, а не о них двоих. – Послушай, – сказал он, уже мягче. – Ты сейчас гнёшь свою линию, не слыша меня. Подумай, чего ты на самом деле боишься. А потом мы поговорим ещё раз. Он резко выдохнул и отвёл взгляд. Сделал шаг к выходу. Не из-за обиды – из-за того, что иначе они так и будут топтаться на месте. Или скажут то, о чём потом пожалеют. – Мне пора. Нам обоим сейчас нужна пауза. Дверь за ним закрылась тихо, но в тишине амбара это прозвучало отчётливее любого крика. *** Сяо Чжань шёл быстро, почти не разбирая дороги. Лишь выйдя за пределы деревни, понял: ему нужно в Чунцин и до ближайшей станции придётся брать такси. Пальцы замёрзли на ветру, плохо слушались, но он всё равно сделал заказ без промедлений, будто боялся остановиться. И сразу стало ясно, куда двигаться – не только ногами, но и головой. Он не сердился на Ван Ибо за то, что тот умолчал о прошлом. Но злился за другое – за то, что решил ради него пожертвовать собой. Будто Сяо Чжань не может справиться сам. Он не нуждался в такой защите. Ни от фанатов, ни от сотрудников, ни от того, кого бы мог назвать партнёром. Другие уже не раз решали за него. И он устал. Устал от того, что его продолжали выставлять жертвой — в статьях, в пересудах, даже в проявлениях «заботы». В конце концов, за кого они его принимали? Он взрослый мужчина со своим опытом. Через многое прошёл, научился стоять на ногах. И уж точно не позволит превращать себя в страдальца. До Чунцина он добирался почти автоматически: платил, садился, выходил. За окном менялись виды, в наушниках – музыка. Не спасение, а барьер, чтобы сохранить контроль. Заглушить внешний шум, сосредоточившись на себе. И всё же в висках стучало: что теперь? Опять захотят видеть в нём неудачника, удобного для чужих выводов? Если так – пусть. Но и он будет действовать. Ко времени встречи с родителями он уже пришёл в себя – по крайней мере, выглядел просто усталым с дороги, и даже мама ничего не заметила. Уют родного дома понемногу отогревал его, не только физически. Он поиграл с кошкой, наелся до сыта и чуть погодя завалился спать. Проснулся рано утром и, ещё лёжа в постели, набрал в поиске имя Ван Цзе. Изучил профайл и несколько статей, описывающих карьерный путь. В одной из них была фотография: мотоцикл, наклонённый к асфальту под немыслимым углом, и фигура в ярко-зелёном комбинезоне, будто спаянная с ним. Следом – видео: Ван Ибо не просто ехал, он летел, растворяясь в скорости, подчиняя себе трассу. В линии его корпуса сквозила решимость. И азарт. Сяо Чжань даже дыхание затаил. Он никогда не интересовался гонками, но должен был признать: что-то в этом опасно завораживало. А потом он вспомнил, как всё закончилось, увидев новый заголовок – про восходящую звезду, которая сгорела слишком рано. Принять прошлое Ван Ибо оказалось удивительно легко. Он сделал это сразу, ещё вчера, за разговором в амбаре. И всё же кое-что не сходилось. Ван Цзе – гонщик на трассе и Ван Ибо, которого он знал сейчас, будто были разными людьми. Тот – рвущийся вперёд, острый, опасный. Этот – спокойный, даже умиротворённый, словно доволен тем, что имеет, любящий деревенскую жизнь. Но стоило ли верить этой картинке? Неужели тот, кто жил скоростью, мог так просто от неё отказаться? Он уже и не злился вовсе. Да что там – Ван Ибо заинтересовал его ещё больше. Он желал понять – не только его прошлое, но и настоящее. Чего тот на самом деле хотел. С этими мыслями Сяо Чжань отправился гулять по Чунцину. Горный город был его местом силы. Он здесь родился, вырос, прожил до студенческих лет. И продолжал возвращаться, каждый раз удивляясь, как тот менялся во время его отсутствия. Ему нравилось исследовать места, преобразившиеся до неузнаваемости, – как и он сам, из скромного парня, желавшего всем понравиться, превратился в мужчину, который знал себе цену. А ещё он знал, в каких ситуациях нельзя медлить. Их общий с Ван Ибо опыт говорил об одном – стоило как можно скорее выпустить заявление, дать разъяснение, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. Пока в сети ещё относительно тихо, пока люди заняты праздником. Приехавшие на следующий день Да Бо и Чжан Цзин – его менеджер, с ним согласились. – Они пытаются устроить скандал на ровном месте, и их нужно остановить. Можно выпустить заявление от студии. – Я думаю написать пост, разъяснить ситуацию лично, со своей стороны, – предложил Сяо Чжань. – В конце концов, я сам всё это начал. – Хорошая мысль, – кивнул Да Бо. – Лучше взять ситуацию в свои руки. Создатели шоу готовы подтвердить, что у них нет таких правил: ни ваше знакомство, ни прошлое Ван Ибо ничего не нарушают. И они не против его кандидатуры, только интересуются, устраивает ли всё тебя. А ещё, – добавил он, пролистав почту студии, – пишут, что он до сих пор не принял предложение. Тем вечером Сяо Чжань открыл ноутбук и написал всё как есть. Но взвешено, спокойно и вежливо, как уже давно привык себя подавать. «Всем привет! Это Сяо Чжань. Спасибо вам за постоянную поддержку и внимание к моим проектам. Недавно в сети появились фотографии и слухи, вызвавшие множество вопросов о моём участии в тревел шоу. Я хотел бы прояснить ситуацию лично. Пару месяцев назад я случайно оказался недалеко от деревни, где живёт и работает Ван Ибо. Мы виделись впервые и даже не узнали друг друга, но он подвёз меня и побыл моим гидом. Это и есть концепция шоу – чтобы местные жители стали нашими проводниками в свои миры. Я знаю, что многие удивлены, ведь мы уже встречались до начала съёмок. Но такое не запрещено правилами. И именно наше знакомство позволило мне понять: Ван Ибо идеально подходит на роль проводника. Он знает свою деревню лучше любого путеводителя, а самое главное — любит её всем сердцем. Это я предложил его кандидатуру, я попросил участвовать. Я уверен, что, доверив ему эту роль, мы…» Пальцы Сяо Чжаня замерли над клавиатурой. Мог ли он писать такое, если Ван Ибо всё же передумал участвовать? Не решал ли он сам за него сейчас? Он сохранил пост в черновик, медленно закрыл ноутбук. Снял очки и несколько секунд сидел, сжав пальцами переносицу, пытаясь унять боль в висках. Он упрямо держался за одну мысль: «Если Ибо не согласен участвовать – я не буду на него давить. Но и не дам никому о нём злословить». *** Сяо Чжань видел сон. Он переходил мост – узкий, шаткий. Доски под ногами дрожали, грозясь в любой момент рассыпаться. Внизу, будто море после шторма, клубилась мутная вода. Ван Ибо шёл рядом, крепко держа его за руку, и потому Сяо Чжань без страха ступил дальше. Как вдруг доска звучно треснула, за ней ещё одна, обрушившись в пустоту. Он полетел вниз, утягивая Ван Ибо за собой, но тот удержался. Остался на мосту, не отпуская руки Сяо Чжаня – и тот сильнее сцепил пальцы на его запястье. Снизу, одна за другой, поднимались плотные чёрные нити. Извивались, хватали его за ноги, опутывали грудь и горло, завязывались узлами, превращаясь в… сеть. Она тянула его в темноту, не давая ни двигаться, ни дышать. Зазвучали голоса. Глухо и вразнобой, но он всё равно различал их: «Нельзя с ним связываться!»«Он утопит всех, кто к нему приблизится!»«Так уже бывало – смотри…» Сквозь толщу воды проступали лица, искажённые, словно в разбитом зеркале. Лица людей из прошлого – тех, кто по разным причинам исчез из его жизни. Они уходили вниз, растворяясь в бездне. Стараясь вырваться, Сяо Чжань терял последние силы, но сеть становилась только крепче. «Нужно отпустить Ибо, иначе утащу его за собой», – подумал он. Хотел крикнуть «Брось меня», но слова растворились в хрипе. А Ван Ибо упрямо продолжал держать его руку и тянуть наверх. Даже когда сеть уже опутала обоих, даже когда вода давила, будто ломая кости, он так и не отпустил. Сяо Чжань задыхался. Лёгкие горели, изо рта вырывался лишь поток пузырьков. Последнее, что он видел сквозь темноту, – решительный взгляд Ван Ибо. Он проснулся с комом в горле, хватая воздух, будто и правда захлёбывался. Грудь сдавило фантомной болью, волосы прилипли к вспотевшему лбу. Какое-то время он приходил в себя, осознавая, что лежал в кровати. Что это был всего лишь сон. Кошмар. Но вдруг… Рывком выпрямившись, он схватил телефон. Открыл соцсети, проверил горячие поиски, пролистал посты, даже комментарии – ища хоть намёк на новую волну скандала. В интернете царило спокойствие. Люди праздновали, выкладывали фото застолий и фейерверков. Но Сяо Чжань понимал: это могло быть лишь затишьем перед бурей. Ещё немного – и сеть может опутать их обоих, чтобы утянуть на дно. Он погасил экран и крепко сжал телефон в руке. Холодный пол под ногами отрезвлял. Страхи не имели права диктовать ему поступки. В отличие от сна, здесь он мог выбирать сам. Больше откладывать нельзя. Нужно действовать, пока ещё тихо. Пока у него есть возможность первым задать тон. Он прямо сейчас позвонит Ван Ибо и узнает о его решении. Но телефон сам подсветился вызовом – Да Бо. Хорошо, что он уже проверил обстановку в сети, иначе невольно связал бы звонок со сном. – Ты проверял почту студии? – Нет, только недавно проснулся. Что-то срочное? – Пришло сообщение от телекомпании, – пояснил Да Бо. – Пишут, что Ван Ибо согласился участвовать в проекте. Они не видят в его кандидатуре никаких проблем, поэтому уже подписали договор. – Ибо… что? – Да-да, ты не ослышался. И, похоже, был прав насчёт него. – Спасибо. Сяо Чжань закрыл глаза и тихо выдохнул. Улыбка появилась сама собой – короткая, почти незаметная, смесь радости и облегчения. Значит, Ван Ибо сделал свой выбор. Теперь его очередь действовать. Он открыл свой черновик и быстро дописал в заявление то, что хотел изначально: «Я уверен, что, доверив ему эту роль, мы сможем показать зрителям не только красоту природы и культуру региона, но и теплоту и искренность людей, которые делают это место по-настоящему живым. Прошу вас дать шанс не только нашему шоу, но и ему. Думаю, он удивит вас ничуть не меньше, чем удивил меня». Нажал «опубликовать» – и только тогда в полной мере почувствовал, что его кошмар отступил. Они оба смогли перейти этот мост. Чуть погодя он побрился и встал под душ. Вода не пугала, наоборот, обновляла, смывая остатки страхов и сомнений. Он не собирался проверять реакцию общественности – сделал что мог, а остальное было уже вне его контроля. Телефон на столе снова подсветился. Сяо Чжань потянулся к нему – рука дрогнула, едва он увидел имя. Все эти дни он готовился сделать ещё один шаг навстречу, не питая напрасных надежд, и никак не ожидал, что Ван Ибо за раз сделает целых два. Только нажав «принять», он понял: звонок был с видео. А сам он сидел на кровати с влажными после душа волосами и полотенцем на плечах. Что ж, раз всё так получилось… Он поднял телефон, направив на себя. – Привет, Ибо. – Чжань-гэ, прости, – выдохнул тот вместо приветствия. Голос был тихий, взгляд ускользал в сторону. – Что пытался за тебя решить, как будет лучше. Я был не прав, но понял это не сразу. Сперва недоумевал, почему ты разозлился. Ведь я лишь хотел защитить тебя… Чуть склонив голову, Ван Ибо провёл рукой по волосам и продолжил: – Но… мне бы тоже не понравилось, если бы кто-то додумал за меня. Не спросив, не обсудив. Я сам не знаю, что на меня тогда нашло… Сяо Чжань тоже осознал, что в чём-то был не прав. Они ещё слишком мало знали друг о друге, чтобы сходу понимать во всём. Но теперь, был уверен, смогут работать вместе. И не только над шоу. – Извинения приняты, – мягко сказал он. – И ты прости, если я был слишком резок. Я уже не сержусь, наоборот – очень тебе рад. Губы Ван Ибо дрогнули в улыбке. Он выпрямился, поднял взгляд, но, увидев Сяо Чжаня на экране, разом растерялся. Глаза распахнулись шире, а щёки тронул лёгкий румянец. Сяо Чжань не удержался и улыбнулся в ответ. Ему нравилось видеть, как Ван Ибо на него реагировал. Как сочетались в нём взрослая серьёзность и мальчишеская уязвимость. – Я ведь тогда согласился на съёмки, – продолжил тот, уже твёрже. – И, спокойно всё обдумав ещё раз, понял, что причин отказываться нет. Если ты выбрал меня, и я действительно тот, кого ты хочешь видеть рядом с собой в этом шоу… – Ибо, ты видел пост? – Какой пост? – удивлённый и смущённый, он снова выглядел совсем юным. В груди Сяо Чжаня разливалось тепло от осознания: Ван Ибо позвонил сам, его ничто не подтолкнуло. А он написал свой пост ещё до того, как узнал о заключении контракта. Будто они уже предугадывали поступки друг друга. – Есть ли у тебя время в эти дни? – осторожно спросил Ван Ибо, но в голосе появилась решимость. – Я приеду… куда скажешь. Если позволишь. – Я всё ещё в Чунцине. И относительно свободен. На этот раз Ван Ибо позволил себе расплыться в улыбке. Широкой, искренней, почти сияющей. И Сяо Чжаню так хотелось обнять его прямо сейчас. – Будь на связи пожалуйста. Всё остальное – лично. Экран погас, а Сяо Чжань так и остался сидеть с влажным полотенцем на плечах, чувствуя, как улыбка никак не сходит с губ. Ещё через пару минут пришло сообщение: «Я увидел твой пост. Спасибо, Чжань-гэ. Для меня важно, что ты так обо мне думаешь». Сяо Чжань смотрел на эти слова и понимал: он всё сделал правильно. Внутри царила та же лёгкость, что и в ночь, когда они лежали в гамаках, глядя на звёзды. Но теперь у них было не только общее прошлое, но и будущее – эта мысль делала ожидание встречи ещё острее. *** Ван Ибо приехал на следующий день, ближе к вечеру. Оно и не удивительно – меньше недели назад Сяо Чжань так же с трудом сюда добирался. Полтора часа на такси до ближайшей большой станции, оттуда – ещё пять часов до Северного вокзала, и снова такси в центр. Чунцин встречал Ван Ибо влажным воздухом и мерцающими огнями на склонах холмов. Ночь была живая, но тихая: редкие прохожие, фонари, мигающие вывески и запах лапши с перцем, который тянулся из маленьких уличных кафе. Он вышел из такси уютно закутанным в шарф, а на холоде сразу порозовел щеками и задышал паром. Сяо Чжань невольно улыбнулся, поймав этот момент в памяти так, будто фотографировал. – Чжань-гэ, – прозвучало низким шёпотом. – Ты таки приехал. – А ты сомневался? Обижаешь, – легко произнёс Ван Ибо, а потом, серьёзнее: – Не всё же тебе ко мне ездить. Ещё раз прости. – Не нужно больше извиняться. – Сяо Чжань почти невесомо коснулся его предплечья. – Мы уже во всём разобрались. Давай просто погуляем? Теперь я буду твоим проводником. Он привёл Ван Ибо в старинный квартал Лунмэнхао. Недавно открытый после масштабной реконструкции, тот привлекал туристов со всего Китая, и Сяо Чжань мог посетить его лишь так – под покровом ночи, когда заведения уже не работали. Но он умел довольствоваться малым, тем более сейчас, когда рядом был Ван Ибо. Они шли вверх-вниз по узким лесенкам, останавливаясь, чтобы насладиться видами со смотровых площадок. Круизные лайнеры мерцали огнями, бросая блики на тёмную воду. На другом берегу вырастали небоскрёбы центра Чунцина, а Раффлз-Сити, громада из стекла и стали, стояла на слиянии рек, как страж у ворот. Вдоль гор стелился лёгкий туман, подсвеченный неоном. – Так вот он какой, Чунцин Чжань-гэ, – сказал Ван Ибо с лёгким восхищением, опираясь локтями о бортик. – Ты разве не бывал здесь раньше? – удивился Сяо Чжань. – Бывал. Но с тобой всё ощущается иначе. Сяо Чжань замер. Воздух сгустился, дыхание замедлилось, а огни города потеряли яркость, когда Ван Ибо посмотрел на него. На мгновение время будто остановило свой ход, и лишь где-то вдали машины и поезда неслись по двухуровневому мосту, что, словно красный дракон, раскинулся через воду. Ван Ибо улыбнулся уголком губ и первым отвёл взгляд, позволяя напряжению рассеяться, а Сяо Чжаню – сделать глубокий вдох. – Когда я только начинал карьеру мотогонщика, – начал он, возвращаясь к панораме, – участвовал в одном шоу, которое снимали здесь. Мы даже делали пару общих фото, но с другой стороны. Театр же у вас там? – и указал пальцем. – Там. Но… в Чунцине снимали мотоциклетное шоу? – Нет, скейтерское, – пожал плечами Ван Ибо. – Лааадно, – засмеялся Сяо Чжань. – Начинающий мотогонщик участвует в скейтерском шоу. Сделаю вид, что всё логично. Но ты не перестаёшь удивлять. Подсветку погасили, и они ушли с площадки. Узкие улочки квартала тонули в мягком полумраке: фонари покачивались от ветра, отбрасывая свет на свежую черепицу, стены домов были чисто выбелены, но при этом сохранили старинный рисунок кладки. Реставраторы бережно восстановили деревянные ставни и резные таблички, так что казалось, будто здесь всё ещё живёт прошлое – только вымытое дождём и отполированное заново. Они останавливались у лавок с необычными фасадами, рассматривали яркие вывески, гладили руками каменные перила лестниц. Из-за угла раздалось мяуканье, и к ним вышла трёхцветная кошка. Она потерлась о стену, потом осторожно шагнула к Сяо Чжаню. «На удачу», – подумал тот, присаживаясь, чтобы почесать её за ушком. Ван Ибо слегка наклонился к нему и поправил шарф, спадавший с плеча. Движение было нарочито лёгким, будто случайным, но Сяо Чжаню таковым не показалось. – Эти несколько месяцев я тоже много думал, искал способы, как приблизиться к тебе, – сказал Ван Ибо неожиданно серьёзно, но тихо, будто ему было непросто решиться на эти слова. – Мне всю жизнь говорили, что я без тормозов и слишком сумасбродный. Когда дело касается самого себя, я ничего не боюсь. Но стоило коснуться тебя – как я испугался. И не раз, на самом деле. Но именно это помогло мне многое понять. Сяо Чжань не знал ощущения лучше – когда понимаешь, что не ошибался. Когда твои чувства всегда были взаимными. Хотелось сгрести Ван Ибо в охапку и больше не отпускать, но он остановил себя – не здесь. У них ещё будет время. На выходе из квартала уличный мальчишка предложил им по шашлычку, и они купили две шпажки – скорее ради повода задержаться. Ван Ибо вцепился в горячее мясо жадно, обжигаясь и фыркая, и Сяо Чжань не удержался от смеха: – Всё правда, тормозов у тебя нет. – Вот и ты это заметил, – отозвался тот, ещё не до конца прожевав. – Я хотел спросить, – начал Сяо Чжань, когда они двинулись дальше. – То, о чём писали в статье… Ты ведь не из-за этого ушёл из мотоспорта? Ван Ибо на мгновение напрягся, но почти сразу выдохнул и расслабил плечи. – Нет. Я просто… перегорел, пожалуй. – он помолчал, словно взвешивая, стоит ли сказать больше, и выбросил пустую шпажку в урну. – Связано это с инцидентом или нет – я и сам не знаю. Бестолку гадать. Просто нашлась новая работа и увлечения, которые меня захватили. Перейдя улицу, они вышли к реке. Вдоль набережной тянулась прогулочная дорожка с подсвеченными перилами и аккуратными клумбами. Воздух был влажным и прохладным, лип к коже и тянул за собой запах металла. Но в шарфах осели дымок и перец от только что съеденных шашлычков. Ван Ибо засунул руки в карманы, его дыхание клубилось лёгкими облачками. – Знаешь, – сказал он, оборачиваясь на старый квартал, – в деревне я люблю то, что там горы – как моя собственная карта. И каждый день можно выбрать другую дорогу. Никто не диктует, куда идти. Сяо Чжань смотрел на него и понимал: он не прятался, не убегал. Просто выбрал такую жизнь, где можно дышать полной грудью. И именно это спокойствие и уверенность к нему тянули. – Жаль, здесь не видно звёзд. – Зато есть ты. Последний поезд метро был почти пуст – в своём вагоне они сидели одни. Но при этом рядом, плечом к плечу, коленкой к коленке. На каждом повороте их невольно прижимало друг к другу, но Сяо Чжань не пытался отодвинуться. Это казалось забавным и немного пугало: заставляло заново осознавать свои чувства. Он украдкой глянул на Ван Ибо в отражении – тот тоже не отстранялся и, хотя смотрел куда-то в сторону, уголок его губ выдавал улыбку. Стало ясно: он чувствовал то же самое. Сяо Чжань не пустил его в гостиницу, заставив отменить бронь. Увёз на свою квартиру, купленную ещё в студенческие годы, и потому небольшую и скромную. В ней он предпочитал прятаться ото всех, когда возвращался на родину. Но сегодня быть одному не хотелось. Квартира встретила их уютным теплом. Рука Ван Ибо застряла в рукаве куртки – Сяо Чжань помог ему стянуть её и аккуратно повесил рядом со своим пальто. В ответ тот снял с него шарф и, задержавшись на мгновение, поправил ворот свитера. Пальцы задели кожу на шее – лёгкое, но заметное прикосновение, от которого по телу пробежала дрожь. – Спасибо, – сказал он почти шёпотом. – Пустяки, – ухмыльнулся Ван Ибо. Они мыли руки вместе, толкаясь у раковины и смеясь. Задевали друг друга плечами, локтями, касались пальцев под тёплыми струями воды. Переглядывались в зеркале. И стоило выйти в гостиную – потянулись навстречу, не раздумывая. Дыхание сбивалось от одной только близости, смешивалось на губах. Поцелуй был мягким, полным нежности, движения неспешными. Они не начинали новое, наоборот, возвращались к давно знакомому, глубоко своему. Будто делили тайну на двоих. – Чжань-гэ... – выдохнул Ван Ибо. Взял его лицо в ладони, провёл подушечками пальцев по выступившей над губой щетине. Заглянул в глаза и сказал тихо, но твёрдо: – Ты ведь понимаешь, что я не уеду из деревни? – Так же как и я не брошу всё, чтобы переехать туда, – прошептал Сяо Чжань. Они замолчали. Это была не пауза для раздумий, а тишина согласия. – У нас получится? – Ван Ибо свёл брови, и Сяо Чжань понял: тот не ставил условия, а переживал не меньше него. – Уже получается, – улыбнулся он, накрывая ладонь Ван Ибо своей. Они соприкоснулись лбами и замерли. Сяо Чжань закрыл глаза, позволяя себе задержаться в этом мгновении. Ван Ибо тоже не спешил отстраняться. Он тихо выдохнул, погладив Сяо Чжаня по щеке. Больше они не двигались, словно боялись нарушить это хрупкое равновесие, что говорило лучше любых признаний. Но чем дольше длилась тишина, тем сильнее росло напряжение – и Сяо Чжань почувствовал, как Ван Ибо подался вперёд, едва касаясь его губ. Нежность разом сменилась жадностью. Пальцы заскользили по одежде, сжимая и притягивая ближе. Поцелуи стали глубже, дольше, настойчивее, в них больше не было осторожности – только жажда и освобождение. Все месяцы ожидания, сдержанные взгляды, несказанные слова вспыхнули и сгорели в огне между ними. Оставляя лишь жар и безоговорочную потребность быть рядом. – Как ты хочешь? – спросил Сяо Чжань, когда им всё-таки пришлось расцепиться, чтобы вспомнить как дышать. Ван Ибо только взял его за руку и повёл к дивану. Откинулся на подушки, потянул к себе, и Сяо Чжань не удержался – навалился всем телом, выбивая из него дыхание. Ван Ибо оплёл его руками и ногами, словно больше никогда не хотел отпускать. Они целовались нетерпеливо, будто времени не оставалось – был только этот миг, и ничего другого. А прерывались лишь затем, чтобы стянуть друг с друга одежду и, не глядя, побросать на пол. Сяо Чжаню казалось, что он теряет голову. Уже не было сил сдерживаться, вести себя тише. Хотелось срочно убедиться, правда ли Ван Ибо такой мягкий, каким казался раньше. Он скользил губами по его шее, плечам, ключицам. Целовал каждую родинку так, будто пройти мимо было преступлением. Сосал член с таким рвением, какое никогда за собой не замечал. Всё его существо тянулось к Ван Ибо, и он не пытался сопротивляться: отдавал себя полностью и получал такую же искренность и страсть в ответ. Мир сжался до размеров дивана, до прикосновений, до единственного желания – сделать друг другу хорошо. Разделить все чувства на двоих. Всё остальное перестало иметь значение. Утро встретило их солнечными лучами, пробившимися в неплотно зашторенное окно. Сяо Чжань, лежавший ближе, с трудом высвободился из крепких объятий и осторожно поднялся, чтобы задвинуть занавески. Взгляд зацепился за торчащие из-под одеяла пятки – он укрыл их, расплываясь в глупой влюблённой улыбке. Ван Ибо, заласканный и уставший, спал так крепко, что даже не шелохнулся, а когда Сяо Чжань вернулся – тут же прижался к нему, уютно устроил голову на груди и засопел. В этом мгновении было всё: полюбившийся запах травы и солнца, тяжесть тела Ван Ибо, спокойствие, которого так не хватало. Сяо Чжань сам не заметил, как снова задремал. – Доброе утро. Он проснулся от низкого, хриплого голоса Ван Ибо. Приоткрыл глаза – и сердце сразу сбилось с ритма. Тот сидел, прикрывшись простынёй, и в лучах солнца выглядел так, что его хотелось писать красками. Но эта картина принадлежала бы только ему. Сяо Чжань протянул руку и привлёк его к себе. Внешний мир мог подождать. Сейчас существовал только этот – их собственный и бесконечно настоящий. – Знаешь, – сказал Ван Ибо, когда они снова устроились рядом, – я хоть и перегорел к мотоциклам, но иногда думаю: может, стоит вернуться? Просто в другие гонки. На машинах, например. Сяо Чжань поднял голову и всмотрелся в его лицо, словно желая запомнить каждую черту. Ответил, почти шёпотом: – Так вернись. Если хочется. Он накрыл его губы лёгким поцелуем, будто подкрепляя свои слова. Хотелось прижаться сильнее, оставить метку на его коже, распалить тлеющее между ними пламя. И в то же время дать понять: «Любое решение в твоих руках, а я его поддержу». – Ты заставляешь меня хотеть большего, – признался Ван Ибо, проводя пальцами по его спине и оставляя лёгкие, почти игривые царапины. Сяо Чжань тихо выдохнул, едва не заурчав от удовольствия. – Главное, чтобы это было твоё желание. Настоящее. – Не сомневайся, – Ван Ибо усмехнулся. – Я не умею жить чужими правилами. Он уехал ближе к обеду. Сяо Чжань провожал его до двери, а прощание вышло длиннее, чем они оба планировали: поцелуи никак не заканчивались, пальцы не хотели расцепляться. Но в конце концов пришлось. У Ван Ибо впереди была долгая дорога, у него самого – работа. Когда дверь закрылась, Сяо Чжань ещё какое-то время стоял, прислушиваясь к тишине квартиры. Она снова стала маленькой и скромной, но теперь пахла травой и солнцем. И этот запах оставался с ним – напоминанием, что они не зря рискнули. Что теперь у них было нечто общее, и не страшно, если общество проверит их на прочность ещё раз. *** После обеда Сяо Чжань приехал на встречу с менеджером. Тревоги последних дней бесследно отступили, и он был готов приступить к текущим задачам, обновлённый и перезаряженный, как никогда прежде. Вот только, войдя в комнату, он с удивлением заметил, как Чжан Цзин хихикала над чем-то в своём телефоне, прикрыв рот рукой. Он подошёл ближе. – Привет. Та вздрогнула и выронила телефон из рук. – Фух, напугал! – воскликнула она, а потом чуть сдвинула его к Сяо Чжаню: – посмотри. Сяо Чжань наклонился. Прищурился, всматриваясь в экран. Кто-то разместил на вэйбо несколько эдитов с ним и… Ван Ибо. Автор явно вложил душу, тщательно подобрав фотографии и эффекты так, что создавалось ощущение гармонии, будто это были настоящие снимки. – Цзин-цзе, это… – Творчество фанатов вашей «пары». Они даже супертопик создали – вот, сейчас название выбирают, – с усмешкой пояснила она, перейдя на страницу сообщества. Сяо Чжань моргнул, потом невольно улыбнулся. Его шиперили и раньше, в основном с партнёршами по дорамам, но вот так, ещё до выхода шоу, – впервые. – Похоже, всё складывается лучше, чем мы могли ожидать? – заметила Чжан Цзин и сдвинула свой стул, чтобы Сяо Чжань присел рядом. Он открыл комментарии к посту. Их пока было немного: «Отвечаю, когда мы, наконец, увидим их вместе, будет бомба!»«Ха, всё ради хайпа. Но выглядит мило, признаю».«А вдруг они и правда близки? У меня сердце не выдержит!»«Да будет так, цзецзе! Я чувствую, что мы не прогадали». Сяо Чжань тихо усмехнулся. Да, не прогадали – он в этом не сомневался. Конечно, не все были в восторге. То тут, то там мелькали недовольные комментарии: кто-то уходил из фандома, кто-то жаловался на «неправильный выбор». А в деревню уже пару раз приезжали любопытные – и из фанатов, и из журналистов. Соседи жаловались: не хватало им чужого шума. Ван Ибо по-прежнему держался тихо, стараясь избежать лишнего внимания, и временно забросил соцсети, но на них всё равно подписывалось всё больше людей. Его много обсуждали, строили теории, не всегда приятные, и отношение тоже разнилось. Сяо Чжань понимал: дальше, с началом съёмок, всё может стать только хуже. Они обсуждали, как минимизировать урон – и соседям, и дому Ван Ибо, в котором жили его родственники, где он смог заново обрести себя. В сети появлялись новые статьи и комментарии: кто-то поддерживал, кто-то сомневался, кто-то пытался раздуть новый скандал. И вскоре выяснилось, откуда пошла первая утечка. Работник гостиницы проговорился кому-то из близких, а тот решил подзаработать и слил информацию папарацци. Юристы студии пообещали разобраться, но неприятный осадок уже остался. Сяо Чжань пролистал несколько постов и закрыл экран. Пусть. У каждого своя правда. Он не собирался оглядываться на тех, кто пришёл не за ними, а за очередной драмой. Но фанаты продолжали создавать для них собственное пространство. Супертопик «ИЧжань», как его в итоге назвали, рос на глазах. Постепенно приходили новые люди, которым было интересно, как сложится тандем Сяо Чжаня и Ван Ибо. А пока кто-то составлял профайлы, кто-то проверял совместимость по датам рождения, кто-то искал общих знакомых в индустрии и другие пересечения. У них были лишь пара фотографий и любительские эдиты – но уже этого хватало, чтобы воображение работало в полную силу. «ИЧжань – Одна битва!»«Наши парни покажут всем свою силу!» Меж тем Ван Ибо покорял очередную гору, а Сяо Чжань снимался в очередной дораме, параллельно записывая новую музыку. Общаться удавалось лишь звонками, а то и просто сообщениями. Они не строили иллюзий: будет непросто. Но пока оба знали, что есть друг у друга – этого было достаточно. *** Сяо Чжань вернулся в деревню накануне начала съёмок, чтобы записать промо-ролик для их эпизода. Уже прошёл праздник фонарей, и в воздухе больше не чувствовалось морозное дыхание зимы – постепенно наступала весна. Утром деревню окутывал лёгкий туман, стелющийся по рисовым террасам, а в полдень среди деревьев прятались местные старики, играя в го. Цикады не смолкали ни днём, ни ночью, и даже дуновение ветра казалось здесь более медленным. Сяо Чжань уже готовился произнести речь на камеру, но на мгновение отвлёкся на Ван Ибо. Тот стоял напротив, с новеньким фотоаппаратом в руках, и делал свои первые снимки. «Мы с вами в Шанганьтан – маленькой деревне, укрывшейся в холмах Хунани вдали от туристических маршрутов. Здесь местные знают друг друга по имени, а вечером каждый может предсказать, в каком доме загорится свет, и кто выйдет на крыльцо. А если вдруг появится чужак – об этом узнают все. Настоящая традиционная деревня, до сих пор живущая по старым законам». Об остальном расскажет Ван Ибо: про старую башню у окраины, про храм, куда приходят как раз в начале весны, про первую лавку его семьи и про то, как деревня едва не опустела, пока её не стали возрождать – буквально по камушку. В доме было тихо и тепло. На низком столике остывал чайник, в углу дремала кошка, за стеной послышался кашель бабушки. Сяо Чжань задержал взгляд на старых фотографиях в потемневших рамках: свадьбы, семейные праздники, дети с игрушками. Прошлое, бережно сохранённое, казалось надёжным щитом от всего шума внешнего мира. В такой обстановке не хотелось обсуждать насущное. И всё же он повернулся к Ван Ибо: – Как ты понял, они планируют провести пресс-конференцию. Тот кивнул и протянул руку, накрыл его ладонь своей. – Я знаю. И я уже дал согласие. Если ко мне есть вопросы, я хочу ответить на них сам. – Ты уверен? – уточнил Сяо Чжань. – Уверен, – спокойно произнёс Ван Ибо. – Я готов снова быть на виду и, думаю, теперь мне будет проще. Сяо Чжань улыбнулся и сжал его пальцы в ответ. Перед ним был человек, который не отвёл взгляд, не отступил и не отпустил. С остальным они справятся вместе. Он взглянул на часы: пора. – Мы украдём вашего Ван Цзе ненадолго, – крикнул так, чтобы бабушка услышала. И они вместе отправились встречать съёмочную группу. Впереди их ждал долгий путь – с резкими поворотами и неожиданными преградами. Но рядом был тот, с кем Сяо Чжань хотел пройти его. Вдвоём.