Ich tu dir weh

В темной комнате, где тени душат свет, Одиночество — как цепи, рвут на части. Я один, в тишине, где эхо — мой ответ, Лезвие в руке дрожит, готово к страсти. Скользит по плечу, как хищный зверь, Глубокие порезы — река из алой боли. Кровь течет ручьями, жжет, как адский жар, Но внутри — огонь ярче, не уймется воле. Порезы множатся, рвут плоть в клочья, в мясо, Кости видны в разрывах, крик в молчанье тонет. Но боль снаружи — ничто, она лишь маска, Внутренняя мука ревет, как зверь в агонии стонет. Каждый порез — крик, что эхом в стенах бьется. Мышцы дергаются, в судорогах от мук. Лезвие падает, рука слабеет в агонии, Порезы зияют, как пасти голодных зверей. Внутри — пустота, где любовь сгорела в пепел, И только смерть шепчет: "Приди, освободись". Давлю сильнее, чтобы заглушить хаос в голове, Мысли о предательстве, как ножи в спине. Сердце — разбитый хлам, в осколках измены, Первая рана гноится, вторая — добьет навсегда. Не выдержит удара, лопнет, как гнилой плод, Тени в комнате хохочут над моей судьбой. Плечо в крови, сердце в руинах, разум в бреду, Кровь хлынет в душу, утопит в безумии, в аду. Душа уйдет в ничто, в вечный черный пик. Жестокость в каждом вздохе, в капле, что стекает, Плоть — мясо для резни, разум — в цепях мук. Нет спасения в порезах, только глубже ад, Повеситься — финал, где боль наконец уснет. Петля затянется туго, воздух уйдет из легких, Лицо посинеет, вены на шее вздуются, лопнут. Ноги болтаются в пустоте, дергаются в танце смерти, Последний хрип — прощание с миром, полным лжи