Майк и щетина

Майку это не нравилось. Не "чуть-чуть раздражало" , не "он понимал, но принимал" - ему правда не нравилось, как Уилл начал отстраняться. Сначала он убеждал себя, что это ерунда. Что поцелуи - не главное. Что взрослые люди не обязаны постоянно касаться друг друга. Но тело не обманешь. Уиллер ловил себя на том, что тянется - привычно, автоматически - и каждый раз натыкается либо на поворот головы, либо на ладонь Байерса между ними. Не грубо. Даже не резко. Просто… нет. И это било сильнее всего. Он не злился на Уилла - злился на ситуацию. На то, что что-то настолько мелкое, как щетина, вдруг встало между ними. На то, что он сам не сразу понял, насколько это важно. - Ты больше не хочешь? - вырвалось у него однажды, слишком резко, когда Уилл в очередной раз увернулся от поцелуя. Байерс вздрогнул. Посмотрел на него внимательно, так, как смотрят, когда понимают: вот сейчас нужно быть честным. - Хочу, - ответил он. - Просто не так. И Майк кивнул. Снаружи - спокойно. Внутри - неприятный осадок, будто его отодвинули не физически, а где - то глубже. Он начал замечать мелочи. Как Уилл напряжённо улыбается, когда Майк слишком близко. Как чуть морщится, когда их лица почти соприкасаются. Как стискивает зубы, если щетина случайно задевает кожу. И это было… больно. Потому что раньше Уилл тянулся сам. Раньше поцелуи были чем-то естественным, почти необходимым. А теперь - словно с оговорками и условиями. Когда Байерс сказал, что если Уиллер не побреется, то лучше не трогать его. Майк согласился. Сразу. Без споров. Но внутри - упрямо решил: посмотрим, надолго ли тебя хватит. Он не делал этого из вредности. Скорее из глупой уверенности, что Уилл привыкнет. Что перестанет замечать. Что всё вернётся само. Не вернулось. Неделя тянулась странно. Они всё ещё были вместе: сидели рядом, разговаривали, делили тишину. Но между ними будто появилась невидимая граница. Уилл стал осторожнее. Иногда даже слишком. Майк ловил себя на том, что ему не хватает простого - поцелуя в лоб, короткого прикосновения губ, того, как Уилл раньше прижимался к нему, не думая. Он видел, как Байерс убирает руки. Видел, как отворачивается. И в какой - то момент понял: это не каприз. Это не временное неудобство. Это то, с чем Уиллу правда тяжело. И вот тогда упрямство начало сдавать. В ванной Майк стоял дольше обычного. Машинка в руке казалась тяжелее, чем должна была быть. Он всё ещё мог не бриться. Мог настоять. Мог сделать вид, что ничего не происходит. Но зачем? Он побрился почти молча, сосредоточенно, как будто с каждым движением с него сходило не только раздражение, но и глупая гордость. Когда он вышел, Уилл даже не сразу заметил. Сидел, согнувшись над блокнотом, рисовал что - то своё. Но потом поднял взгляд - и замер. В голове Уилла что-то тихо щёлкнуло. Я знал. Не злорадно. Не победно. Скорее с тёплым, упрямым удовлетворением. Он действительно знал, что Майк долго не выдержит. Не потому что слабый - а потому что ему важно. - Ты всё-таки… - начал Уилл и осёкся. - Ага, - Майк усмехнулся. - Не делай из этого событие века. Уилл встал. Подошёл ближе. На этот раз - без колебаний. Коснулся пальцами его щеки, провёл медленно, будто проверяя, правда ли кожа теперь гладкая. В груди разлилось знакомое спокойствие. Вот так - правильно. - Я знал, что ты долго не протянешь, - сказал он честно, чуть улыбнувшись. - О, вот значит как, - Майк фыркнул. - Это был заговор? - Нет, - Уилл покачал головой. - Просто ты не из тех, кто выбирает щетину вместо меня. Уиллер замолчал. Потом наклонился и наконец поцеловал его - спокойно, без спешки. И Уилл не отвернулся. Наоборот - ответил сразу, будто всё это время ждал именно этого момента. - Мне не щетина важна, - тихо сказал Майк, когда они отстранились. - А то, чтобы ты не чувствовал себя плохо рядом со мной. Уилл улыбнулся. Он действительно выиграл. Но это была победа, в которой никто не проиграл.

***

Это случилось вечером, когда всё уже вернулось на свои места. Уилл устроился на диване, закинув ноги Майку на колени, и листал какой - то старый альбом с рисунками. Майк лениво водил пальцами по его щиколотке, абсолютно довольный жизнью. - Знаешь, - вдруг сказал Уилл, не отрываясь от страницы, - я до сих пор считаю, что выиграл. Майк приподнял бровь. - Прошу прощения? — С щетиной, - уточнил Уилл. - Я был уверен, что ты не продержишься. - Я держался целую неделю, - возмутился Майк. - Это, между прочим, рекорд. Байерс фыркнул. - Ты считал? - Конечно считал. Каждый день. Это был путь страданий. - О, да, - Уилл перевёл на него взгляд. - Бедный Майк Уиллер, лишённый права колоть лицо своего парня. - Я не колол, - возразил Майк. - Это была… текстура. - Это было оружие, - серьёзно сказал Уилл. - Биологическое. Майк засмеялся и слегка сжал его ногу. - Знаешь, что самое обидное? - Что? - Мне правда казалось, что тебе нравится. - Мне нравилось это, - пожал плечами Уилл. - Но мои щёки были против. - Предатели, - буркнул Майк. - Я им доверял. Байерс наконец отложил альбом и сел ровнее. - Если честно, я думал, ты будешь спорить дольше. - Я тоже так думал, - признался Уиллер. - А потом ты начал убирать руки. И всё. Конец. - Так легко? - Так страшно, - поправил он. Уилл на секунду замолчал, потом улыбнулся мягче. - Тогда давай договор, - сказал он. - Если ты вдруг снова решишь отрастить щетину… - Я спрошу разрешения, - перебил Майк. - Нет, - улыбнувшись, Байерс покачал головой. - Ты просто будешь готов к тому, что я начну уворачиваться, как ниндзя. - Жестоко. - Справедливо. Майк наклонился к нему, прижался лбом ко лбу. - Ладно. Но если я когда - нибудь снова побреюсь ради тебя… - Ты уже это сделал. - Я знаю, - он улыбнулся. - Просто хочу, чтобы ты это запомнил. - О, поверь, - Уилл усмехнулся. - Я буду припоминать это тебе всю жизнь. - Прекрасно, - вздохнул Уиллер. - Я обречён. - Абсолютно. И на этот раз Уилл поцеловал его первым.