Цена

      Геральт умел оценивать расстояние и время, которое требуется, чтобы его пройти. Поэтому его немного удивило, как стремительно начинало темнеть, в тот момент, когда на горизонте только начали вырисовываться крыши домов. Внутренне, он усмехнулся, и был рад тому, что застанет вечер и ночь далеко от таверны в Белом Саду. Ненадолго. Зачем кривить душой? Не было никакой проблемы в том, чтобы о’Дим претворил свою угрозу встретиться с ним вечером. Если он захочет – так и будет. Почему, черт побери, каждый раз для этого человека он должен делать исключение? Нет. Не человека... В этом вся проблема. Расплывчатые формулировки по типу «демон» или «древнее зло» давали лишь смутное представление о том, с чем он имеет дело. Такой подход не имел ничего общего с тем, чему его учили в Каэр Морхене. Ведьмак должен знать с кем или чем он имеет дело. Иначе охота легко может закончиться тем, что роли поменяются.       Дорога к восточной окраине постепенно сузилась до колеи между редкими огородами. Земля здесь была сухая, вытоптанная. Трава росла клочьями. Дом он узнал сразу. Перекошенная крыша. Провалившееся крыльцо. И яблоня — старая, искривлённая, с серой корой и ни единого живого листа. Точно так, как сказал о’Дим.       Он остановился у изгороди и некоторое время просто смотрел. Во дворе мужчина рубил дрова. Топор опускался тяжело, но уверенно. Геральт тихо толкнул калитку. Та скрипнула — громче, чем хотелось. Топор остановился в воздухе и мужчина медленно обернулся. Сразу заметил мечи.       — Ведьмак, — сказал он осторожно. Не вопрос - констатация.       — А ты Микула, — Геральт не подошёл ближе сразу. Сначала оглядел двор, окна, крышу.       Мужчина не подтвердил. Только опустил топор и поставил его лезвием в плаху.       — Чего надо?       У крыльца появилась женщина. За её спиной выглянула девочка — лет двенадцати, может чуть меньше. Она держалась за косяк и смотрела на ведьмака без страха, скорее с любопытством.       — Поговорить.       — Мне с ведьмаками говорить не о чем, — Микула вытер ладони о штаны.       — Есть, — сурово ответил Геральт. — Речь о человеке, который исполнил твоё желание.       Тишина во дворе стала тяжёлой, но Микула не шелохнулся. Только взгляд на секунду метнулся к дому.       — Уходи, — сказал он тихо.       — Он уже приходил? — спросил Геральт.       — Уходи, ведьмак, — теперь мужчина посмотрел прямо на него. И в этом взгляде был испуг.       — Ты знаешь цену, — сказал Геральт.       Женщина на крыльце напряглась.       — Микула… о чём он говорит?       — Иди в дом, — сказал он, не оборачиваясь.       Девочка всё ещё стояла в дверях. Геральт смотрел на неё несколько секунд. Обычный ребёнок. Тонкие руки. Пыль на коленях. В волосах застряла соломинка.       — Сколько ей? — спросил он.       — Не твоё дело, — мужчина резко шагнул вперёд, — Замолчи и проваливай отсюда по добру, по здорову.       Но Геральт продолжил:       — Когда ей исполнится шестнадцать, она перестанет чувствовать боль.. — он не выдержал взгляд мужика, в котором читалась мольба, — И страх, — добавил ведьмак.       Женщина нахмурилась.       — Что за чушь… Кто это? — она посмотрела на мужа. В её глазах уже было не раздражение - тревога, — Чего он хочет? Теперь тишина стала другой. Микула опустил голову. Он долго не отвечал. Потом резко провёл ладонью по лицу и глухо сказал:       — Марта, — теперь уже твёрже, — Забери её. В дом.       Женщина колебалась. Девочка смотрела на Геральта с тем же вниманием, словно изучая незнакомое ей явление.       — Он же не собирается нам вредить, пап?       — Всё в порядке, — перебил он слишком быстро. — Идите.       Марта ещё секунду смотрела на него, потом взяла дочь за плечо. Дверь скрипнула, закрылась. Во дворе стало неожиданно тихо.       — Я думал… — он хрипло выдохнул. — Я думал, он шутит.       Геральт покачал головой.       — Он никогда не шутит.       Мужчина какое-то время просто стоял, глядя на землю.       — Это началось не вчера, — сказал он наконец, — Но то, что случилось недавно.. Похоже, я принял правильное решение..       Геральт молчал и слушал. Он немного повел бровью, оценивая его слова, но этого мужик видеть не мог.       — Она играла во дворе. Возле сарая. Там доска старая… гвоздь торчит, — он сглотнул, — Она рассекла ладонь. Глубоко.       Ведьмак поднял глаза.       — И?       Микула усмехнулся — коротко и криво.       — Ничего. Вот именно — ничего. Она посмотрела на руку.. а там... Кровь. Спросила, можно ли дальше играть. Жена – в слезы, а ей - хоть бы хны.       — Даже не заплакала?       — Даже не поморщилась.       Геральт медленно выдохнул. Значит, о’Дим снова солгал. Или, что хуже, не солгал до конца. Плата уже начинала работать.       Микула вдруг тихо добавил:       — Я понял тогда.       — Понял что? — Геральт помрачнел.       Мужчина поднял на него глаза. Взгляд был пустой и усталый.       — Цену.       Тишина между ними стала тяжёлой.       — Я просил только одно. Чтобы руки снова слушались. — он поднял ладони, будто проверяя их, — Но когда понял, что он возьмёт взамен…       Он замолчал. Геральт уже чувствовал, к чему это идёт.       — Я попросил ещё кое-что, — короткая пауза, где-то недалеко скрипнула ветвь дерева,       — Чтобы она никогда не дожила до шестнадцати.       Геральт несколько секунд просто смотрел на него.       — Ты… что сделал?       — Я заключил ещё одну сделку, — устало сказал Микула, — С тем же самым человеком.       — Ты думаешь, это спасёт её? — тихо спросил Геральт.       Мужчина долго молчал.       — Я думаю, — наконец сказал он, — что это спасёт её от него.       — Любопытная логика.       Геральт не обернулся. Он уже знал этот голос. Под засохшей яблоней кто-то тихо аплодировал.       Микула ожидаемо округлил глаза и попятился, делая пару неровных шагов назад. Не к дому — в сторону. Так пятятся люди, которые понимают, что бежать некуда, но всё равно подчиняются инстинкту. Геральт наблюдал за этим с усталой жалостью. Краем глаза он заметил короткое движение руки Гюнтера и услышал сухой щелчок.       — Сначала аплодисменты, теперь это... — ведьмак скривился, — Ты делаешь все слишком театральным. Идеи закончились?       — Нет времени реагировать на столь незначительные... раздражители, — он лениво отмахнулся, словно от мухи, но взгляд его оставался прикован к Геральту, ловя малейшие изменения в выражении лица, — Меня интересует только одно: что ты думаешь по этому поводу. Не хотелось бы сейчас выслушивать стенания и мольбы. Ну знаешь… Должники.       — Микула ничего тебе не должен, — с запалом начал Геральт, но тут же осадил себя, заметив какое удовольствие о’Диму доставила эта вспышка, — Он и его семья заплатили даже больше, чем я ожидал, — продолжил он уже гораздо спокойнее.       — Знаю. И знаю, что ты думаешь. «Ты солгал». Но посмотри, — он развел ладонями в широком жесте, уже привычном для ведьмака - как будто руками Гюнтер хотел охватить весь мир, — Вот я. Вот Микула. Ты можешь прямо сейчас спросить его: «Ты точно понимал, что делаешь?».       Геральт медленно перевёл взгляд с пашни на о’Дима.       — Если это личное.. Если ты хотел этим что-то сказать.. При чем здесь эти люди?       — А сам как думаешь? К этому моменту ты должен был заметить сходства и параллели. За все эти годы… ты правда думаешь, что это моя первая сделка после истории с Ольгердом? — он чуть наклонил голову, — Ни одной другой. И вдруг — подвернулась эта, которая так хорошо тебе подходит?       Геральт вздохнул.       — Я понял.       Ведьмак знал, что Гюнтер в курсе, просто он мог видеть, как тот ждет признания вслух.       — Эта девочка – это... Цири. Но в то же время и я сам. И заодно проверка самого факта моего существования. Меня «сделали», да? — Геральт горько усмехнулся, —Должен ли я был умереть во время Испытания Трав? Было бы миру лучше без меня? — ведьмак покачал головой, — Красиво. Душещипательно. Но на деле - фарс. Ты назвал это «испытанием», дал мне работу… И всё же, ты солгал. Сделка замкнулась.       — Я же просил - не обвинять меня впустую, — о’Дим слегка кивнул в сторону мужчины, застывшего в нескольких шагах — Он ужаснулся последствиям. Начал задавать вопросы. Много вопросов. И пришёл к выводу, что такой ребёнок ему… не нужен, — он снова посмотрел на ведьмака, — Докажи, что с этим можно жить. Дай совет. Покажи на собственном примере.       — Ты прекрасно понимаешь, что этого недостаточно. Нужна постоянная опека, поддержка… Чтобы не…       — Чтобы не получилось, как у тебя?       Укол попал точно в цель, Геральт дернулся, будто его ударили. На секунду зажмурился, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания. Это было опрометчиво. В следующим момент он тихо охнул: чьи-то сильные руки обхватили его сзади, почти в объятии. Только вот он не ждал их. И точно не хотел.       — Извини. Проехали, — раздалось у его левого уха.       Геральт смотрел прямо перед собой. Он особо не старался, но его обостренный слух не дал ему пропустить, как Микула впереди, едва шевеля губами, прошептал:       — Что… что он с тобой делает?       Геральта передёрнуло. Только сейчас он вдруг ясно понял, насколько неестественной и пугающей была эта близость — и насколько давно он уже перестал обращать на неё внимание.       — Вот тебе ещё один вариант, — короткая пауза, — Убей этого незадачливого отца. И избавь себя... И весь мир.. от этого бремени.       — Ты.. ты сказал…       — Геральт, — он почти ласково произнёс его имя, — Мне нравится наблюдать, как всё в тебе приходит в беспорядок, когда я рядом.       Лёгкое дыхание у виска.       — Но сейчас тебе стоит собраться. Я знаю, о чём ты думаешь. «Не дам испачкаться в этой грязи», — он тихо усмехнулся, — Но кто сказал, что ты не можешь сам выбрать такой исход?       Геральт медленно покачал головой.       — Да кто захочет… Ты правда думаешь, что я способен на такое?       — Нет, Геральт. Я думаю, что ты уже делал выборы похуже.       Он запустил руки ему под рубашку и с силой провёл ладонями по телу — по крайней мере, там, куда мог дотянуться, — пока ведьмак не остановил его, резко перехватив запястье.       — Стоп, — Геральт сказал это, покосившись на мужчину, все так же стоявшего впереди них. Он боялся его реакции, которая могла окончательно добить его и без того шаткое самообладание.       — Брось, — успокоил его Гюнтер. Он без труда высвободил руку и лениво разгладил одежду ведьмака, словно поправляя случайную складку. — Он видит только то, что я позволяю ему видеть.       Геральт медленно выдохнул и наконец повернулся.       — К тебе… — сказал он, становясь напротив о’Дима. — У меня больше нет никакого доверия.       Тот заметно оживился, словно только и ждал продолжения его мысли.       — Мне нужно всё это обдумать, — продолжил ведьмак. — Дай мне… и ему… уйти, — он коротко кивнул в сторону Микулы.       Гюнтер несколько секунд смотрел на него с явным удовольствием.       — Как любезно, — мягко сказал он. — Ты просишь за него.       — Я не прошу, — сухо ответил Геральт. — Я говорю.       — Ах, вот как. Ты говоришь… — тихо повторил он. — А между тем именно ты здесь единственный человек, который не связан со мной договором. Настоящим договором.       Он остановился у плеча Геральта.       Микула хрипло сглотнул.       — Я… я выполнил условия, — выдавил он. — Ты сказал, что если…       — Я помню, что я сказал, — перебил его Гюнтер, не скрывая своего недовольства. Потом перевёл взгляд на ведьмака.       — Видишь ли, Геральт… проблема в том, что твоя просьба создаёт небольшое противоречие.       — Какое?       — Его вторая сделка, — улыбка о’Дима стала чуть шире, — Он попросил меня, чтобы девочка никогда не дожила до шестнадцати.       Микула тихо застонал.       — И вот мы здесь, — продолжил Гюнтер. — Ты просишь отпустить его… а я должен решить, не мешает ли это исполнению его собственного желания, — он слегка склонил голову, — Что скажешь?       — Я скажу.. что ничего не изменилось. Мне всё так же нужно подумать. Но одно могу сказать сразу: сегодня никто не умрёт. По крайней мере — не от моей руки.       — Это не ответ.       Неожиданно для всех, о’Дим направился в сторону неподвижно стоявшего мужчины. Ведьмак мгновенно напрягся. Он приготовился к любому исходу, но всё равно не смог остановить руку, потянувшуюся к мечу. Лезвие со звоном покинуло ножны. Геральт встал в простую стойку — почти машинально, сам не веря в свои шансы. Руки демона спокойно легли на плечи Микулы. О’Дим посмотрел на ведьмака и изобразил лёгкое удивление.       — О… так вот что тебе было нужно? Небольшая помощь? — в его глазах мелькнул опасный блеск. — Боишься, что крестьянин убежит от тебя?       — Не неси ерунды. Отойди от него, — он медленно приближался, не опуская меча.       — Геральт… — почти устало произнёс о’Дим. — Мы это уже проходили, — пальцы на плечах мужчины слегка сжались, — Не заставляй меня снова причинить тебе боль. Несколько секунд ведьмак просто смотрел на него. Потом медленно опустил меч. Лезвие тихо коснулось земли.       — Хорошо, — сказал он глухо. — Хватит.       О’Дим чуть приподнял бровь.       — Я поговорю с ним, — продолжил Геральт. — Спрошу то, что нужно. И решу, что делать дальше, — он сделал паузу, — Но наедине.       Микула едва заметно пошевелился.       Гюнтер несколько секунд внимательно смотрел на ведьмака, будто оценивая каждое слово. Потом медленно улыбнулся. Он убрал руки с плеч крестьянина. Тот пошатнулся, но устоял – его телу снова вернули свободу передвижения.       — Знаешь, — задумчиво сказал о’Дим, — иногда мне кажется, что из тебя мог бы выйти отличный переговорщик, — он сделал несколько шагов назад, отступая к яблоне, — Хорошо. Я оставлю вас.       Геральт молчал.       — Но, разумеется… — добавил Гюнтер почти небрежно, — не просто так. В лесу, к северу отсюда, есть старая охотничья хижина. Когда-то там останавливались лесники. Теперь — только ветер да скрип половиц, — он слегка улыбнулся, — Найти её несложно. Тропа начинается у ручья за мельницей.       Пауза.       — Приходи туда после полуночи. Один, — он встретил взгляд Геральта, и удержал его, пытаясь заглянуть глубже. Удовлетворительно хмыкнул, наблюдая, как тот поежился, — И расскажешь мне, к какому решению ты пришёл.       — А если не приду?       Он прищурился, и в этом жесте читалась насмешка.       — Придёшь, — Гюнтер на секунду перевёл взгляд на дом. Туда, где за дверью скрылись Марта и девочка, — Ты же не оставишь историю незавершённой.       Он снова посмотрел на ведьмака.       — А теперь… не буду мешать.       Сухой щелчок. Геральт моргнул. Под яблоней никого уже не было. Только ветер качнул мёртвые ветви. Некоторое время ведьмак стоял неподвижно. Потом медленно убрал меч. Он повернулся к Микуле.       — Рассказывай всё с самого начала.

* * *

      В чаще леса, примерно в четверти мили от дома, человек в желтом камзоле лениво прислонился плечом к сосне.       Он смотрел в сторону двора, хотя сквозь деревья уже ничего не было видно. Гюнтер о’Дим тихо усмехнулся.       — Всегда одно и то же, — пробормотал он.       Люди торгуются. Сомневаются. Пытаются выиграть время. И почти всегда думают, что ещё способны выбирать.       Он поднял взгляд на темнеющее небо.       Ночь обещала быть интересной.