Зяблый октябрь на Бейкер-стрит

Холодный ветер октября пронзил своей промозглостью и влагой. Лондон и так был дождлив и хмур, но в осенние вечера, такие как этот, — особенно. Мозолистая рука потянулась и быстро открыла дверь в жилой комплекс. Обладатель мокрых от дождя и русых от рождения волос вдохнул тёплый воздух и начал снимать куртку, оставаясь в одном полосатом тёплом свитере. Пару шагов по лестнице — и он наконец встретится с дочкой, лучшим другом и чашечкой горячего чая. Сегодня была особенно тяжёлая смена, куча людей заразилась гриппом; по новостям говорят про эпидемию в их районе. «Надеюсь, Шерлок одел Роуз потеплее перед их дневной прогулкой», — промелькнуло в голове ветерана. Джон зашагал быстрее. «Только гриппа нам не хватает...» Войдя в комнату социопата, первое, что он увидел, — это маленькая Роуз, заснувшая на коленях у такого же спящего Шерлока; в руках у него свисала книга. Видимо, он хотел почитать ей на ночь, и в итоге оба уснули. Влажные от дождя и тёплого дыхания на холоде губы растянулись в лёгкой, нежной улыбке, на измученном лице появились морщинки счастья. С минуту Ватсон просто молча наблюдал за своей семьёй. Их сон был вполне оправдан: приглушённый мягкий свет лампы был единственным источником света в комнате, тепло, что они отдавали друг другу, пока одна лежала на коленях у другого, невероятно томное чтиво — а именно учебник по анатомии (впрочем, было бы странно, если бы Шерлок взял действительно детскую книгу)... И этот приглушённый звук дождя, бьющийся то о крышу, то стекающий по окнам. Опомнившись, Джон решил сделать их сон более комфортным, потому принёс плед, аккуратно укрыв их. После пошёл на кухню, поставил электрический чайник и разогрел остатки вчерашней лазаньи. Пока доктор Ватсон спокойно ужинал, за окном сверкнуло. Обернувшись, Джон подумал — показалось. Но через пару секунд послышался грохот, который вывел Шерлока из сна. Джон это увидел и решил понаблюдать; на губах вновь расплылась улыбка. Взгляд голубых глаз был сонным и, кажется, сначала пытался найти источник шума, но через пару секунд наткнулся на взгляд доктора. Сначала — непонимание (почему он улыбается?), а затем мгновенное осознание тихо спящего тёплого комочка у него на теле — Ватсон-младшая. Видимо, он не заметил, как уснул, что было для него удивлением: случалось это достаточно редко, Шерлок всегда контролировал своё сознание. Но, видимо, появление сразу двух Ватсонов в его жизни размягчало его, словно сахар в кипятке. Вторым удивлением для него стало — хоть и пока что при явном отрицании, но внутреннее, неполноценное принятие — того, что это даже немного... приятно. Да, действительно приятно немного размякнуть в кресле под тихое сопение Роуз и такую нежную ухмылку Джона. Но главное — не показать этого. Или, как минимум, не привыкнуть. — Как спалось? — раздался тихий, чуть осипший голос Ватсона с кухни, с явным намёком на то, что они с мисс Ватсон-младшей выглядят очень мило. Это читалось не только в голосе, но и в мимике, и в этой улыбке. Шерлок не понимал почему, но в груди что-то словно затрепетало от неё. Ранее он такого никогда не чувствовал. Хотя... Нет, чувствовал. И всегда — именно рядом с ним. Просто не признавал этого, не признавал, что Ватсон был ему куда ближе, чем они оба думали. — Превосходно, но у меня вся рубашка в слюнях теперь. — Постираю сегодня. Как день провели? Тепло Роуз одел? — Спасибо. Да, достаточно, чтобы она не заразилась гриппом. Можешь не переживать, доктор Ватсон. — Его тихий, гулкий тембр выделил слово «доктор». — На больничном будешь за меня на работу ходить, пока я Роуз лечу, — предупредил Джон, явно недовольный этой беспечностью по отношению к здоровью своей дочери. После, поднявшись, он подошёл к столешнице и начал заливать кипяток в чашку, намереваясь сделать чай себе и теперь Шерлоку. — Отнеси Роуз в кровать, пожалуйста. И сними рубашку потом, я постираю с остальными вещами. Шерлок безмолвно проявил согласие. Аккуратно ухватив тельце Роуз, он встал с кресла и понёс её наверх, в апартаменты Джона и по совместительству его дочери. Бесшумно пройдя в спальню, Шерлок начал укладывать мисс Ватсон-младшую в её детскую кроватку, стоявшую рядом с кроватью Джона. Убедившись, что Роуз спит, Шерлок спустился вниз к себе. Джон уже занял своё излюбленное кресло, на столе стояли чашки с чаем, в руках у него была газета. Шерлок расстегнул и стянул с себя рубашку, оголив тайно излюбленный Джоном торс. Шерлок всегда знал, когда Джон «втихую» кидал на его оголённое тело взгляды, но всегда молчал об этом, лишь иногда намекая встречным взглядом, что он в курсе. Джон, естественно, становилось неловко, и он отводил глаза, делая вид, что ничего не было. Шерлок мог решить любую головоломку, если она не была связана с его собственными эмоциями или привязанностью к кому-то. В такие моменты его мозг словно замыкало, а из ушей, казалось, вот-вот повалит дым. Потому ему было проще пресекать Джона на таких моментах, чем разбираться, зачем он это делает. Брюки слетели с Шерлока вместе с рубашкой, так как его посетила идея надеть любимый халат. Джон аккуратно забрал рубашку, не поворачиваясь к Шерлоку. Рубашка — одно дело, но вот брюки... Разумеется, он не раз видел Шерлока в трусах, а иногда и без них, но это не было поводом подглядывать за ним — уж слишком неприлично. Рубашку Джон отнёс в стиральную машину и сразу запустил стирку — специальный режим для отмывания крови. Вернувшись, Джон наблюдал за мирно пьющим чай Шерлоком в халате. — Как работа? — Ты действительно интересуешься или из вежливости спросил? Джон уселся напротив, тоже с чашкой чая. — Я не из тех, кто спрашивает из вежливости. Ты вчера то и дело говорил про повышение. — Ах, да. Я подал заявку на повышение. Не знаю, примет ли он её. — Примет. — Думаешь? — Уверен. Вариантов у него больше нет. — Ну не знаю, он так часто любезничал с... — Молодой медсестрой? Они вчера оборвали свой роман, так как она спала одновременно с другим парнем, от него заразилась сама и заразила твоего начальника СПИДом. Завтра её уволят. — Ого... Итак, как ты узнал об этом? По складке на моей рубашке? — Нет, пока мы болтали по телефону, они на заднем плане орали. Странно, что ты не заметил. Их непринуждённая беседа вела их всё дальше и дальше — от насущных проблем до глупых вопросов, но одно в этом диалоге оставалось стабильным — разливающееся по телу тепло от каждой непринуждённой улыбки.