ОСТАНЬСЯ РЯДОМ

— Ты можешь идти быстре, Эми?? – ворчал юноша, следуя по разрушенной улице несколько впереди девушки. — Чем мы дольше здесь, тем опаснее, ты ведь понимаешь? — Да не торопи меня!! Не могу я быстрее! – прикрикнула Эмили, слегка рыкнув. — Дорога разрушена, это тебе ямы легко переступать! Посредник закатил глаза, останавливаясь и поворачиваясь в сторону девушки, явно недовольный положением дел. — Я всё понимаю, но быстрее, быстрее, я тебя прошу... – он подал ей руку, помогая переступить уж совсем большую яму и ступая дальше вперёд. — У меня давящее предчувствие чего-то нехорошего—- Стоило этим словам упасть с его губ, как он замер, будто спотыкаясь о пустоту. В глазах сверкнула вспышка, а на языке стал прощупываться металлический привкус. В этот же момент девушка позади спотыкается сталкивается с его спиной, врезаясь. Хмурясь, она выравнивается и несильно толкает его локтем в бок. — И чего ты замер? Сам только что просил идти быстрее! — .Эм....мгх... – по телу пошла внезапная слабость, что заставила его пошатнуться. — Эми, ты... Ощутила сейчас что-нибудь..? — ...Всё хорошо? – она сглотнула, во рту ощущалась странная сухость, которой она не придала значения. — Я в порядке. А ты, кажется, совсем в мыслях потерялся, двигайся давай. Слабость, так же быстро прошла, как и появилась. Он едва нахмурился, оборачиваясь на посредника, размышляя об их дальнейшем пути. Планировалось, что они дойдут до конца улицы и неспеша пойдут обратно, проверяя первые этажи с магазинами на наличие полезных ресурсов. — Слушай, может мы начнём сейчас? Я знаю, это было моей идеей - начать с конца, чтобы вернуться назад полными вещей, но мне кажется, что стоит начать уже сейчас. Эмили охватила его торс руками, выглядывая головой вперёд, удерживаясь на неустойчивой битой дороге. — Ну... Если ты так считаешь нужным, то давай. Девушка не совсем поняла, почему тот внезапно передумал, но причин не верить у неё не было. Ричард всегда имел склонность видеть то, чего не видит она. А она имела склонность верить ему. Возлюбленные отошли к первому по периметру из домов, заходя на первый этаж. Кажется, это был потрёпаный жизнью детский магазин. Совсем разорванный, потрёпанный, приобрёвший серые оттенки из-за осевшей толстой пыли. Оно едва было тронуто мародёрами, что позволило им хорошенько изучить содержимое магазина. Пока парень заинтересованно изучал полки на предмет полезных вещей, девушка то и дело брала в руки различные упавшие игрушки, куклы, бережно отряхивая их от толстой пыли. В глазах каждой ненужной вещи, казалось, сверкал свой блеск, особенный. Словно в каждой из них таилась детская игривость, жизнь. Хоть каждая из них и была потрёпанной, но была по-своему особенной. Огрубевшей мех плюшевой игрушки внутри был всё ещё тем же бархатным и мягким. Ставя игрушки одну за другой на полку, Эмили отступила на шаг назад, оглядывая её. Руки опустились на грудную клетку, а голова погишке опустилась, нагружаясь от столь разочаровывающих мыслей. В уголках глаз выступили слёзы-бусинки. — Что случилось? – будто чувствуя изменившееся настроение в воздухе, подоспел полемист. — Ох... Тебе жалко их? — Дело даже не в этом, – подхватив, произнесла девушка. — Они... Больше никогда не найдут себе хозяев. Представь, сколько детей погибло в этой катастрофе. Сколько жизней оборвалось. А они всё ждут, ждут того, кто их полюбит. Парень прикусил губу, взглянув на игрушку в руках посредника. Мягкая маленькая игрушка в виде крокодила, столь очаровательная и милая. Правда только, сами игрушки его не печалили, а она говорит крайне точно, крайне верно. Множество юных душ было потеряно под завалами, под авариями и из-за влияния внешних факторов. Из раза в раз в из вылазки, когда они встречали трупы людей, это ранило сильнее ножа. Больнее всего было смотреть на погибших детей, что сжимали чужую одежду, руки, прижимаясь к своим родным в последний раз. — Знаешь, – начал он, беря у неё из рук крокодила. — Думаю, этому парню можно подарить своего хозяина! Мне нравится. Или это всё-таки "она"? — Пусть будет "она"! – в миг отбрасывая нависшую грусть упали слова с её губ. — Как назовёшь?? — Ммм... А пусть будет Эми! Такая же зелёная во всем и кусающаяся, как ты! – он ткнул мордочкой игрушки в её щёку. — Эй!! — Кстати, подойди ближе, мне нужно кое-что тебе сказать. Только так, чтобы никто не услышал! Наивная Эмили повернулась к нему ухом, совсем забыв, что их и так никто не слышит, но вместо слов получила лёгкий поцелуй в щёку, который она даже не сразу осознала. — Ну-с, давай смотреть дальше! – невозмутимо продолжил Ричард, ступая на выход из магазина. — Лично я уже нашёл что хотел! — Дурак... Задерживаясь на несколько секунд дольше, она оглядела расставленные игрушки и улыбнулась. Возможно всё-таки кто-то сможет забрать и их тоже. Выходя из магазина, она не сразу увидела куда отошёл возлюбленный, но стоило ей повернуть голову, как что-то щёлкнуло и она подбежала к нему, в ужасе садясь рядом и начиная поглаживать его по спине. Парень был холодный от страха. Он не успел ничего сказать – его резко вырвало, болезненно, без причины. Живот скручивало, подобно тряпке, от чего он сжимался вслед за ним. Это повторилось ещё несколько раз, пока он обессилоно не облокотился о стену рядом. Сознание путалось, а во рту играли неприятные нотки желчи. — ...Тебе стало лучше..? – спросила Эмили, подавая ему сухую салфетку. — Намного... – он стоял, опираясь на стену и глубоко дыша. — Намного лучше... – в голове крутилась мысль, от которой становилось тревожно: "но я ведь ничего не ел за сегодня...". Время стремительно близилось к вечеру. Чем больше вечерело, тем тяжелее становилось, казалось усталости было больше, чем прежде. Впрочем, сумки были тяжелее, чем это было обычно, припасов было необычайно больше, к их удаче. Парню явно медленно становилось хуже, он бледнел, но не подвал и вида. Они вернулись в их импровизированный дом. Чужая квартира, что сохранилась лучше прочих стала их временным пристанищем. Временным, что они не покидали этого места уже около двух месяцев, трепетно надеясь, что как и обещали по радио - будет объявлен сбор выживших для эвакуации. Квартира вновь была совсем холодной и неприветливой. Они выбрали для основного места проживания небольшую жилую комнату, что была совсем уютной. Наступала ночь. В это время года она была весьма холодной, но девушка умела создать уют и тепло, даже здесь. Хоть и из носа шли клубы пара, в душе точно становилось теплее от её мягкого, доброго взгляда и тёплой улыбки. На полу разгоралась туристическая горелка, подогревая очередную консерву. Пока девушка контролировала при свечах степень готовности, парень расположился на матрасе. Идиллия. Таковой она была, пока тишину не прервал стук зубов. Эмили подняла обеспокоенный взгляд на парня, садясь рядом и трогая его лоб. — Совсем горячий... Где же ты успел заболеть, милый... – она коснулась его лба губами, оценивая. — Я.... Н..н-не знаю.... – он болезненно сжимался, укрываясь одеялом. — Х..олодно... Где т-ты? Он поднял взгляд, щурясь и стараясь сфокусироваться на её лице, но всё было тщетно. Мышцы сжимались, тело брало судорогой в попытках согреться сильнее, со рта упал подавленный болезненный стон. Его рука напуганно старалась за что-то уцепиться: как только он задел девушку, он схватил её за руку, будто удерживаясь за спасательный плот. В тусклом освящении он мог надеется лишь на её присутствие, не в силах взглянуть. — Тише... – она мягко провела рукой по его волосам, приглаживая их, после опускаясь на его скулы. — Я здесь. Слушая её нежный голос он успокаивался. В руках, стараясь не сделать больно, он сжимал её. Эмили снова рядом. На душе тепло, как и прежде. — Дай мне минуту, – произнесла девушка, отлучаясь за двумя бутылками воды и кусочком ткани, отключая горелку. — Вот так... Садись, пей больше. Она расположилась совсем рядом, опуская его голову к себе на бёдра, помогая привстать и выпить немного воды. Ощущалось, как он был обессилен, буквально тая в её руках. Стараясь облегчить его состояние хоть немного, она смочила ткань водой, мягко протирая его лицо вновь и вновь. На её коленях Ричард тихо дрожал от сводящего мышцы напряжения. Это большее, что она могла сейчас сделать для него, медикаменты недавно иссякли полностью, а найти на замену лекарства пока не вышло. Минуты тянулись долго, но температура медленно снижалась. Долго, трепетно она гладила его по волосам, по щекам, проводила влажной тканью по коже. Посредник и сама не смогла приступить к разогретой еде. Казалось, что и у неё предательски сводило живот от тошноты. Не уверенная в своих доводах, но она предполагала, что она заразилась чем-то похожим, что было и у него. Но думать об этом, казалось, пока что было некогда, его состояние было куда более усугублённым. Наступил рассвет, как она смогла позволить себе расслабиться. Наступило позднее утро. Девушка была бережно укрыта на кровати, пока возлюбленный заинтересованно что-то фиксировал в своей записной книжке. Он уже долго к ней не возвращался, только если не происходило что-то действительно стоящее, опасное или ценное. В углу белым шумом тихо звучало радио, что старалось поймать хоть обрывок слова. Глаза с трудом открылись, голова раскалывалась от... От чего? Казалось, от тяжёлой ночи, только вот подобное было у них не впервые. Возможно это усугубилось из-за истощения. — Как ты себя.. чувствуешь? – хрипло произнесла Эмили, поднимаясь головой с койки. — Лучше, чем прежде, – отрезал Ричард, хмурясь в книгу. — И добрый день. — Доброе.. День? Сколько я спала? – слегка шатаясь от лёгкого головокружения уточняет девушка. — Это не имеет значения, – он вздохнул и серьёзно взглянул на девушку. — Знаешь.... Он поднялся с места, захлопывая книгу, намереваясь завести важный разговор, но он остановился на полуслове и вздохнул. Нельзя. Лучше оставить всё так. Опускаясь назад на своё место, он зажёг горелку, подогревая ковш с неким содержимым. Уже более расстроено он посмотрел ей в глаза, улыбаясь. — Как ты себя чувствовала в последнее время? – начал он. — Чувствовала?... Девушка поняла голову в его сторону, моргая и фокусируясь. Вопрос застал её врасплох, но стыдливо опуская голову, она продолжила. — Н.. Нормально чувствовала себя. Как обычно. Разбита после ночного "дозора", но в остальном... — Понятно... Они оба прекрасно всё понимали. Он понимал, как и всегда, что она что-то старательно старается недоговарвиать, хоть как всегда слишком очевидно. А она понимала, что он всё равно всё знает. От этого становилось ещё более стыдно, она поджала к себе ноги. — Ты так и не поела ночью, верно? Я отложил твою порцию, она ещё тёплая, я завернул её в ткани, – он указал на полотенца, в которые бережно была спратана банка с кашей. — Бери. Присаживайся рядом. Пока она ходила за едой, он аккуратно разлил содержимое ковшика по двум ёмкостям, отставляя одно из них для неё. — Я нашёл рассыпной горячий шоколад вчера в детском магазине. Решил, что это должно тебя порадовать, – он вздохнул, беря в руки напиток. — Ну а я захотел вспомнить тот самый вечер вместе с тобой. От тебя и твоих рук пахло так же. Я много об этом думал и думаю до сих пор.. Это был незабываемый день. Ты помнишь его?... — Тот вечер, который мы провели в твоём офисе... Как его можно забыть.. – она опустила взгляд в кружку. Насколько помнмлось, весь тот день было пасмурно и как-то до дотошного уныло, но совсем не грустно. Весь день был в неопределённости: что у полемиста тяготящая суета, что и у посредника как-то не то в суете, не то в абсолютном бездействии. Оба так отчаянно работали, стараясь зарабоать на свой собственный уголок, который будет только их. В тот день Ричард был в офисе, где в конце рабочего дня наведывается возлюбленная. Только к вечеру выглянуло закатное солнце. Время, которое было посвящено только им, не требовалось слов для того, чтобы описать их чувства друг к другу в тот момент, достаточно было находится лишь рядом. Нежные касания девушки его рук, щёк, краёв одежды грел чем-то тёрплым изнутри. Уставшие и обессиленные, но счастливые от радости момента, который они уделяли друг другу и своим мыслям. Слёзы без остановки катились по её щекам, пока она цеплялась руками за кружку в руках. В голове крутилось осознание, что те счастливые дни завершены. Ничего уже не будет прежним. — Поразительно, как могут изменится жизненные приоритеты из-за обстоятельств... – он смотрел на остатки какао своей чашке. — Ещё некоторое время назад я был обеспокоен такими приземлёнными вещами: бумаги, реестры, отчёты, а сейчас... Сейчас уже это всё не имеет значения. Что было сейчас, что было в прошлом и что только ещё будет. Он взглянул на свои руки, после обеспокоенно провел взглядом по комнате. Запуская руку в свой походный рюзказ, он достал сложенный в несколько раз лист бумаги. — Могу я тебя кое-о-чём попросить? – полемист бережно передал ей лист, закрывая её руку в кулак своей рукой. — Это моя последняя серьёзная просьба. Пожалуйста, возьми это и сходи в ближайшую аптеку, я отметил для тебя её на этой карте. Нам нужны лекарства. — А как же ты? Я не могу оставить тебя здесь... — Можешь. Я знаю, ты всё можешь. И с этим ты справишься, – он сглотнул. — Я боюсь... Что мне может стать плохо в дороге и я стану лишь обузой, понимаешь. — Но... — Я останусь здесь. Я буду ждать твоего возвращения. Пока я буду здесь, я постараюсь настроить радио на волну военных, – он обернулся на радио на окне. — Это моё последнее желание. Помнишь? Ты мне проиграла в игру на желания. Прошу тебя. Ты мне веришь? Она понимала, что у неё сейчас не было права выбора. Она была здоровее всех здесь, хоть и ощущала, что ей становится мгновениями хуже и хуже. — Хорошо. Я пойду, – после этих слов Ричард облегчённо вздохнул. — Спасибо... Я собрал тебе походный рюкзак, здесь есть всё необходимое. Стоит отправится как можно раньше, поскольку до него примерно идти половину светового дня. Хорошо? Они поднялись с места и он передал ей её рюкзак, помогая ей его надеть. Неспеша, явно выдерживая паузы, о чём-то совсем углублённо думая. Девушка не смела прерывать его, настолько громкими были его мысли. Для неё было неясно, что именно он задумал, но для неё было ценно, с каким трепетом он собирает её в путь. Полемист останавливал свой взгляд на каждом её изгибе, казалось стараясь запомнить её заново. Все её черты до последнего. Беря её нежные руки в свои, он бережно коснулся губами тыльной её стороны, закрывая глаза. Пора. Они стояли у выхода из квартиры. Он до последнего держал её руки в своих, вглядываясь ей в глаза. Его лицо ещё никогда не было таким серьёзным, как в этот момент. Медленно наклоняясь, он коснулся её губ своими, сплетаясь чувствами. Долго, протяжно, не желая, чтобы этот момент заканчивался. Не давая продыха, он крепко обнял её, зарываясь лицом в её волосы. — Ричи, мы ведь ещё увидимся... – утешала она его, гладя по спине. — Увидимся, да... Увидимся, ты права. Что-то меня совсем болезнь разморила, – его руки сильнее сжали её одежду. — Я боюсь... Боюсь...боюсь не увидеть тебя вновь. Она ощутила его глубокий вдох и выдох, после которого он отстранился и в последний раз поцеловал в щёку, широко улыбаясь. — Будь в безопасности. — Ты тоже будь в безопасности, милый! – с долей наивности произнесла девушка, ответной целуя его в щёку, после чего идя в сторону выхода. — Я вернусь как можно скорее! — Я буду... Ждать, – приглушённо ответил парень, веря в то, что он действительно будет ждать её. — Буду ждать тебя столько, сколько потребуется... ...Улица. Холодная, неприветливая. В руках развивается карта, то и дело скручиваясь от ветра. Она держалась ближе краёв домов, стараясь идти как можно менее видимым маршрутом, дабы исключить встречи с возможными другими выжившими. Ноги с каждым новым шагом становились всё более ватными, а карта в руках всё более непредсказуемой из-за плывущих образов. Ей приходилось много крутить её в руках, слегка пошатываясь. Было много остановок, где она из раза в раз сверялась со своим местоположением. — Куда я иду вообще...? – она искренне путалась в своих мыслях. — А где здесь я? Она была на грани того, чтобы расплакаться: уже вечерело. Солнце уже село, а город медленно погружался во тьму. Не оставалось ни сил, ни времени, а отчаяние от безысходности лишь росло. Садясь на растерзанный от времени стул при разбитом ресторане, девушка положила карту на поверхность и схватилась руками за лицо. — Я правда не понимаю, что происходит со мной, – в этих словах ощущалась вся горечь, скопившаяся за этот день. — Я даже не могу вспомнить зачем конкретно иду туда... На уголках глаз выступили слёзы, а сама она сжималась, убеждённая в своей несобранности даже в таком простом деле. — Дорогая, и долго собралась сопли на кулак наматывать? – раздался знакомый голос рядом. За стол, который служил временной остановкой до прояснения сознания, сел её возлюбленный. Довольный и как всегда хитро улыбающийся, пока она расстроена. — Р-Ричард? – раздался возглас девушки. — То-очно, я ведь шла тебе за л-лекарствами... Т-ты ведь остался, как ты дошёл до сюда без карты и не потерялся?! — Умница, сама вспомнила, – мурчаще, словно кот, произнёс полемист. — Ну вот такой вот я умный, да, за это время было грех не выучить карту. Да и ведь это я составлял на карте список точек интереса. Она прерывисто выдохнула, стараясь успокоить себя. — Н-но зачем ты пошёл следом?! — Совесть меня замучала, что я бросил тебя на произвол судьбы, а сам остался лежать дома. Тебе ведь плохо, я вижу, совсем измотала себя, – он заглянул ей в лицо. Эмили взглянула на свои руки, после неспеша сжимая из в кулак. Нельзя, нельзя показывать слабость, она ведь сильная, обещала, что сама вернётся с лекарствами. — Ты снова не дал мне возможности проявить себя... — Мне не нужно, чтобы ты мне доказывала свою ценность. Мне достаточно того, что ты есть. А я прослежу за тем, чтобы ты была в порядке. Я хочу остаться здесь. Остаться рядом. Рядом с тобой. Она вытерла слёзы рукавом, выравниваясь и садясь, словно провинившаяся девочка. Ричард усмехнулся. — Раз тебе это важно: проявляй себя, возьми карту. Ты понимаешь где мы сейчас? Выдыхая, она взяла бумагу в руки, вдумчиво изучая здания на схеме и здания вокруг. Долго, неотрывно посредник изучала места и наконец поняла где они. — Д-да! Вот, вот тут мы, вот! — Ну вот видишь, всё ты можешь. Мы даже недалеко от этого места, давай поспешим, ещё немного и двигаться по улицам будет нельзя. Ноги всё ещё подкашивало, но в глазах сверкала лишь решимость, желание дойти до обозначеного места. И получилось достигнуть точки назначения как раз ровно в тот момент, когда уже стемнело окончательно. Это было подвальное помещение, фармацевтический склад, оно было никем не тронуто до сих пор, что искренне удивляло. Зажигая свечу, она медленно стала осматриваться по периметру, пока при входе не заметила аварийный генератор. — Сбоку есть кнопка включения, попробуй зажечь питание, – раздалось за спиной. Немного покопавшись, но разобравшись, она действительно смогла зажечь свет. Тусклый свет освящал ряды, ящики и шкафы с самым различными препаратами. Затушив свечу и медленно двигаясь меж ярусов, она всматривались. Ящики были подписаны, опираясь на действующие вещества. Множество из них было ей совершенно не знакомо, кроме тех, которые ей были необходимы. Только вот, сосредоточиться Эмили вовсе не могла, не выходило. — Не можешь найти? — Могу... Но не могу. Я не могу прочитать названия, я очень устала, пока шла сюда, – она опёрлась спиной о стеллаж, протирая глаза. — Глаза болят... — Тебе стоит отдохнуть, видишь, вон, стоит диванчик рядом с генератором? – она подняла голову и увидела его в проходе. — Выключай свет, ложись, я сейчас подойду к тебе. Тело становилось всё тяжелее. Едва сумев взять себя в руки, Эмили дошла до дивана, едва не упав с него. Опускаясь головой на свою руку и закрывая глаза, не прошло и мгновения, как девушка провалилась сон. Холодный, одинокий и тревожный сон. Пробуждение ощущалось не менее тревожно и потеряно. Не было ощущения того, что она смогла выспаться, было лишь надвигающееся ощущение сильной физической и ментальной слабости. Медленно поднимаясь с дивана, девушка подтянула к себе упавший рюкзак и оглянулась. — Ричард..? Ричард, где ты? Посредника то и дело оглядывалась в тёмном подвале. — Может он решил пойти на улицу подышать свежим воздухом...? Попробовав безуспешно включить снова генератор, она зажгла свечу и собрала некоторую часть препаратов с собой. Зрение после пробуждения было острым, но стоило выйти на ослепительную улицу, как её лицо приняло скорченную гримасу. День был в самом разгаре. Только вот... Его нигде не было. "Может быть он уже пошёл домой?" - возникла мысль в голове. "Наверняка, да... Мне тоже стоит вернуться..". Метаться не было сил. Каждый новый шаг был совершён с тяжестью, автоматизмом. Шаг, шаг, шаг.... Карта. Шаг... Было ощущение, что время сместилось. Весь мир чуть сместился. Даже земля под ногами уходила проще, чем это было обычно. Уверенный шаг сменялся на неспешное перебирание ног. Улицы, дома сменялись друг за другом... Разве что так казалось. Эмили видела этот перекрёсток уже трижды, трижды пересекала его, но каждый раз девушка была уверена в том, что пересекла его впервые. Глаза были стеклянными, не имели цели. Руки, что держали карту, сводило судорогой. В конце концов она села на асфальт опуская руки. — Я устала... — Да ну? — Что? Она подняла поникшую голову. Напротив неё сидел парень на корточках, заглядывая ей в лицо. Она знала, что это он. — Тебе нужно идти. Нам нужно домой. — Я хочу остаться здесь. — Нельзя. Не было сил протянуть ему руку. Опуская голову, девушка взглянула на себя, на свои руки. Они все были в синяках. Откуда..? — Вставай. — ... — ...Я прошу тебя, моё очарование... Ради меня. Стоило последним словам упасть с его губ, как Эмили подняла голову, взглянув ему в глаза. Что-то в ней блеснуло. Нет, не только скопившаяся слеза по щеке... — Я проведу тебя. Ноги были ватными. Боли уже не осталось. И так тихий звук скрипучего города стал ещё тише. Медленно поднимаясь с колен, она встала, оставляя на земле все вещи. Они тянули её к земле. Они не давали идти вперёд. Шаг, шаг... Темнеющая в вечере фигура возлюбленного вела её всё дальше вперёд, она - медленно, неспеша поспевала за ним. Ноги сами шли вперёд, голова и руки опущенно болтались вперёд следом. Время казалось бесконечным, улицы - нескончаемыми. В один момент фигура завернула в один из домов. Эмили останавливались и подняла голову. Она вернулась. Холодная, неприветливая квартира. Воздух был суше, чем раньше. Дыхание было поверхностным, раздеваясь клубами пара. Стоя в дверном проёме, она смотрела вперёд. Лунный свет освящал фигуру Ричарда. Он смотрел в окно, куда-то вдаль. — Надо... Надо приготовить поесть... Ты наверняка.. Г-голоден. Казалось, её движения были замедлены, банка с крупной была неподъёмной, а ковш с водой упал из рук, разливаясь. — Сейчас... Подожди, я—- — Эмили, ты ведь понимаешь, что меня больше нет? Из рук выпала ложка. У окна больше никто не стоял, никто больше её не ждал. — Что? Он не мог её бросить, нет... Это точно не он, это не... В углу комнаты находилось тело. Он сидел в самом углу, смиренно ожидая её возвращения, устремив взгляд в дверной проём. — Ты врёшь... – она приблизилась к нему. — Ты "есть"... Вот он ты. П-прости, что задержалась... П-прости, у меня ничего с собой–- Девушка коснулась его руки. Она была холодной. Слишком холодной. В воздухе витал слабый больничный запах, а сам он был уж слишком бледным. Он спит. Но... Неправильно..? В это не хотелось верить. Отстраняясь, Эмили взглянула на него, поникнув. Лунный свет ярко освящал их в ночной тени. Опуская взгляд, она увидела его личный дневник. Прямо на нём лежал подаренный ему плюшевый крокодил. Бережно поднимая книгу, она открыла её на самых последних заметках. "Я попрошу её сходить за лекарствами. Знаю, что поступаю как последняя мразь... Но мне становится хуже. Как я и думал, в тот момент, когда мы шли по улице, нас окатило радиоактивным фоном. Смертельная доза облучения, я читал о симптомах, я знаю... Мина, скрытое биологическое оружие, это уже не так важно... Знаю только то, что мне будет стремительно хуже уже этим вечером. Я уже ощущаю помутнение сознания, это уже не та квартира, что где мы жили..." Следующая страница. "Я постарался запомнить все её черты лица, её фигуру, тело. Пусть она будет последним, о чём я буду думать в проблески сознания. Я не хочу, чтобы она видела меня таким. Пусть она меня тоже запомнит счастливым, улыбчивым, каким я был всегда." Руки тряслись, по скулам стекали слёзы. Следующая страница. Было очевидно, что ему было трудно писать, каждая буква выводилась с особым трудом. "Эмили, я люблю тебя. Я люблю тебя до самой моей смерти. Я рад был провести с тобой множество счастливых, совместных дней, полных смеха, ссор, мечтаний. Если я уйду раньше тебя, я буду ждать тебя. Останься рядом. Останься и со мной и там, душа моя." Следующая страница. Средь пелены слёз и спутанности текста содержание было разобрать невозможно. Отчётливо прослеживались лишь слова "люблю". Это был край его сознания. Слёзы. Сухость во рту. В голове крутилась лишь одна мысль: "Я тебя тоже люблю. Жаль, что я больше не могу сказать тебе этого лично". Садясь сбоку от него, она переплела его ладонь со своей. Медленно холодные пальцы теплели от жара её руки. Опуская голову на его плечо. — Я люблю тебя, Ричард. Рядом с ним становилось необычайно спокойно. На душе воцарилось умиротворение. Тяжёлые веки медленно опускались, но хватка не ослабевала до последнего. Сознание медленно угасало, пока в голове мелькали самые важные моменты в её жизни, пока всё не утихло. Лунный свет освещал возлюбленных, провожая в последний путь. Они навсегда останутся рядом.