Любовь свою распять

вечерний воздух колол легкие, но после душного актового зала и липкого напряжения на сцене этот холод казался спасением. Влад и Кристиан шли дворами, подальше от шумных стаек одноклассников, которые вываливались из школы, обсуждая, в чей дом они перебазируются для продолжения вечеринки. ​Никита, занятый какими-то организационными вопросами, потерял брата из виду, и Крис был этому только рад. сейчас ему не нужны были ни опека брата, ни шум компании. только мерный скрип снега под подошвами и высокая фигура рядом. ​— ты совсем замерз, — негромко сказал Влад, заметив, как Крис втянул голову в плечи. — до твоего подъезда пять минут, потерпи, герой. ​Чернов шел, засунув руки в карманы брюк, пиджак был расстегнут. казалось, холод его вообще не берет — внутренний огонь после выступления еще не остыл. Кристиан мельком взглянул на его профиль: четкая линия челюсти, спокойный взгляд синих глаз, направленный куда-то вперед. сердце предательски ухнуло вниз. «мы расстались», — эта фраза до сих пор звенела в ушах, как победный марш. ​у самого крыльца они остановились под козырьком, где тускло светил фонарь, выхватывая из темноты танцующие снежинки. ​— пришли, — Влад повернулся к нему. в полумраке его лицо казалось мягче, исчезла та колючая сосредоточенность, с которой он вел концерт. — иди грейся. и... Крис? ​— да? — голос подвел, прозвучав чуть выше обычного. ​— больше не замирай так на сцене. я, конечно, всегда рядом, чтобы подхватить, но мне больше нравится, когда ты сам... — Влад на секунду замолчал, подбирая слово, — когда ты светишься. тебе идет. ​он коротко, по-дружески, сжал плечо Кристиана и, развернувшись, скрылся в темноте двора. Крис стоял, не в силах пошевелиться, пока автоматический свет в подъезде не погас. ​дома было тихо. Кристиан, не зажигая света, скинул кроссовки, прошел в свою комнату и, даже не переодеваясь, просто рухнул на кровать. усталость, перемешанная с эмоциональным передозом, навалилась бетонной плитой. *** ​в зале было так тихо, что слышалось, как за окном бьется в стекло ледяная крупа. но здесь, в полумраке сцены, воздух казался густым и горячим, как расплавленный воск. Влад сидел на самом краю, его колени были разведены, а взгляд — темный, затуманенный чем-то, что было гораздо сильнее простого желания — приковал Криса к месту. ​— подойди ближе, — прошептал Влад. ​Кристиан сделал шаг, и сильные руки Чернова тут же замкнулись на его талии, притягивая вплотную. Влад уткнулся лицом в его живот, вдыхая запах кардигана, а затем его ладони медленно, дюйм за дюймом, поползли вниз, под ткань. пальцы Влада были горячими, они едва касались кожи, вызывая у Криса волну судорожных мурашек. ​Влад поднял голову, и Крис утонул в этой синеве. Чернов мягко надавил ему на поясницу, заставляя сесть к нему на колени. Крис охнул, обхватывая Влада ногами, чувствуя, как ткань его брюк трется о бедра Чернова. Влад не спешил. он осторожно поправил прядь черных волос Криса и замер, оглаживая его скулу большим пальцем. ​— ты такой хрупкий, — выдохнул Влад, прежде чем накрыть его губы своими. ​это поцелуй был откровением. нежный, тягучий, пахнущий той самой сигаретой и чем-то неуловимо сладким. Влад ласкал его язык своим, медленно и глубоко, пока у Криса не начала кружиться голова. руки Влада тем временем освободили Кристиана от кардигана, и тот упал куда-то в темноту. теперь только тонкая ткань рубашки разделяла их. ​Влад начал расстегивать пуговицы — медленно, глядя прямо в глаза. с каждой открытой пуговицей он оставлял невесомый поцелуй на открывающейся коже: на ямке у ключицы, на середине груди, над самым сердцем, которое колотилось так, что, казалось, сейчас проломит ребра. ​когда рубашка соскользнула с плеч, Влад прижался к нему всем телом. Крис всхлипнул, почувствовав жар чужой кожи. ладони Чернова опустились ниже, к ремню. он действовал невероятно плавно: его пальцы скользнули под ткань, оглаживая бедра, дразня, заставляя Кристиана выгибаться и хрипло звать его по имени. ​— тш-ш, я здесь, — шептал Влад, покрывая его плечи и шею влажными поцелуями. ​его рука медленно, с невероятной чувственностью, стянула с парня белье и вновь коснулась его, и тот едва не потерял сознание от того, как это было правильно. Влад начал двигаться — ритмично, ласково, прислушиваясь к каждому вздоху, к каждому стону, который Крис пытался заглушить, уткнувшись ему в плечо. свободной рукой Влад притягивал его за затылок, заставляя смотреть на себя, разделять этот момент до конца. ​— блять, Крис, посмотри... как ты мне нужен, — сорвалось с губ Влада, и в этом «блять» было столько нежности, сколько не бывает в самых красивых стихах. ​Крис чувствовал, как внутри всё сжимается, как жар внизу живота становится невыносимым, пульсирующим. Влад перешел на рваный шепот, ускоряя движения, его пальцы ласкали так нежно и одновременно так настойчиво, что Кристиан сорвался. он вцепился в плечи Влада, выкрикивая его имя в пустой зал, когда по телу прошла мощнейшая волна, выбивая из легких остатки воздуха... Грохот Крис подпрыгнул на кровати, едва не задохнувшись от резкого вдоха. ​— сука… — хрипло вырвалось из груди. ​сердце колотилось в бешеном ритме, а перед глазами всё еще стояла та затуманенная нежностью сцена. в прихожей что-то с грохотом упало — это бухой Никита, споткнувшись о вешалку, выдал порцию отборного мата, пытаясь удержаться на ногах. ​— блять, Гордеев, сучара, — Крис уронил лицо в ладони, чувствуя, как горят щеки. ​тело всё ещё помнило фантомные ласки, тепло рук Влада и тот невероятный поцелуй. простыни были скомканы, а... кхм, ну а то, что находилось в штанах красноречиво подтверждало, что сон был слишком реальным. черноволосый продолжал сидеть, глядя в окно и смотря сквозь стекло на темное небо. ​— пиздец, — прошептал он, чувствуя, как к горлу подкатывает ком от осознания, что это был лишь сон. за стенкой Никита наконец-то дополз до кровати и с шумом рухнул, моментально захрапев. а Кристиан так и остался сидеть в тишине, пытаясь удержать в памяти ощущение горячих рук Влада на своей талии и понимая, что после такого сна завтрашний день превратится в одну сплошную пытку. эйфория от сна уходила, оставляя после себя горький привкус реальности. всё было так нежно, так правильно... и так по-настоящему. Кристиан упал обратно на подушки, глядя в тёмный потолок. его всё еще мелко потряхивало. ​— блять, Влад, — прошептал он в пустоту. — что же ты со мной делаешь даже во сне...

«как жаль, что тем, чем стало для меня

твоё существование, не стало

моё существованье для тебя.»

Иосиф Александрович Бродский