warm coldness and cold warmth

      Темная квартира встречала ночной тишиной, где были слышны лишь стучащие по стеклу капли дождя. Осень накатывала хандрой, которая, впрочем, обычно забывалась дома.       Джун Хо встряхнул мокрыми волосами, стараясь как можно бесшумнее положить ключи на тумбочку прихожей. Он полицейский, он привык работать в режиме сайлент. И все же, когда ты уставший, даже такие простые действия могут даваться тяжелее — так что ключи предательски звякнули о поверхность.       В гостиной отделилась не менее темная, высокая фигура и послышались медленные шаги, что напоминало хоррор-игру с весьма реалистичной графикой. Правда, нет у Джун Хо времени на эти хорроры — реальная жизнь с работой в правоохранительных органах всегда будет мрачнее. — Ты не ложился?       Загорелся свет — Джун Хо нажал на выключатель. Гон Ю не то что не ложился, но даже и не был в спальной одежде, а, как обычно, в костюме. Домашнем. Казалось бы — какие, к черту, домашние костюмы? Гон Ю тогда на этот вопрос не ответил, но и ни в чем другом не появлялся. Все равно же предпочитает без них. — А ты опять задержался, — утвердительно заметил он, делая еще один шаг к Джун Хо.       Тот вздохнул. — Да, ты же знаешь, это дело требует сверхурочных…       Договорить не успел, так как следующим действием Гон Ю толкнул его к стене и поднял его руки над головой.       И молчание — только дождь за окном. Джун Хо ожидал дальнейших действий — обычное дело — но, кажется, в первую очередь чего-то ждал сам Гон Ю, пристально смотря ему в глаза. — Что-то случилось?.. — наконец не выдержал Джун Хо.       Еще несколько мгновений без ответа, пока Гон Ю медленно не проговорил: — У тебя есть три минуты, чтобы все понять.       Три минуты? Взгляд машинально метнулся к часам. Стрелки медленно подходили к полуночи: три минуты до следующего дня.       Получается, этот — важный?.. — У тебя сегодня день рождения?       Холодные пальцы, словно возмущаясь, усилили хватку на запястьях. Несмотря на то, что Джун Хо, вообще-то, легко мог освободиться, он все же принял игру. Обижать Гон Ю не хотелось, еще и когда он так грубо ошибся с ответом. — Да, точно, у тебя же в декабре. Тогда… день рождения у меня?       Однажды Джун Хо действительно забыл про собственный праздник — так и не отметил в тот год. Правда, это было до Гон Ю.       Второй даже глаза закатил. Ты, мол, серьезно?       Последняя минута истекала неумолимо. Джун Хо вздохнул — кажется, пойдет сегодня на диван. Гон Ю бывает удивительно ранимым.       Впрочем, пока на это ничего не указывало — напротив, Гон Ю наклонился, целуя шею. Не агрессивно, наоборот, мягким касанием (что расходилось с позицией, в которой они находились), успокаивающим и одновременно с этим вызывающим дрожь.       Джун Хо поднял голову, давая больше доступа, при этом не переставая размышлять. Что же он все-таки забыл? И эти поцелуи… это подсказка? Да, определенно — заставляет испытывать сильное чувство дежавю.       И вдруг его осенило. — Гон Ю! У нас же годовщи… В этот момент пробило полночь — одновременно со страстным поцелуем, не то в благодарность, не то в осуждение. — Извини, — выдохнул Джун Хо на случай второго варианта, вырвал руки и притянул Гон Ю к себе.       Как он вообще мог не вспомнить?! Учитывая всю предысторию? Снова поставил работу выше отношений… да на месте Гон Ю он бы сам себя бросил.       Поцелуи становились все настойчивее. Предыдущая усталость была забыта, осталось только желание искупить свою вину.       Что же, у него есть беспроигрышный способ… ***       Несмотря на задернутые шторы, один наглый луч солнца-таки проник в спальню и скользнул по стене прямо на лицо Гон Ю. Тот, проснувшись, но не открывая глаз, перевернулся на другую сторону и потянулся для объятий. Однако половина Джун Хо была пуста.       Гон Ю почувствовал себя как никогда разочарованным.       Он привык к постоянному отсутствию своего партнера. Не только сама работа требовала постоянной вовлеченности, так еще и сам Джун Хо невероятно ответственный. Уже поздно обижаться.       И все же… вчерашняя — считай, сегодняшняя — ситуация так ни на что и не повлияла? Ночью было хорошо, даже слишком, но неужели это все? Час наслаждения и еще пара часов сна рядом, где каждый согревает другого — а на утро опять ощущать холодность одиночества, как и в любой другой день?       Сон как рукой сняло. Встав, Гон Ю направился на кухню, чтобы приготовить чай. По пути бросил взгляд на одну из фотографий: берег моря, рассвет, первый совместный Соллаль. Глаза его и Джун Хо, обращенные друг на друга, прямо-таки светятся счастьем. Неудивительно — тогда было целых три дня выходных. Никакой чертовой работы.       А только они вдвоем.       Чайник закипал целую вечность. Или просто так воспринималось течение времени без Джун Хо?..       Гон Ю, в очередной раз вздохнув, уже собирался достать кружку, как вдруг оказался пойман в объятия со спины. Крепкие, надежные, а еще внезапные — такие же, как сам Джун Хо, появившийся совершенно бесшумно.       А поцелуй в шею, наоборот, его противоположность — страстный и чуточку напористый. — Ты не на работе? — улыбнулся Гон Ю, прикрывая глаза. — Нет, — Джун Хо развернул его к себе, и следующий поцелуй пришелся в губы. — Прости, это должен был быть вчерашний день, но я слишком много внимания уделил тому, что совсем не так важно, как… — Как я. — Именно.       Гон Ю ответил на поцелуй, сразу прощая Джун Хо все: и то, что тот забыл про годовщину, и за все свои предыдущие мысли. Какая, в сущности, разница?.. — Если спросишь, где я был — ходил за подарком.       Синнабон из пекарни в паре кварталов отсюда — любимый Гон Ю. — Вернее, это только часть, но за основным сходим вместе, ладно? Сюрпризов не делаю. Я же знаю, какой ты привередливый.       Это правда — а еще непредсказуемый. То, что нравилось Гон Ю еще вчера, он мог разлюбить на следующий же день и начать сходить с ума по чему-то кардинально противоположному.       Исключение составляли лишь синнабоны и… Джун Хо. — Спасибо, — Гон Ю поцеловал его еще раз и отстранился. — У меня для тебя тоже кое-что есть.       Ну, Джун Хо совершенно стабилен в своих интересах и желаниях. Поэтому его подарок — вещь, которую он хотел уже давно: часы. Не какой-то навороченной марки, это прерогатива его брата. Нет, в приоритете стояло удобство и наличие всех необходимых функций. Ну и черный цвет — в честь Гон Ю. Ладно, на самом деле, чтобы в глаза не бросались.       Джун Хо при виде подарка просиял, но это продлилось долю секунды. — Гон Ю… ты где их взял? — Украл, конечно, — легко отозвался тот, смотря со всей серьезностью. Выдержав момент, с деланой неохотой поправился: — Шучу, просто одолжил денег у твоего брата. — Так я и поверил, что Ин Хо дал тебе хоть тысячу вон. Он тебя терпеть не может.       Мягко говоря. — Вот именно. Я сказал ему, что это плата за то, чтобы я тебя бросил, — в этот раз он не смог сохранить самообладание, смотря на выражение лица возмущенного Джун Хо. Подавляя усмешку, Гон Ю, взяв часы, сам надел их на руку партнера. Задержался, не убирая собственные руки и с нежностью гладя ладонь. — Господи, Джун Хо, если бы я знал, что у тебя совершенно нет чувства юмора, не стал бы за тобой бегать. А если серьезно — есть и плюсы в твоей бесконечной работе. Пока пропадаешь целыми днями, не видишь, что я — тоже.       Сказал как можно запутаннее, словно надеясь, что Джун Хо не поймет. Но что для полицейского разъяснять сложные дела? — Ты… устроился куда-то? Правда? Ты же ненавидишь работать!       Зато я люблю тебя. — Не превращайся в сентименталиста, ты как своими убийствами заниматься будешь? — Гон Ю уронил голову на его плечо. — Кто бы говорил про сентиментальность, — Джун Хо закатил глаза. — Не вспомни я вчера, что у нас годовщина, ты бы не здесь стоял, а господину Сон Ки Хуну в жилетку плакался, что я тебя не ценю. Ну, разумеется, если бы Ин Хо позволил тебе к нему приблизиться… а он бы не позволил. — У меня только одна жилетка, — видя, что Джун Хо собирается отойти, Гон Ю обнял его еще крепче, — полицейская. ***       Сквозь серое небо кое-где проглядывали розовые пятна заката. Холод не особо располагал к употреблению мороженого, которое, вообще-то, и не должно продаваться в октябре — однако как можно лишать сеульцев этой незначительной, но такой необходимой радости?       Тем более, когда это — символ. Символ уже годичных отношений двух соединенных навечно сердец.       Его было невозможно поймать. Количество случаев воровства медленно приближалось к тридцати, но никто из полиции не мог даже примерно сказать, кто именно совершает эти преступления и с какой целью. Лишь одно было принято за истину: преступник абсолютно равнодушен и безнравственен.       Многие уже махнули рукой, но Джун Хо, взявшийся за это дело одним из первых, из принципа желал довести его до конца. Он бесконечно сопоставлял факты, намереваясь выявить закономерность мест, в которые наведывался этот загадочный вор, а заодно связать их с возможными личностью или мотивом, но безуспешно. Тот, казалось, играл с ним, всегда отказываясь на шаг впереди.       Но вот однажды была оставлена подсказка. Нет, даже не подсказка, а едва ли не прямой ответ о дальнейшем местоположении. Ловушка? Джун Хо знал, что ради безопасности стоило пойти туда с отрядом. Однако, кажется, ощущение своей беспомощности на протяжении нескольких месяцев неудачных попыток поймать вора сильно ранило его гордость. Настолько, что он пренебрег всеми правилами.       Темная комната встретила… пустотой. Только одна-единственная записка белела на столе. «Стоит ли красть все эти драгоценности, когда ни одна не сияет так же, как ваши глаза?»       Провел! Снова! Джун Хо выдохнул со злостью, испытывая желание бросить этот издевательский листок в стену. Но надо быть сдержаннее. И вообще, вести себя как подобает сотруднику правоохранительных органов и в срочности придумать новый… — Господин полицейский, ждете кого-то?       Резко развернувшись, Джун Хо вскинул пистолет, готовясь сообщить этому… кому бы то ни было о необходимости оставить сопротивление, однако увидел, что этот кто-то уже стоит с поднятыми руками.       А еще увидел, что тот невероятно привлекательный. — Наконец-то вы нашли меня — правда, все же пришлось вам помочь, — по всей видимости, этот самый загадочный вор и не собирался возражать по поводу грядущего ареста. — Джун Хо. — Откуда ты знаешь, как… — начал было тот, но тут же, опомнившись, прервался.       Приближаясь, он рассматривал высокую фигуру в идеально сидящем костюме — кто, черт возьми, надевает костюмы на преступление? — и насмешливо-открытый взгляд, горящий азартом. — А я сталкер, — склонил голову вор. — Слежу за теми, кто мне нравится. А тем, кто очень нравится… сдаюсь.       Эта беспечная фраза была в самом деле неожиданной — сердце Джун Хо пропустило удар. Однако он не подал и виду, сохраняя профессионализм. — Сдаваться будешь в суде, а я лишь сопровожу тебя туда. — Только давайте договоримся, — вор вдруг стал серьезным, — когда я отсижу срок, вы сходите со мной на свидание.       Наручники отчего-то щелкнули громче, чем обычно. Руки дрогнули. — Иначе сбегу. Найду способ. А если пообещаете, я даю стопроцентную гарантию… — Вы имеете право хранить молчание — любое ваше слово может быть использовано против вас, — нехотя перебил Джун Хо. –…что исправлюсь и стану самым примерным гражданином Сан Мундона. А после — вашим…       Больше Джун Хо — впрочем, как и сам вор, так и не закончивший фразу — не сказал ни слова. Но присутствовал на приговорении Гон Ю — а таким и оказалось настоящее имя загадочного вора — к нескольким годам тюремного заключения. Вся вина была признана преступником целиком и полностью.       А напоследок Гон Ю добавил: — Может, изначально я не преследовал великой цели, но сейчас — определенно.       И на выходе взглянул прямо в глаза Джун Хо, словно спрашивая: «Помните, что обещали, господин полицейский?»       Ничего.       Спустя несколько лет к Джун Хо, который уже работал в Сеуле, зашел один из его коллег и сообщил о посетителе. Согласившись принять того, первый вновь встретился с этим вызывающим взором и вдруг испытал странное облегчение. Едва ли не впервые за все время работы в правоохранительных органах. — А вот я, господин полицейский, вас без всякой подсказки нашел, — то ли с гордостью, то ли с уважением заметил Гон Ю. Прошелся по кабинету, остановился рядом. — Думали обо мне?       Да. — Нет. — И тем не менее… я выполнил свою часть уговора. Спросите любого надзирателя санмундонской тюрьмы — я был лучшим заключенным.       Джун Хо, кстати, об этом прекрасно знал. Интересовался. Пожалуй, даже слишком настойчиво. — Хотя так хотелось сбежать! Увидеть вас хоть на мгновение… но я понимал, что в таком случае потеряю вас навсегда. Я же знаю, господин полицейский, какой вы принципиальный. И вообще, я все о вас знаю… — Моя очередь ставить условия.       Гон Ю перестал улыбаться, выпрямляясь. От неожиданной твердости Джун Хо в его глазах мелькнуло удивление. — Впредь ты не возьмешь того, что не принадлежит тебе. Какая бы это ни была маловажная — на твой взгляд, конечно — вещь. Не то что не пытайся — даже не думай об этом. Ты больше никогда ничего не украдешь.       Шаг вперед, и Гон Ю прижал Джун Хо к стене, поднимая его руки над головой. Склонился, целуя шею — едва ощутимым прикосновением, словно проверяя, что получит за это — а потом вскинул голову, шепча: — А как насчет твоего сердца?..       Медленное, выжидающее тиканье часов, колотящееся сердце, горячее дыхание и губы в миллиметре от чужих, готовые в любой момент слиться воедино… — Незаконное изъятие органов у живого человека в Южной Корее наказывается сроком от двух лет до пожизненного тюремного заключения.       Джун Хо одним движением освободился, но сразу после этого, приглашая за собой, кивнул в сторону выхода и тем самым оставил Гон Ю в полном недоумении.       Волны лениво накатывали на песчаный берег. Лето только-только кончилось, так что было еще тепло. То и дело попадались дети с разноцветным мороженым.       Джун Хо неожиданно для самого себя захотелось тоже — детство, что ли, вспомнил? Так что он взял порцию в ближайшем киоске. — Будешь? — спросил у Гон Ю. Тот явно хотел ответить положительно, но, запустив руку в карман, покачал головой. — Еще одно, пожалуйста, — сказал Джун Хо продавцу.       Пока тот клал мороженое, Гон Ю с какой-то машинальностью потянулся взять что-то с витрины, однако остановил себя и отступил от киоска.       Джун Хо, случайно заметивший это, не смог удержаться от улыбки. — Как же так вышло, что у вора со стажем не осталось денег? — спросил он чуть позже, когда они шли по побережью. Шли на некотором расстоянии друг от друга, но еще немного — и коснутся плечами. — Остались они, — Гон Ю закатил глаза, — только не у меня, а у господина Хвана. — У кого?.. — Ну, этого… Ин Хо. Моего бывшего начальника, если можно так выразиться. Так и знал, что как только меня посадят, он не то что в тюрьму не придет навестить, но и заберет абсолютно все. Хотя договаривались — тридцать на семьдесят…       И тут он заметил, что Джун Хо уже не слушал его, а что-то быстро печатал в телефоне. — Ты чего? — удивился Гон Ю. — Извини, кажется, свидание придется перенести. — Почему? — Работа, — коротко ответил Джун Хо, мыслями уже находясь далеко. Впрочем, неудивительно — не каждый день узнаешь, что твой брат, оказывается, еще один загадочный вор. — Брат, почему? Ты всю жизнь собирался скрывать от меня свою принадлежность к преступной группировке?! Ты же знаешь, что я таких сажаю?! И тебя должен! — Ну так посади, — Ин Хо отпил виски, смотря на Джун Хо снизу вверх. — Даю тебе полную свободу. — Да у тебя денег немерено. Откупишься. — В этом и проблема нашего общества, не думал? Все в этой жизни решают деньги, — равнодушно заметил Ин Хо. — И даже полиция, представители закона и порядка, не может защитить этих несчастных пострадавших.       Джун Хо прищурился, скрещивая руки на груди. — Кстати, я действительно собирался скрывать это всю жизнь — и откуда ты только узнал? — Гон Ю, твой бывший подчиненный, поделился. — Гон Ю? — переспросил Ин Хо. — С чего вдруг? Он не из тех, кто раскрывает столь конфиденциальную информацию… а впрочем, туда ему и дорога. Неудивительно, что его поймали — я знал, что на него нельзя положиться.       Прежде чем выйти из квартиры, Джун Хо бросил, с особым удовольствием проговаривая слова: — Положиться можно — просто для своего парня он сделал исключение.       Волны с яростью ударялись о берег, рассыпаясь на мелкие осколочные брызги.       Оба смотрели вперед, на воду — и оба чувствовали периодические взгляды друг друга, отчего тянуло улыбаться.       Одна рука занята мороженым, вторая — чужой ладонью. Теплая Джун Хо и холодная Гон Ю. Баланс. Идеальный. — Можно кое-что спросить? — А что? Думаешь, не отвечу? Я разучился врать еще год назад. — Год? — хмыкнул Джун Хо. — А те два месяца до начала наших отношений? — Да, верно, всегда забываю, что ты целых два месяца был гордым и неприступным, пока я сходил с ума от чувств, переполнявших меня, — Гон Ю притянул его к себе, целуя то лицо, то шею. — И как только выдержал так долго? — Ждал, когда жалость к тебе дойдет до критического состояния, — Джун Хо повернул голову и поцеловал того в губы.       Обмен любезностями продолжался еще некоторое время, пока бледно-розовые пятна на небе не исчезли окончательно, сменившись темными сумерками. — Так вот… почему ты был так уверен, что я согласился? Ну, в смысле, что я схожу с тобой на свидание, когда ты выйдешь из тюрьмы? Я же не подтвердил, да и вообще ничего тебе на это не сказал, так с чего… — Я понял по твоим глазам.       Почему-то этого оказалось достаточно. Достаточно, чтобы остаться удовлетворенным ответом.       Как и друг другом.       Навсегда.