Исполнитель желаний

Аромат чая успокаивал. Рукоять пистолета стукнулась об стол. Пар от кружки медленно, кругами поднимался в воздух и рассеивался где-то под крышей. Он облокотился на заборчик, и тот пронзительно затрещал. Что-то упало в воду, и круги пошли болтать на глади кувшинки и рясу, которая стала собираться в разнообразные формы, похожие на пазл. Ветра совсем не было, но тёмно-красные цветы всё ещё качались, заслоняя свет жёлтого фонаря на деревянной дорожке. «Чудно», подумал он, отхлёбывая от кружки. Он вслушался в звуки: стрекот, кваканье, капли воды, шум жучков, которые подсвечивались фонарём. — Это твоё самое сокровенное желание? Лачуга посреди болота? — раздался в доме женский высокий голос. Она вышла на крыльцо и уставилась на него. — Я, конечно, знала, что ты странный, но не до такой же степени. Ты мог попросить что угодно! — И я попросил это. И я доволен, — ответил он в пустоту, разговаривая не с ней, но с кустами, цветами, деревьями. — Здесь не страшно. — Хочешь сказать, там ты боялся? — Конечно, боялся, — он вышел на дорожку с кружкой в руке, прошёлся по ней до конца и наступил на траву. Она мягко просела под ботинком, и след сразу же занесло водой и тиной. — Боялся будущего. Боялся быть предан, боялся разочарования. — Ты мог просто никому не верить. Это проще, чем кажется, — отозвалась девушка с раздражением. — Ах, моя дорогая, я желаю, если бы я мог, остаться один, насколько это возможно. На всю жизнь. Но без любви и доверия и жизнь не та. Я люблю одиночество, на самом деле. Это место напоминает мне о хороших его сторонах. Словно ночь, вода, трясина и деревья — мои лучшие спутники. — Ты здесь один. — То, что я здесь один, не значит, что я одинок. Лягушки заполнили паузу, до этого молчав, пока он и она говорили. Он снова прислушался к ним, пытаясь разобраться, о чём же они разговаривают. Но тут в дело вмешались кузнечики, перебив своим звуком чужой. Началась звуковая война. Он закрыл глаза и вдохнул аромат чая ещё раз, довольствуясь и тем, и тем. — Страшно думать о том, что придётся искать новых приятных людей. Страшно постигать новое. Всё внутри словно говорит, что мир замкнут, и нового не найти, как бы ты не старался. Это так грустно. Люди такие глупые. — Но ты ведь сам человек. — Мне стыдно за это. Я не люблю людей. За несовершенство и глупость, за желчь и хтонь в их сердцах. Люди глупы и жестоки от природы. Но так приятно верить в них. Видеть, что у кого-то ещё есть огоньки. Борьба. Пламя жизни. — Пока такие живы, человечество будет жить тоже. — Нет, звезда моя, ты не понимаешь. Человечество умрёт, рано или поздно, поделит само себя на ноль, изничтожит ради абстрактных идей, и останутся злые и грустные. Пока такие люди живы, я могу простить наш род за это. — Хочешь сказать, в злых и грустных людях тоже что-то есть? — Конечно, — он вдохнул побольше воздуха и медленно пошёл обратно, придерживая кружку обеими руками. — В них тоже что-то горело, но потом они сдались и разочаровались, их ожидания были сломаны, а надежды — утеряны. Но я много раз видел, как они вспыхивали. Даже собственноручно зажигал их. — Ты гордишься этим? — Я не чувствую этого за собой. За моей спиной ничего нет. Как будто и не было меня вовсе… самоотверженно пробуждать в людях пыл не так-то и просто. Ведь они забыли, что есть доброта и поддержка. Каждый третий боится, что это очередной обман. Вселенский заговор. Паранойя, называй как хочешь. Лишь бы остаться одному и обезопасить себя. Но многие не могут одни. В ответ промолчали. Он осмотрел болотце, улыбнулся и кивнул ему, благодаря за компанию. Потом, он подошёл к девушке, нежно поцеловал её в лоб, и прошёл дальше, в дом. Он сел в кресло, нашёл взглядом на столе рядом пистолет, взял его в руки и стал осматривать. Он аккуратно перебирал в памяти всё, что мог вспомнить. В этом месте не хотелось верить ничему. Обман таился повсюду. Даже его появление на свет теперь было событием крайне сомнительным и трижды поставленным под вопрос. В конце концов, он пришёл к выводу что реальности как таковой нет вовсе. Это его не сильно расстроило. Прохладный ветерок проходил через ставни и приятно обдувал лицо. Он расслабленно откинулся на спинку кресла, и стал слушать мелодию, что исполняли для него сверчки и лианы. Сбылось то, о чём мечтал человек, самый человечный из всех. Он остался один. И в целом, ему, в общем-то, больше ничего не было нужно. Когда он это понял, он улыбнулся, направил ствол пистолета в висок и нажал на курок.