Точка

      Сегодня дежурила медсестра Лайонс, темнокожая, невысокая, полная, но невероятно энергичная дама. Дверь открылась, и в Брока вонзили суровый взгляд: — Никаких волнений. Ещё раз запищит, попрошу на выход.       Ей в ответ кивнули с плохо скрываемой улыбкой.       Мы снова остались одни. Я смотрел на него, не отрываясь, и не мог наглядеться. — Знаешь, ты мне не безразличен. Но я больше не буду твоим тайным мальчиком по вызову.       Брок улыбнулся так радостно, словно ответ был правильным: — Так-то я тоже к тебе ездил. Я не афишировал наши отношения только из-за того, что никому не хотел давать повод думать, что у меня есть уязвимость. Строго говоря, тайно встречающиеся люди не ходят вместе по всяким разным заведениям. Ты же не думал, что я тебя стесняюсь? Что? Хэй, ну, я замечал у тебя провальчики в самооценке, но разве последние месяцы непрерывного облизывания половиной конторы тебя не подлечили?       Я тоже не очень умею скрывать довольные улыбки. — Ага! Потом, как я в курсе, хорошие мальчики не заводят отношений без одобрения HR-отдела. И… На той крыше было слишком много людей. — Ты о чем?       Брок соскочил с кровати, потоптался рядом и снова сел: — Когда я увидел ваш с Папой парный перформанс, у меня сорвало резьбу. Я… Я тебе потом расскажу, не потому, что стесняюсь… Просто ты умер у меня на руках и… Меня не совсем отпустило, то и дело кошмары снятся. — А мне снилось, как ты кричишь мне моё имя. — И это тоже было. Скорость распространения информации между военной и штатской частями ниже, чем между смежными кабинетами, но не равна нулю. Так что куча людей уже в курсе. — Чего? — Того, что я от тебя без ума. И? — Я подумаю. — У меня есть право использовать дополнительный аргумент, — сказали мне, понизив голос, а потом наклонились и поцеловали в губы. Сначала едва касаясь, а потом уже облизывая и кусая. Браслет заорал. Мы засмеялись и я, наконец, коснулся его щеки ладонью, отодвигая голову.       В дверном проёме показалось сердитое лицо с поджатыми пухлыми губами. Броку показали на выход жестом римского патриция. — Я ещё вернусь. И телефон держи под рукой.       Я лежал и чувствовал, что заполняюсь счастьем, как комната с окнами на юго-восток — утренним светом. Неужели это странное пророчество сбылось?

***

      Видео из лифта было засекречено через секунду после того, как его слили, но никаких санкций запаренное и уполовинившееся начальство не наложило - сначала было не до того, а потом тем более. Всего несколько секунд: двери кабины распахиваются перед стоящей снаружи стройной фигурой, Пирс одновременно каркает "прочь!" и поднимает ствол. Поттер, не делая ни шага назад, не пытаясь уйти с линии огня, молниеносно выхватывает из-под пиджака свой пистолет. Они замирают друг напротив друга на секунду, не больше. - Солдат сказал, что у меня глаза мамы. Это правда?       Лицо Пирса искажается ненавистью до неузнаваемости, почти до потери человеческого облика, словно он персонаж фильма ужасов и сейчас обретёт истинное обличье. Два выстрела звучат одновременно.       Страйк после просмотров с секундомером вынес авторитетный вердикт, что мелкого спасло только чудо. Папа, раненый Фьюри в правое плечо, держал пистолет в левой руке, да и чувствовал себя уже не совсем бодрячком. Во время очередного трёпа, как надо правильно стрелять и править миром, не привлекая внимание санитаров, Рамирес вдруг сделал страшное лицо и театрально зашептал Вуду: - Прикинь, как нам тогда повезло, видно, в настроении был! - Чё? - Один пенсионер просто замешкался выйти из лифта, и он его хлопнул! А нас пожалел, всего минус один хрящ! - Он не вас пожалел, - усмехнулся Роллинз, - а командира. Чтобы ему ещё троих недоумков с нуля не воспитывать.

***

      Больница надоела мне до чёртиков, и я с нетерпением ожидал завтрашнего дня, в который мне обещали выписку, если врачам все понравится. В дверь, запертую изнутри для проведения оздоравливающих процедур по методу доктора Рамлоу, постучали, дернулись и постучали ещё раз. Брок моментально натянул обратно свой чёрный лонгслив и с улыбочкой объевшегося кота потянул за ручку. Тётя с коробкой в руках явственно вздрогнула. — Леди, прошу. Брок Рамлоу. Коллега. — Бойфренд, — дополнил я и получил возмущенный взгляд. Ну я не виноват, что слов "мэнфренд" и "супермэнфренд" в английском языке нет. — Я… Это эклеры. — Пахнет божественно! Пойду раздобуду кофе. Вам? — Чай. — Спасибо, ничего не надо.             Тётя проводила глазами широкоплечую фигуру и достала из сумки фотографии. — Возьми, пожалуйста.       Снимки времен колледжа, а потом и университета. Родители на свидании, на выпускном, на свадьбе. Смешные фотооткрытки из свадебного путешествия на Гавайи; крошечный сверток. Крещение; папа и мама строго одеты, а Сайрус, хотя и в костюме, но с торчащими длинными патлами рок-звезды прошлого тысячелетия и озорной хулиганской улыбкой. — Такая смешная мода…       Брок уже вернулся и заглянул через плечо. — Это восемьдесят пятый? О, у меня чёлка была по нижнее веко, а остальное до плеч. Мама только начесывать не разрешала.              Я послал ему взгляд «с кем я связался», и мы рассмеялись втроем.

***

- Мистер Барнс, вам известно что-либо о Лилии и Джеймсе Поттерах? — В октябре восемьдесят шестого я получил задание на их устранение,которое должно было выглядеть, как убийство, совершенное Сайрусом Блэком. Требовалось также изъять все документы по делу Стерна. Блэка я подловил на парковке его дома, вколол нейролептик с ускоренным периодом полувыведения, посадил в его же машину и привёз к дому Поттеров. Дверь нам открыл Джеймс Поттер, я выстрелил в него из пистолета, найденного в Камаро Блэка и запер дверь. Лилия Поттер выбежала на шум со второго этажа. Я не убил её сразу, так как хотел, чтобы она сама отдала мне бумаги. Она умоляла не трогать ребёнка, предлагала деньги. Я пообещал, если она сделает, что я скажу. Она достала папку из сейфа под картиной, показала другие на столе. Я застрелил её в кабинете, обыскал дом, ничего больше не нашёл. Залил в Блэка треть бутылки виски, засунул под язык марку ЛСД, а пистолет — сзади за ремень брюк. Открыл на кухне газ, закрыл окна и дверь. Поджег текстиль на обоих этажах, забрал ребёнка и Блэка и оставил их на заднем дворе. — Кто отдал приказ? — Александр Гудвин Пирс. Он возглавил организацию в начале 1986-го года.

***

      Когда Гарри выписали из больницы, мы как-то незаметно стали жить вместе. Сначала я ездил к нему каждый раз, выходя со службы, потому что надо же убедиться, что человек не голодает и выпил все пилюли. Потом — просто потому, что спать вдвоём гораздо приятнее, чем одному, а ещё приятнее — после секса никуда не тащиться. После дальних и долгих вылетов — само собой, большая разница — вернуться в стерильную нежилую пустоту или туда, где тебя ждут. Даже чисто географически так было логичнее — мне без разницы, откуда ехать на работу, плюс-минус миля, а вот когда птенчик уйдёт из Щ.И.Т.а… То, что это случится очень скоро, было ясно, как оптика Цейсс. Миссия закончена, сидеть в чужом кабинете под чужим руководством, когда у тебя есть свой кабинет и нет начальника не имеет особого смысла. Как только наружный, уверенный и шикарный Гарри убедит внутреннего не столь уверенного Гарри, что эта наглая не сильно бритая рожа никуда по своей воле от него не денется, так вольные адвокатские хлеба мигом возьмут вверх.       Я даже умудрился оторвать от юриспруденции себе ещё несколько часов Поттера. — На что ты тратишь почти целую субботу, вместо того, чтобы отсыпаться и ходить болеть попеременно на бокс и баскетбол? — Это важно. — Я не спорю. Но почему это доброе дело должен делать лично ты? У нас закончились студенты и недавние выпускники? Возьми человека, плати ему деньги, и пусть работает.       Гарри подумал и согласился, и даже не только на делегирование обязанностей, но и на человечка по знакомству, с испытательным сроком, естественно. На него кто-то плохо влияет.       Десять лет назад Роллинз женился на девушке из итальяно-ирландской семьи и сразу стал членом огромного клана. В его недрах можно было отыскать кого угодно, и молодой юрист, согласный на любую, кроме Макдональдса, подработку, там тоже имелся.       Мысленно я уже и систему небезопасности квартиры модернизировал, но нагло напрашиваться в хоромы со своими носками у меня не поворачивался язык.       Мой день рождения мы решили отметить в ресторане, когда бы я не вернулся. Птенчик, ещё досиживающий на больничном, долеживал на кровати кверху задницей, пока я спешно, очень спешно принимал душ. Вышел, тоскливо нашёл глазами вчерашнюю футболку, скинул полотенце. На меня хитро посмотрели через плечо: — Открой левую дверцу шкафа.       Там обнаружилась куча брендовых футболок, носков и трусов моего размера. — И что это? — Вопрос, предложение, констатация - реши сам.       Меня неконтролируемо растащило улыбкой. Среди стопки боксеров традиционных расцветок выделялись ярко-красные, с надписью «Happy Birthday!», я вытащил их и под ноги упали ключи от машины с брелоком Ford. — А это что? Это то, о чем я думаю???       С подушки пожали плечами: — Если ты смотрел миллион обзоров о тюнинге этого монстра и думал о нём же, то да.       Мне захотелось заорать, как визжат истерички в телешоу. А что мне мешает, блядь? — А-а-а-а! Ты серьёзно? А-а-а-у-у-у! А какого он цвета? — Чёрный. — А бантик есть? — Конечно, красный. — Как кровь? — Артериальная, с высоким гемоглобином. С днём рождения! — А-а-а-а-а!       Я запрыгнул на кровать и полез целоваться. — Одевайся, из тебя уже дым идёт, — засмеялись мне в губы.       Днём, к счастью, желающих самоубиться об Страйк не нашлось, и ровно в шесть мы все дружно выгреблись на парковку. Джек обнял меня и заглянул в глаза: — Насосал? — Ага. — И как ощущения? — Фееричные! Продолжу в том же духе.       Мы дружно поржали и разъехались.       Возвращение Гарри в прохладные недра конторы прошло триумфально, и у меня немедленно зачесалось всё без исключения, в желании отмочить что-то такое-этакое, чтобы его перестали заливать слюнями. Случай представился очень скоро.       Зашёл в юротдел, вежливо поздоровался с воздухом и с улыбкой уселся напротив лучшего сотрудника за всю историю подразделения: — Мне нужна консультация. — Слушаю.       Разблокировал телефон и положил на стол. — У Роллинза у жены у среднемладшей сестры муж — турагент. Вот, прислал варианты.       В офисе стало так тихо, что слышно было, как в дальнем углу кто-то нервно щёлкает ручкой. Я обошёл стол, встал сзади за креслом и принялся накручивать пряди на указательные пальцы. — Ты мне рога, что ли, наставляешь? — Нет-нет, как ты мог подумать!       Взлохматил все обратно, и принялся отгибать кончики медленно краснеющих ушей. — Это всё — пляжный отдых. Просто лежать тюленем, плавать тюленем и есть тюленем, — недовольно глянули на меня снизу вверх. — Да, а что в этом плохого? — Хочется чего-то интересного, движения, чего-то старинного, может быть. — Беготни по развалинам мне и на службе хватает. — В Мексике — пирамиды, в Египте — пирамиды… — По джунглям и пескам я тоже ползаю больше, чем хотелось бы. — На работе есть хоть что-то, чем ты занимаешься меньше, чем хочется? — возмущенно спросил Гарри и к концу фразы понял, что ляпнул; щёки вспыхнули.       Я сделал лицо, называемое Джеком "довольной блядской мордой": — Конечно, есть. К счастью, для этого не надо никуда лететь.       Мне вернули телефон: — Передай свату брата мужа жены Роллинза, пусть накидает ещё вариантов. В Европе, чтобы и море, и достопримечательности. Невыносимо тянет к старым развалинам! — А меня на сладенькое.       Передо мной тут же выкатился ящик стола, набитый вкусным. Я порылся, извлек здоровую шоколадину и двинул на выход. — А как же святые БЖУ?       Обернулся, удовлетворённо окинув взглядом выпученные глаза на недышащих рожах, и прижал добычу к груди: - У меня там десять голодных рыл по лавкам. Если на всех по-честному поделить, хватит только губы помазать. - Если, - кинули в меня, как дротиком, излюбленным аргументом спартанских дипломатов*, но я уже открывал дверь, с издевательскими интонациями Романоф желая всем хорошего дня.       Выкатился в коридор с таким оскалом, что мимопроходящий мужичонка даже шарахнулся, и пошёл по своим делам.       Всё-таки жизнь - самое охуенное из того, что могло с нами случиться.