Космический инженер - 2

Локация: Нар-Шадаа, офис Алекса Время: 8 ДБЯ Алекс углубился в изучение архивных данных о Терсике. История планеты разворачивалась на экране слой за слоем — восемьсот лет попыток колонизации, каждая из которых заканчивалась неудачей. R4-K9 вывел астрономические характеристики: третья планета от желтого карлика с крупным спутником, стабилизирующим климат. Стандартная гравитация на поверхности, кислородно-азотная атмосфера, водные океаны покрывали семьдесят процентов поверхности. Умеренный климат, четыре времени года благодаря наклону оси — практически идеальные условия для жизни. Алекс недоуменно изучал данные. Богатая биосфера, плодородные почвы, стабильная экосистема. На такой планете должна была процветать многомиллиардная колония, а вместо этого — череда провалов колонизации и в итоге превращение в захудалый шахтерский мир. Ответ крылся в логистике. Терсик находился в тупиковом ответвлении гиперпути, вдали от основных торговых маршрутов. Доставка товаров занимала недели, транспортные расходы съедали всю прибыль от сельского хозяйства и промышленности. Единственным рентабельным занятием оказалась добыча редкоземельных металлов — компактного дорогого груза, который выдерживал высокие транспортные расходы. Но даже промышленная деятельность велась локально. Карта показывала небольшие шахтерские комплексы на фоне огромных нетронутых территорий. Основная часть планеты оставалась девственно чистой — просто потому, что никому не была нужна. Теперь и шахты закрывались. Не из-за истощения месторождений, а из-за роста транспортных расходов. Корпорация нашла более выгодные источники ближе к центральным мирам. Алекс откинулся в кресле, размышляя над парадоксом. Планета с идеальными условиями для жизни, богатыми ресурсами, нетронутой природой — и полная неспособность стать чем-то большим, чем заброшенная окраина. Не хватало только одного — быстрого пути к цивилизованным мирам. Алекс изучал финансовые документы, разложенные на голостоле. Цифры рассказывали печальную историю медленной агонии корпоративного бизнеса на этой планете. Терсикские шахты несли убытки уже третий квартал подряд, а прогнозы на следующий год выглядели еще хуже. — Пятьдесят тысяч шахтеров, которые работают вахтовым методом против двух миллионов колонистов в период расцвета, — пробормотал он, листая демографические сводки. За соседним столом Верена изучала каталоги шахтерского оборудования, время от времени делая пометки на датападе. Последние месяцы она с головой ушла в изучение горнодобывающих технологий — неожиданное увлечение для пилота. Но учитывая, что она выросла на Рилоте, одном из крупнейших шахтерских миров Внешнего Кольца, это имело смысл. — Новые буровые дроиды Сайботех на тридцать процентов эффективнее предыдущих моделей, — сказала она, не отрываясь от экрана. — И автономность выше — могут работать полгода без обслуживания. Алекс кивнул, продолжая изучать отчеты. На экране появилась информация о текущих ценах на планетарные активы. — Официально Терсик оценивается в сто сорок миллионов кредитов, — прочитал Алекс. — Это очень мало для планеты. Но это при условии работающей экономики и прибыльности добычи. Сейчас его никто не купит, ведь это сплошной убыток. Он откинулся в кресле, размышляя. Планета с нестабильными гиперпутями, социальными проблемами, без перспектив для корпораций. Но у него были возможности, которых не было у корпорации — прямой доступ к богатым рынкам через тайные маршруты. Он подумал каким сокровищем является его карта гиперстанций. Была бы у корпорации такая, может они бы и нашли кристаллическое сердце для его питания. С другой стороны, покупка означала официальное владение, налоги, отчетность перед имперской бюрократией. А главное — зачем платить за то, что скоро можно получить бесплатно? Он увеличил масштаб карты, показывающий весь регион Внешнего Кольца. Терсик был не исключением. Кварион, Малтара, Дрексел, Кенари — десятки аналогичных систем, бывшие добывающие миры, сейчас умирающие. Он начал отмечать такие системы красными точками. С каждой новой отметкой картина становилась все яснее. Раньше он думал, что это фронтир, место освоения новых миров. А на самом деле все наоборот. Это было кладбище цивилизации. Миры, которые медленно, почти незаметно покидались. Формально они числились обитаемыми в имперских архивах, значились как действующие колонии. Но по факту превращались в пустые камни с автоматическими маяками. Решение созрело само собой. Покупать Терсик было глупо. Через год-два Корпорация просто бросит его, как уже бросила сотни других нерентабельных активов. А тогда можно будет переключить станцию гиперсвязи на себя, заблокировать навигационные данные для посторонних. Получится карманный участок космоса, доступный только ему. *** Через несколько месяцев пришло ожидаемое сообщение, быстрее чем он ожидал. Карл Дрексон связался по защищенному каналу, и его лицо на экране выражало привычную обреченность. — Алекс, у меня плохие новости, — начал он без предисловий. — Корпорация приняла окончательное решение. Через месяц мы прекращаем операции на Терсике. — Понятно, — спокойно ответил Алекс. — Что с персоналом? — Часть переведут на другие объекты корпорации, часть сама уедет. — Дрексон помолчал. — Извини, что так получилось. Знаю, ты рассчитывал на наши поставки. — Ничего страшного, Карл. Это естественный процесс. После отключения связи Алекс задумчиво смотрел в окно. Никаких угрызений совести он не испытывал. Экономическая логика была неумолима — нерентабельные активы рано или поздно закрывались. И у него были планы на эти активы. За последние месяцы торговые операции через космический хаб приносили всё большую прибыль. Закупщики с миров Внешнего Кольца регулярно прилетали за товарами, а благодаря тайным гипермаршрутам доставка на богатые рынки Ядра занимала дни вместо недель. Руда с заброшенных планет могла стать отличным дополнением к ассортименту. *** Вечером он связался с Лютеном на Корусанте. Лицо валоринца на экране выглядело воодушевленным. — Алекс! Отличные новости. Мы переходим к следующему этапу. — Какому именно? — Объединение разрозненных повстанческих групп в единую сеть, — Лютен активировал схему на своем конце. — Смотри — ячейки на Рилоте, группа сопротивления на Лотале, партизаны Со Герреры. Все они действуют разрозненно, часто мешают друг другу. На экране появилась сложная схема связей между различными группировками. — Я предлагаю создать координационный центр. Единое планирование операций, обмен разведданными, координация поставок оружия. Алекс скептически покачал головой: — Лютен, среди этих групп есть достойные люди. Но посмотри реально — половина из них обычные террористы. О чем ты с ними договоришься? — Не все такие... — Не все, но многие. Тот же Геррера — фанатик, готовый на любые жертвы ради своих целей. А рилотские сепаратисты вообще ксенофобы. Лютен нахмурился: — Тогда что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки? — Я предлагаю тебе заниматься этим. Политическая координация — это не моё. Это твоя зона ответственности. У меня есть деньги для финансирования, у тебя — связи и опыт. Но в оперативные вопросы я вмешиваться не буду. — Хорошо, — согласился Лютен. — Но мне понадобится больше средств. Координация стоит дорого. — Получишь. *** Через месяц Алекс и Верена летели к Терсику на "Страннике". За ними летел грузовой корабль с Джеком Тольчо. В грузовом отсеке которого размещались две тысячи шахтерских дроидов последних моделей — автономные добытчики, способные работать годами без обслуживания. — Последний транспорт корпорации ушел вчера, — доложил R4-K9. — Планета официально заброшена. Верена проверяла списки дроидов на датападе: — Буровые установки, транспортные платформы, сортировочные комплексы — полный цикл автоматизированной добычи. Они смогут работать пять лет без обслуживания. За месяцы изучения горного дела она стала настоящим экспертом. Алекс с удовольствием наблюдал, как она увлеченно разбирается в технических деталях, составляет планы оптимального размещения оборудования. Вечерами, когда работа была закончена, они проводили время вместе — ужинали в его квартире, обсуждали планы, делились мыслями о будущем. Терсик встретил их мертвой тишиной. Космопорт пустовал, автоматические системы работали в режиме консервации. Алекс посадил корабль рядом с главной шахтой и начал выгрузку дроидов. — Программирую на автономную добычу, — сказал он, подключаясь к командному блоку. — Будут работать в фоновом режиме. Дроиды потоком спускались в шахтные стволы. Две тысячи единиц — целая армия механических рабочих. Их оптические сенсоры мерцали в темноте, освещая путь в глубины планеты. Верена наблюдала за процессом с профессиональным интересом: — При такой интенсивности добычи запасы первоочередных месторождений будут исчерпаны за три года. Но есть глубинные залежи — до них дроиды доберутся к пятому году работы. — Отлично. А что с логистикой вывоза? — Раз в полгода можно отправлять грузовой конвой на хаб. Двадцать транспортников справятся с полугодовым объемом добычи. Они осмотрели заброшенный город. Пустые дома, отключенные уличные фонари, заросшие пылью витрины магазинов. Ветер гонял по улицам обрывки пластика и старые рекламные плакаты. *** — А что там, за горами? — спросила Верена, указывая на зеленеющие холмы за пределами промышленной зоны. Алекс проверил карты: — Бывшая сельскохозяйственная зона. Когда-то здесь выращивали продовольствие для шахтеров. Хочешь посмотреть? "Странник" поднялся в воздух и направился к зеленой части планеты. Контраст был разительным — вместо ржавых шахтерских комплексов внизу расстилались поля и леса. Воздух здесь был чище, небо — голубее. — Смотри, — Верена указала на дымок костра. — Там кто-то есть. Они приземлились на опушке леса. Навстречу им вышла группа людей — мужчины и женщины в простой одежде, с загорелыми лицами и мозолистыми руками. — Добро пожаловать, — сказал пожилой мужчина с седой бородой. — Давненько к нам гости не заглядывали. Алекс огляделся. Небольшая деревня из деревянных домов, огороды, пасущийся скот. Идиллическая картина сельской жизни. — Вы здесь давно? — спросил он. — Мои предки поселились здесь двести лет назад, — ответил старик. — Когда шахты процветали, мы поставляли им продовольствие. А потом... потом шахты стали закрываться, людей становилось меньше. Но мы остались. — И как живете? — Натуральным хозяйством. Выращиваем что нужно, разводим скот. Иногда шахтеры покупали у нас овощи, молоко. Но теперь и их нет. Алекс понял ситуацию. Эти люди — потомки первых колонистов, которые не смогли или не захотели уехать. Они вернулись к доиндустриальному образу жизни, но сохранили базовые технологии и знания. — А что вы можете предложить... внешнему миру? — осторожно спросил он. Старик развел руками: — Ничего. У нас нет фабрик, нет товарного производства. Мы живем для себя. А покупать... да нам особо нечего покупать. Все необходимое делаем сами. *** Вернувшись на "Странник", Алекс связался с Джеком Тольчо. — Джек, у меня вопрос. Что обычно происходит с населением заброшенных планет? Лицо пилота потемнело: — Зависит от планеты. Кто-то уезжает сам, кто-то вымирает. А кого-то... кого-то вывозят работорговцы. — Работорговцы? — Конечно. Именно с таких планет проще всего брать рабов. Никто не заметит, никто не будет искать. Формально планета необитаема, а люди... люди просто исчезают. Алекс почувствовал холодок в животе. Значит, те мирные фермеры через несколько лет могут оказаться в рабстве. — Империя не контролирует такие места? — Какая Империя? — фыркнул Джек. — У них дел хватает в центральных мирах. А окраины... окраины сами по себе. Кто сильнее, тот и прав. *** Полгода спустя пришло сообщение о закрытии Квариона. Алекс повторил операцию — выгрузил две тысячи дроидов-добытчиков в заброшенные кристаллические шахты, настроил автоматическую добычу под руководством Верены. — Кристаллы требуют более деликатного обращения, — объясняла она, программируя специализированных дроидов. — Неправильная добыча может повредить кристаллическую решетку. Теперь в его распоряжении были две заброшенные планеты с четырьмя тысячами работающих дроидов и непонятным количеством аборигенов. Финальным аккордом стало взятие под контроль еще одной станции гиперсвязи. Алекс подключился к древней системе работающей станции гиперсвязи и заблокировал навигационные данные для всех, кроме авторизованных кораблей. — Готово, — сказал он, наблюдая, как на экране гаснут индикаторы маяков. — Теперь этот сектор закрыт. Попасть сюда можно только зная специальные коды. Он задумчиво смотрел на звезды за иллюминатором. У него были две планеты, полные ресурсов. Закрытый сектор космоса. Торговый хаб, приносящий десятки миллионов прибыли ежемесячно. Тайные гипермаршруты, дающие невероятное преимущество в скорости доставки. Алекс вспомнил карту Внешнего Кольца с сотнями красных точек — заброшенными мирами. Сколько еще таких секторов можно было закрыть? Сколько ресурсов просто лежало без дела, ожидая того, кто сумеет их взять? Империя сжималась к центру, оставляя окраины. А он мог незаметно заполнять эту пустоту. От ремонта дроидов на Нар-Шадаа до контроля над звездными системами — путь длиной в одиннадцать лет. Он был доволен собой. *** Алекс задумчиво рассматривал карту планеты, но думал не о дроидах-добытчиках или складах руды. Он думал о той небольшой деревне на Терсике, о пожилом фермере с мозолистыми руками. О людях, которые остались на заброшенной планете и продолжали жить, несмотря ни на что. Формально он закрыл систему ради контроля над ресурсами. Но была и другая причина — защитить этих людей. Работорговцы больше не найдут сюда дорогу. Имперские налоговые инспекторы не будут требовать выплат с несуществующих доходов. Криминальные синдикаты не станут вымогать дань с беззащитных поселений. — Верена, — позвал он твилечку, изучавшую геологические карты. — Как думаешь, что мы можем сделать для местных жителей? Она подняла голову от экрана: — В каком смысле? — Ну, они живут практически в каменном веке. Никаких современных технологий, никакой связи с внешним миром. Может, стоит им помочь? Верена задумалась: — Можем поставлять товары первой необходимости. Медикаменты, инструменты, оборудование. У нас есть торговые связи, достать всё это несложно. Алекс кивнул, но что-то его смущало. Он активировал голопроектор и вызвал изображение деревни на Терсике. Простые деревянные дома, огороды, пастбища. Люди в домотканой одежде, работающие самодельными инструментами. — Смотри, — сказал он, указывая на голограмму. — Они самодостаточны. Бедны, но независимы. Выращивают еду, делают одежду, строят дома. Всё сами. — И что в этом плохого? — А теперь представь, что мы начинаем поставлять им готовые инструменты. Металлические лопаты вместо деревянных, заводские ткани вместо домотканых, консервы вместо свежих овощей. Верена пожала плечами: — Их жизнь станет легче. — Но они станут зависимыми, — Алекс увеличил изображение кузницы в деревне. — Видишь этого кузнеца? Он делает простые инструменты из металлолома. Плохого качества, но делает сам. А если мы дадим ему готовые инструменты? — Он перестанет их делать. — Именно. И никогда не научится делать хорошие. А его дети вообще не будут знать, как работать с металлом. Через поколение они полностью потеряют эти навыки. Алекс задумчиво ходил по мостику. Ситуация напоминала ему что-то знакомое. Внезапно он понял — это была галактическая цивилизация в миниатюре. — Знаешь, в чем проблема всей галактики? — сказал он. — Все зависят от технологий раката. Гипердвигатели, репульсорные двигатели, щиты — все это основано на их разработках. Мы как дети, играющие с игрушками взрослых. — Но эти технологии работают уже тысячи лет. — Работают, но мы их не понимаем. Не можем улучшить, не можем создать что-то принципиально новое. Просто копируем и адаптируем древние образцы. Он остановился у иллюминатора, глядя на звезды: — А эти фермеры на Терсике... они в каком-то смысле на правильном пути. Пути самостоятельности. Да, их технологии примитивны. Да, жизнь тяжела. Но они развиваются сами, своим умом. И у их потомков есть шанс пойти дальше, создать что-то новое. У них может быть будущее, а у нашей цивилизации нет. — Ты предлагаешь оставить их в каменном веке? — Нет, — Алекс покачал головой, и в его глазах не было ни капли идеализма, только холодный расчет. — путь обратно в каменный век для них закрылся с того момента, как мы здесь появились. Мы — фактор перемен. — Смотри. У нас есть закрытый сектор, ресурсы, производство. Но всё это держится на галактической логистике. На запчастях с Кореллии, топливе с Ренда, дроидов с Корусанта. Что будет, если Империя прижмёт нас? Или если Черное Солнце перекроет маршруты? Или если начнется полномасштабная война и поставки встанут? Он провел рукой по карте, охватывая оба мира. — Нам нужно иметь тыл. Место, где можно переждать бурю, произвести оружие, починить корабли, не светясь на галактическом рынке. Я дам этим людям минимальную производственную базу. Простые, ремонтопригодные станки, которые можно скопировать с помощью них же. Методы селекции, а не мешки с зерном. Базовую медицину, а не коробки с дорогими стимпаками. — Ты хочешь создать государство, — осознала Верена. — Я хочу создать инструмент, — жестко поправил Алекс. — Жизнеспособный, саморазвивающийся инструмент, который будет производить для нас еду, ткани, простые детали, и даже солдат, если дойдет до крайности. — И в этом твой план? Собирать такие миры, как карты? Алекс снова взглянул на звезды. — Мой план — не зависеть ни от кого в самом необходимом. Корусант может сгореть в пламени войны, банки Муунилиста — обрушиться, гиперпути — стать непроходимыми. А у нас здесь будет свой хлеб, свой металл, свои корабли. Примитивные? Да. Но свои. Он вернулся к голопроектору и начал делать пометки: — Смотри — вместо готовых лопат мы можем поставить качественную сталь и показать, как ее обрабатывать. Вместо готовой одежды — дать хорошие ткацкие станки и научить ими пользоваться. Вместо консервов — новые сорта растений и современные методы сельского хозяйства. Верена заинтересованно наклонилась к экрану: — Технологии вместо товаров? — Именно. Пусть они производят все сами, но лучшего качества и в больших объемах. Алекс начал составлять список. Металлургические печи простой конструкции. Ткацкие станки. Столярные инструменты. Семена высокоурожайных сортов. Породистый скот. Медицинское оборудование, которое можно обслуживать без специалистов. — Но это потребует времени, — заметила Верена. — Нужно будет обучать людей, объяснять принципы работы. — Время у нас есть. А обучение... — Алекс улыбнулся. — Ты отлично разбираешься в технологиях. Могла бы стать хорошим учителем. Купим протокольных дроидов в помощь. Через час у него был готов план. Не благотворительность, а инвестиция в будущее. Создание минимальной, но независимой производственной экосистемы. — Начнем с самого необходимого, — сказал он, показывая список Верене. — Производственный комплекс с современным оборудованием, но простым в обслуживании. Мельница с металлическими жерновами. Лесопилка с хорошими пилами. Ткацкая мастерская. — А энергия? — Ветряки и водяные мельницы. Никакой зависимости от внешних поставок топлива или запчастей. R4-K9 просигналил и вывел на экран расчеты: — Стоимость базового комплекта оборудования — пятьсот тысяч кредитов. Транспортные расходы — еще сто тысяч. Алекс усмехнулся. Меньше процента от месячной прибыли торгового хаба. Практически бесплатно. — Но есть еще одна проблема, — сказал он, вызывая экологические карты Терсика. — Это бывший добывающий мир. Биосфера серьезно повреждена. Почвы истощены, многие виды животных и растений исчезли. На экране отображались безжизненные пустоши вокруг заброшенных шахт, загрязненные реки, вырубленные леса. — Аналитический кластер, — обратился он к корабельному компьютеру. — Проанализируй экологическое состояние Терсика. Составь проект восстановления биосферы. — Анализ займет шесть часов, — ответил синтезированный голос. — Требуется дополнительная информация о первоначальной экосистеме планеты. — Используй архивы Техносоюза. У них должны быть данные за сотни лет деятельности. Он откинулся в кресле. Восстановление экологии — задача на десятилетия. Но начать можно с малого. Завести новые виды растений, устойчивые к загрязнению почв. Запустить в водоемы рыбу, способную очистить воду. Высадить быстрорастущие деревья для восстановления лесов. — Начнем с культурных растений, — сказал он Верене. — Новые сорта овощей, фруктовые деревья, зерновые культуры. Передадим их фермерам и посмотрим, что получится. — А дикие виды? — Потом. Тут можно здорово напортачить. Через шесть часов аналитический кластер выдал результат. Трехмерная модель планеты, показывающая текущее состояние и проект восстановления. — Критическое загрязнение в радиусе пятидесяти километров от крупных шахт, — зачитал Алекс отчет. — Средний уровень загрязнения в промышленных зонах. Относительно чистые территории в сельскохозяйственных районах. — Рекомендации? — Поэтапное восстановление в течение двадцати лет. Первый этап — биоремедиация почв с помощью специальных растений. Второй этап — восстановление водных экосистем. Третий этап — реинтродукция исчезнувших видов. Алекс кивнул. Амбициозный план, но выполнимый. А главное — он даст работу местным жителям на многие годы. Не просто выживание, а осмысленная деятельность по восстановлению родной планеты. — Верена, готовь список оборудования и материалов, — сказал он. — Летим на Нар-Шадаа за покупками. А потом вернемся и начнем строить будущее.