Кровь со вкусом вишни

Лиам внимательно наблюдал за новым напарником. Они не были знакомы, хотя оба состояли в системе Red Bull. Их пути пересекались на командных мероприятиях, в штаб-квартире в Милтон-Кинсе или в суете паддока — но до этого межсезонья они были едва ли больше чем знакомыми лицами. Между ними была разница в пять лет — целая пропасть особенно для начала карьеры. Пока Арвид боролся в картинговых сериях, Лиам уже был частью Формулы 1, правда в статусе резервного пилота и выигрывал Гран-при Формулу 2. Они никогда не пересекались на одном треке. За то недолгое время, проведённое на базе команды в Фаэнце, Арвид казался ему добрым и позитивным парнем — может, даже чересчур амбициозным. С ним было легко общаться: он быстро находил общий язык с инженерами и механиками. В его поведении читался азарт, он хотел быстрее выйти на трек и начать гоняться. Лиам изучал его пристально, почти навязчиво, анализируя данные симулятора и сравнивая со своими. Он должен был быть лучше новичка, стать первым номером в команде. Однако то, что он видел, говорило об ином: Арвид был сильным соперником. Но с фатальным изъяном — слепой агрессией и несдержанностью. Лиам и сам не раз терял контроль и ясность мыслей за рулём, но у Линдблада это выглядело иначе: неконтролируемо, безрассудно, слишком хаотично. Если Лиам сможет окончательно взять под контроль свою импульсивность, у него будут все шансы выиграть их дуэль и принести VCARB большую долю очков в борьбе за высшую строчку Кубка конструкторов среди средней группы.  Раньше им не доводилось оставаться наедине, всегда были инженеры, механики, медиа-команда или их тренера. Но этим вечером всё сложилось иначе. Они остались изучать телеметрию дневных заездов на симуляторе, чтобы завтрашним утром быстрее сесть за руль и улучшить времена. Арвид сидел на стуле, пока Лиам стоял рядом, склонившись над столом в полумраке пустующей брифинг комнаты, их плечи почти соприкасались.  На экране ноутбука светились цифры и графики. Лиам первым нарушил молчание.  — Ты слишком агрессивно заходишь в апекс в четвёртом повороте, — сказал он, указывая на график, где красная линия Арвида не достигала необходимого пика. — Видишь? Из-за резкого сброса теряешь несколько сотых. Здесь нужно плавнее нажимать на тормоз. Наступила короткая пауза, заполненная лишь шуршанием одежды, когда Арвид наклонился ближе к монитору. — Агрессивно? — бровь Арвида чуть дрогнула, а в углу рта заплясала скептическая ухмылка. — Да. У тебя в целом… вспыльчивая манера вождения. Ты будто постоянно что-то хочешь доказать. Арвид откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его взгляд стал тяжелее, оценивающим. — О, я так не думаю, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, почти неуловимая хрипотца. И тут Лиаму на мгновение показалось, что в глазах напарника мелькнула красная вспышка — короткая, но яркая. Вероятно игра света, отблеск экрана ноутбука. — Так думают все. Взгляни на свои аварии в прошлом сезоне. Ты либо врезаешься в других, либо переоцениваешь силы и лезешь туда, куда не стоило. Это не смелость. Это расточительство. Воздух в комнате стал гуще. Арвид не отвечал, он смотрел как-будто с усмешкой на Лиама.  — Правда? — наконец выдавил он. Голос стал тише, приглушённее, но в нём появилась сталь — холодная и гибкая. Лиам понял, что пересёк какую-то невидимую черту. Но отступать было поздно. Он посмотрел Арвиду прямо в глаза, держа свой тон ровным и деловым. — Тебе стоит это учесть. В этой команде не стоит ждать снисхождения. Несколько разбитых машин, результаты ниже ожидаемых — и к середине сезона на твоём месте уже будет Цолов из Формулы 2.  Вот теперь Лиам точно сказал то, что не следовало. Не его это дело — такие вещи говорят руководители, мягко обозначая ожидания команды. Не он. — Боюсь, ты ошибаешься, — голос Арвида прозвучал тихо и… неестественно спокойно. Лиам поднял взгляд и замер. То, что раньше можно было принять за игру света, теперь не оставляло сомнений. Глаза Арвида отчетливо светились кровавым алым, а вокруг них проступали и темнели вены, становясь почти черными, будто по ним текла черная кровь. Линдблад медленно оскалился. Его зубы… Его клыки. Острые, опасные, неестественно крупные, они нарушали все представления о человеческом облике. Какого черта… Мысли Лиама застыли, разбиваясь о невозможность увиденного. Он попятился, инстинктивно отстраняясь от кошмара, который еще секунду назад был его напарником. Арвид не дал ему сделать и трех шагов. Он молниеносно поднялся со стула и через секунду уже стоял слишком близко к Лиаму. Правая рука впилась в шею Лоусона, жестко фиксируя его на месте, а левая грубо оттянула ворот футболки.  Лиам почувствовал на своей коже горячее, тяжелое дыхание — и по всему телу побежали ледяные мурашки от осознания чужой, нечеловеческой силы. Мгновение. И он чувствует кончик носа Арвида, который медленно ведет от ключицы к уху, изучая запах. Линдблад глубоко втягивает воздух, медленно, до предела наполняя легкие. — Ты вкусно пахнешь, — голос Арвида звучит на удивление низко и густо. В нём не осталось ни дерзости, ни привычных насмешливых ноток — только холодная уверенность и тотальный контроль. Эти слова, этот тон заставляют Лиама вздрогнуть всем телом. Его бьет мелкая дрожь — первобытный, всепоглощающий страх. Это чистейший ужас. — Я укушу тебя. Не бойся, — тихо шепчет Арвид ему в самое ухо. И его клыки вонзаются в изгиб шеи у ключицы, в то место, которое потом прикроет огнеупорная водолазка. Это больно. Чёртовски больно. Четыре острых лезвия, разрывающих плоть. Но крик застревает в горле — рот Лиама беззвучно распахивается, глаза становятся круглыми от шока, а затем… накатывает волна. Не боли. Не страха. Наслаждения. Он теряет контроль над собственным телом, становясь податливой игрушкой в руках Арвида. И ему… хорошо. Невыносимо, парадоксально хорошо. Удовольствие медленно растекается от места укуса, заполняя каждую клеточку, до самых кончиков пальцев на ногах. Это безмятежность. Это глубочайшее спокойствие. Это эйфория, перед которой меркнет всё, что он испытывал когда-либо. Он ещё никогда не чувствовал себя так… совершенно. Зрение мутнеет, застилается белой пеленой. Тело обмякло, полностью расслабленное и безвольное. Мозг отказывается думать, собирать факты воедино. Единственное, чего он хочет — чтобы Арвид не останавливался. Чтобы эти клыки не покидали его шею, чтобы эта железная хватка не отпускала его никогда. Резкая, неприятная боль возвращает его к реальности, когда Арвид медленно вынимает клыки. С губ Лиама срывается болезненный стон. Он всё еще слаб, и только благодаря тому, что Линдблад крепко держит его за плечи, он не падает безвольно на пол. Язык тяжёлый и онемевший, звуки не складываются в слова. Глаза с трудом фокусируются на лице напарника. Он видит те самые клыки, покрытые чем-то тёмно-красным. Его кровью. Видит губы Арвида, тоже красные. Смотрит, как розовый язык ловко, почти небрежно, скользит по верхним зубам и губе, слизывая остатки. — Ты вкусный, — произносит Арвид. Его глаза всё ещё светятся красным, но тёмные вены вокруг уже исчезли, будто их и не было. — Твоя кровь со вкусом вишни. И в этот миг до Лиама доходит вся чудовищная истина. Он понимает, что пропал. Что теперь он знает самую страшную тайну. Вампиры существуют. Это не миф, не сказка, не глупые подростковые фильмы. Это реальность. И человек, с которым ему предстоит провести бок о бок ближайший год, делить команду, сидеть часами на брифингах обсуждая стратегии… Этот человек — чёртов вампир. Вампир, которому понравился его вкус. Его кровь. Кровь со вкусом вишни. И самое ужасное — если Арвид захочет повторить это, если ему снова захочется его крови… Лиам не сможет сопротивляться. Он позволит. Потому что ему… понравилось.