Мой седьмой номер

Сидя в душной, пропахшей потом, льдом и резиной раздевалке после очередной тренировки перед важным матчем, Драко стягивает с себя массивные перчатки, поворачивает корпус назад и берет телефон из приоткрытого шкафчика. Разблокировав устройство, он выпускает тяжелый вздох. Резкая волна вздоха окутала тесное помещение, смешавшись со стойким запахом старого дерева и спортивного антисептика. Откинувшись на жестяную дверцу и закрыв её с характерным звуком, Малфой мучительно медленно прикрыл глаза, положив на них немного трясущуюся от усталости ладонь. Под веками прыгали красные пятна — отсвет адреналина и яркого света над ледовой коробкой. Блядь. — Это когда-нибудь закончится? Заблокировав устройство, он повернул голову в сторону хихикающего и явно не скрывающего своего глумления друга. Нотт с наслаждением растянулся на соседней лавке, будто наблюдал за лучшим спектаклем. Было невыносимо постоянно попадать под его напыщенный характер, но Драко понимал, что сам виноват, рассказав о надоедливой фанатке пару месяцев назад. То, что эта девушка пишет ему на протяжении полугода, он просто промолчал, чтобы хоть как-то сэкономить свои нервы, зная, какая реакция может быть у друга. — Что на этот раз? Наставила кучу сердечек на твои реакции? Фыркнув, блондин показал ему средний палец и, встав с лавочки, уперся ладонями в колени, бросив телефон на гладкую деревянную поверхность, на которой сидел несколько секунд назад. Покачав головой из стороны в сторону, он начал снимать с себя тренировочное джерси, скидывая его на пол, где оно легло бесформенной, промокшей насквозь тряпкой, после чего сразу принялся отстегивать защиту. Пластиковые застежки щелкали с резким, деловым звуком. Драко любил девочек. Было глупо строить из себя недотрогу, говоря, что ему претит женское внимание. Конечно нет. Ему льстило, что прекрасная половина человечества, которая смотрит хоккей, обращает на него свое внимание. Это внимание было таким же привычным и неизменным атрибутом, как свист клюшки по воздуху или звон шайбы о борт. Да и что греха таить: как только он начал как-то вести свои соцсети, поставил аватарку и загрузил пару нехоккейных фото, дамы пошли толпой бронировать и покупать билеты на ближайшие матчи НХЛ, где играли «Тауэрские вороны». Стоило только показаться лицом. Но когда в дело пошел его друг, тоже открыв свой до этого частный аккаунт, толпа, на удивление, стала в два раза больше. Кто бы мог подумать, что на хоккее большинство девочек интересует далеко не хоккей. Не скорость, не тактика, не красота мощного силового приема, а скулы, прорисованные усталостью после тренировки, и взгляд из-под взмокшей челки. Правда, многие потом полюбили этот вид спорта и, искренне поддерживая команду, ходили на все важные и обычные сезонные матчи. В общем, с того момента, как Драко начал вести соцсети, жизнь его стала очень интересной. Правда, это было совсем не то, что он хотел. Началось все с пары лайков на фото и комментария: «Ничего себе, какие лица скрываются под этими масками». Далее были постоянные реакции на его сторис — огоньки, сердечки, те же комментарии. Потом он услышал ее голос с трибун. Он пробивался сквозь общий гул — не визгливый, а четкий, и от этого еще более заметный. Вот тогда-то и началась чертовщина, не дающая ему спокойно жить на протяжении последних шести месяцев. Да, можно было заблокировать некую hermione.g, но их SMM-специалист сказал, что она может написать об этом в своем блоге, что явно подпортит имидж команде. Был, конечно, вариант с человеческим разговором. Но тут уже он был уверен, что она его не поймет. Ее сообщения дышали упрямой, почти академической уверенностью, против которой его обычное саркастическое отмахивание было бесполезно. Завести девушку? Мимо. Он не искал отношений, полностью посвятив себя карьере. Их команда только вошла в высшую лигу, и он не позволит такого рода отвлечениям испортить его настрой. Лже-отношения? Он ведь не в фанфике. Хотя и такое ему тоже как-то скидывали. Не удивится, что эта чокнутая всё это писала. — Спросила, как прошла тренировка. Удивленно приподняв брови, Тео чуть склонил голову набок, протирая полотенцем насквозь мокрые кудрявые локоны. Вода с темных завитков капала на кафельный пол, оставляя темные пятна. — На неё не похоже. Судя по твоим рассказам, не хватает сообщения в плане «А, да, ты красавчик». — Она не пишет такие дебильные фразы. Скорее — «Твои глаза на этом фото похожи на раскаты грома!». Промычав, Нотт усмехнулся, бросив полотенце в груду грязных вещей, завершая переодевание. Его ухмылка была широкой и довольной, словно он только что забросил победную шайбу. — Ммм… как поэтично. Язвительно закатив глаза, как умел только Малфой, он показательно отвернулся от друга, застегивая бомбер. Грубая ткань мягко захватывала молнию. После тренировки и перед завтрашней игрой у него было еще безумно много дел. Не хватало еще слушать эти бесконечные речи о том, что, и как, а главное — кто ему пишет. Драко уже устал от этого и совсем скоро будет готов создать новый профиль и закрыть его к чертям.

***

Последние приготовления перед игрой свели ее с ума. Буквально. Закинув на плечи темно-зеленый свитер с черным вороном на спине, грубоватая шерсть которого привычно щекотала шею, Гермиона накинула на плечо небольшой рюкзачок с заранее сложенными билетом и бутылкой воды, после чего покинула стены своей небольшой квартиры, на ходу проверяя время на телефоне. Она немного опаздывала. Точнее, до игры было еще около сорока минут, и команда уже находится на раскатке. Она хотела приехать как раз к её завершению, чтобы на этот раз успеть сделать хотя бы одну фотографию с Драко и спокойно сходить купить себе кофе перед игрой. Она совершенно не успела перекусить и сейчас мечтала о миндальном круассане в кафе через дорогу от ледовой арены. Сладкое миндальное послевкусие уже стояло на языке, маня, как награда. Как так вышло, что ее заинтересовал хоккей? Никак. Все до безумия банально и просто. Увидела фото парня, и любопытство взяло верх. Это был не просто интерес — это было исследование. Она, как всегда, погрузилась в тему с головой. Потом как по накатанной — одно за другим, и вот Гермиона Грейнджер, совершенно не спортивный по своей натуре человек, начала следить за всеми матчами команды, практически путешествуя с ними по городам и странам. Странами, конечно, громко сказано. Она пару раз была в Европе, все остальное смотрела по телевизору или ходила на домашние игры. Ее заработок, да и работа в целом, не рассчитаны на такое хобби, как путешествие за любимыми спортсменами. Но её аналитический ум быстро составил бюджет, расписание и оптимальные логистические маршруты, превратив фанатство в чёткий, выполняемый проект. Набрав по дороге номер телефона подруги, девушка с уже алеющими от быстрого шага щеками подошла к дверце машины, открыв ту ключом. Оказавшись внутри, она наконец-то услышала знакомый жизнерадостный голос. — Боже, Джин, я уже думала, ты опять спишь!.. Да. Я только села в машину. Сейчас поеду на арену, встретимся в том кафе?.. Отлично!.. Нет, ты не звони мне, там связь ужасно плохо ловит, но я быстро. Люблю! Заведя двигатель, Гермиона сразу тронулась и поехала по уже знакомому адресу, аккуратно смотря по сторонам. Знакомая дорога мелькала за окном, как заученная наизусть лента. Как только небольшой красный автомобиль припарковался на огромной, пока еще полупустой парковке, девушка сразу выбежала на улицу, оставив рюкзак в машине. Закрыв дверь и забежав наверх по высокой лестнице, она прошла в сторону раздевалок. Холодный осенний воздух обжигал горячие щеки, но внутри всё горело нетерпением. Ей было немного стыдно, но, с другой стороны, она не делает ничего ужасного. Многие фанаты, поклонники творят на самом деле абсурдные вещи. А ей просто хочется иметь на память фото со своим любимым хоккеистом, который совершенно не любит, когда его фотографируют. Его нелюдимость была для нее не барьером, а самой интересной загадкой в команде. Ей казалось, что это единственный шанс, и как можно им не воспользоваться? Правда? Не успела она обдумать эту мысль, как вдалеке послышались лязгающие звуки лезвий коньков о половое покрытие. Этот звук, резкий и металлический, всегда заставлял её сердце биться чаще — предвкушение игры, его появления на льду. Малфой не заставил себя ждать. Идя первым, он, видимо, издалека увидел смущенную девушку и прибавил шаг в ее направлении. Будто понял, что ждет она именно его. Но оказалось, что шел он не к ней, а завернул в ближайшее подсобное помещение. Его крупная фигура в тренировочной форме на мгновение перекрыла свет из коридора, а затем исчезла в темноте дверного проема. Неведомый импульс двигал ею. Грейнджер рванула вперед, подбегая к почти закрывшейся двери, и, зайдя внутрь, уставилась на стоящего напротив парня. Он был повернут к ней спиной, прижавшись лбом к стене и тяжело дыша. Плечи высоко поднимались, а шлем, который до этого находился на его голове, теперь был в руке, крепко зафиксированный пальцами. В тесном пространстве, пахнущем тряпками и металлом, его дыхание казалось невероятно громким. — Эм… Услышав тихий звук, Драко резко дернулся, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов и оказываясь лицом к лицу с миловидной шатенкой, которая, по его собственному мнению, была дьяволом в обличье ангела. Жутко надоедливым. В тусклом свете единственной лампочки её карие глаза казались огромными. — Как ты тут оказалась? Дверь за ее спиной издала характерный закрывающийся звук, и тихое «бум» показалось ужасно громким в окружающей их тишине. Звук щеколды, упавшей на место, прозвучал как приговор. — Вы пошли сюда, и я… Ну… — Решила, что следить за человеком будет хорошей идеей? Тебе моих соцсетей мало? Смутившись, Гермиона отступила назад, врезавшись спиной в ту самую дверцу. Холод металла просочился сквозь тонкую ткань свитера. — Я не… не следила. Закатив глаза, блондин хмыкнул в неверии, покачав головой. Она что, издевается? — Я просто хотела попросить фотографию. Закатив глаза, он подошел вперед, вытягивая руку. Черт с ней. Нужна фотка — сделает он эту фотку в надежде на то, что после этого девушка отстанет и исчезнет из его жизни. Желательно далеко и по возможности надолго. Выпучив глаза, Гермиона в легком удивлении посмотрела на его ладонь, не понимая, что он хочет сделать. Его рука была большой, с едва заметными шрамами и следами от затяжек перчаток. — Телефон. — Выдох Драко был таким обреченным, будто она не понимала очевидных вещей. — Фотку твою делать будем. Ярко улыбнувшись, она разблокировала экран и, быстро открыв фотокамеру, протянула устройство блондину, ожидая дальнейших действий. Переведя камеру в режим селфи, он качнул головой, прося ту подойти ближе, и как только Гермиона оказалась рядом, поднял руку с направленной на них камерой телефона. Девушка мило улыбалась, смотря прямо в маленькую черную точку. Ее щеки порозовели, как только он оказался рядом, а в глазах засиял непонятный огонек, который раньше Драко не наблюдал. Будто она увидела рождественскую елку, на которую он совсем не был похож. От нее пахло чем-то легким, цветочным — полная противоположность раздевалке. Прокашлявшись, Драко перевел глаза на тот же объектив и, как только улыбнулся, нажал на экран в то место, где находилась кнопка затвора. Как только снимок был сделан, протянул телефон девушке, почувствовав странно нахлынувшее смущение. Короткая вспышка экрана на мгновение ослепила его в полутьме. С чего вдруг? — Ну все. Выход найдешь. Кивнув, она пропищала «спасибо» и, хлопнув в ладоши, убрала телефон в карман, торопясь на встречу с подругой перед игрой. Развернувшись, Гермиона положила ладонь на ручку двери и, надавив на ту, дернула, обнаружив, что она никак не поддается. Повторив это действие несколько раз, Грейнджер с опаской перевела взгляд на в секунду все понявшего Малфоя. Её пальцы скользили по холодной металлической ручке, которая не подавалась ни на миллиметр. Они в полной заднице. Игра через тридцать минут, а он до сих пор не переоделся в форму, стоя перед девушкой в тренировочном джерси. Мысль о разъяренном тренере, о пропущенной игре-пуске, ударила, как шайба в незащищенное ребро. Тренер повесит его на эшафот. Спустя где-то двадцать минут, когда до игры оставалось меньше десяти, Гермиона и Драко сидели на полу, слушая звук голосов за стеной. Зрители гудели, снуя туда-сюда из стороны в сторону, и если раньше он еще пытался стучать по двери, чтобы хоть кто-то услышал и открыл ее с той стороны, то сейчас же, полностью капитулировав, прикрыл глаза. Пыльные бетонные плиты пола были холодными даже через ткань треников. Его джерси и защита валялись на полу, и, оставшись в одних трениках и черной футболке, Малфой пытался поймать дзен и принять ситуацию, что его не будет на этой игре. Как должное. Все. Вот такой вот неприятный факт. Он не винил девушку, ведь сам пытался скрыться от нее в стенах этой кладовой, и захлопнуться та могла секундой раньше, прямо перед ее носом. Тогда бы он точно так же сидел взаперти, правда, один. Одиночество, впрочем, сейчас, казалось бы, куда более спокойной перспективой, чем это томительное, смущающее совместное заключение. Что было бы лучше, гадать не хотелось. — Можешь еще раз посмотреть, что там со связью? Хрипловатый голос волной прокатился по ее позвоночнику, вызывая табун мурашек. Подняв телефон с пола, Грейнджер разблокировала экран, смотря на отсутствующий сигнал в правом верхнем углу. Безликая иконка с перечеркнутой антенной была символом их полной изоляции. — За минуту ничего не изменилось. Связи нет. — Не остри. Закатив глаза, она снова прикрыла их и на ощупь убрала телефон на пол, рядом с правым бедром. Пластик корпуса был теплым от её ладони. — Я даже не начинала. — Легко выдохнув, она откинула голову, безболезненно ударившись затылком, и, легко улыбнувшись, засмеялась. Смех её в тесном помещении звучал странно уютно. Повернув голову в ее сторону, Драко изогнул бровь, наблюдая за происходящим. Совсем не понимая, что происходит и по какому поводу она смеется, блондин не выдержал. — Что смешного? Покачав головой, Гермиона, не открывая глаз, снова усмехнулась. — Сказал бы мне кто-то, что я буду заперта с тобой в одной комнате, ну хотя бы сегодня утром, я бы не поверила в удачу… Не договорив, Гермиона снова начала смеяться от комичности ситуации. — А сейчас? Он не знал, почему это стало так интересно. Но любопытство взяло верх, да и откровенно, после двадцати минут нахождения с девушкой ему стало интересно узнать ее поближе. Она оказалась совсем не такой, какой он представлял ее себе из-за предвзятого отношения. А что оно было именно таким, Драко уже не сомневался. Он привык к восторженным взглядам и глупым вопросам, а не к такому… спокойному, почти ироничному присутствию. — А сейчас я поняла, что ты совершенно обычный парень с завышенной самооценкой. Поэтому… ну знаешь… Я уже хочу выйти отсюда и наконец-то выпить свой кофе с круассаном. Мой желудок сейчас съест сам себя. Усмехнувшись, он покачал головой. Общаться с ней было… интересно. По речи складывалось ощущение, что девушка начитанна или просто хорошо владеет своей речью. Редко когда ему попадались такие собеседники. Её слова были точными, будто расставленными по полочкам, и это безумно цепляло. — Как только мы выберемся отсюда, не уходи сразу. — От неожиданности открыв глаза, она повернула голову в его сторону, уставившись на Драко удивленным взглядом. Её брови почти долезли до линии волос. — После этого приключения с меня кофе с круассаном. — Миндальным. — Как скажешь. Засмеявшись, Малфой продолжал изучать ее снова смущенное лицо и, прищурившись, присмотрелся. В полутьме её черты казались мягче, а упрямый подбородок — менее вызывающим. — Мне все интересно, hermione.g — почему? Ей казалось, что сейчас она выглядит как кукла из мультика, которая хлопает глазками в ужасно комичной обстановке, не понимая, как ответить на довольно странный вопрос. Что ей сказать? «Спроси у мамы с папой, это они дали мне такое имя, я тут ни при чем»? Она почувствовала, как жар разливается по щекам, и была благодарна плохому освещению. — Ну, имя, знаешь ли, не выбирают. — Хмыкнув, она немного опустила голову, изучая пальцы на руках. Она теребила край свитера — темно-зеленый, с эмблемой его же команды. Ирония ситуации не ускользнула от неё. — Как никто другой. — Облизав пересохшие губы, Драко тепло улыбнулся. Уголки его глаз слегка сморщились. — Значит, Гермиона? Кивнув, она пропищала тихое «ага», медленно переведя на него взгляд. Казалось, за это короткое время наедине что-то между ними изменилось, и это было волнительно и отчасти пугающе. Полные незнакомцы начали немного понимать друг друга. Странная близость, рожденная неудобными обстоятельствами. — Почему я тебе понравился? Опешив, она перевела на него взгляд, приняв немного оборонительную позу. Спина её снова уперлась в дверь. Бежать было некуда. — Ты задаешь слишком много вопросов для человека, который не ответил ни на одно мое сообщение. Замерев на месте, блондин немного впал в ступор, после чего снова начал смеяться. Эта девушка явно не оставляла его равнодушным. Её ответ был как точный щелчок по носу — неожиданно и по делу. — Обещаю, что исправлюсь, как только доберусь до телефона. Фыркнув, она улыбнулась в ответ, рассматривая лежащую на полу хоккейную форму. Черно-серая амуниция выглядела брошенным панцирем какого-то гигантского насекомого. — Ты игру пропустил. — Ты не ответила на мой вопрос. Почему ему это стало так важно? Наверное, потому что, сложив все воедино, он понял, что, бегая от отношений и закрывшись в игре, за последние полчаса Драко понял, что она ему интересна. Хочется узнать поближе, провести еще немного времени в этих четырех стенах пыльной подсобки. Мысль была настолько неожиданной, что он чуть не фыркнул от неё вслух. — Ты симпатичный. — Фыркнув, Малфой ничего не ответил, не перебивая. — Что? Это важно! Скажи, что вы не цепляетесь за внешность при первостепенной симпатии. — Ну, честно… — Проведя ладонью по взъерошенным от шлема волосам. Пряди слиплись от пота и непослушно торчали в разные стороны. — Я думал, я красавчик, а не просто симпатичный. Вытянув лицо, она внимательно вглядывалась в его лицо, после чего, запрокинув голову назад, искренне и громко засмеялась. Не прикрывая рот ладошкой, как делали многие девчонки. Не строила из себя леди. Это был искренний смех с забавным легким похрюкиванием. После которого он испытал странное желание ее поцеловать. Желание было острым, физическим, как толчок локтем в борьбе у борта. Черт. Покачав головой, отгоняя дурман, Драко встал на ноги, немного разминая затекшие мышцы. За стеной снова стало тихо, что сигнализировало о начале игры. Гул толпы сменился напряженной, звенящей тишиной перед вбрасыванием. Их мир сжался до размеров кладовки, в то время как там, за стеной, начиналась его настоящая жизнь, которую он сейчас пропускал. — Попробуем постучать еще раз. Может, сейчас нас услышат. Не дожидаясь ответа Гермионы, он, увидев боковым зрением, как она встала на ноги и, сложив ладонь в кулак, начал громко стучать по деревянной поверхности, привлекая к себе внимание. Опять. Удар костяшками о твердое дерево отдавался болью в запястье. — Эй! Есть кто? Откройте нас! Повторив действие несколько раз, он глухо выдохнул, поняв, что их снова не услышали, и, судя по всему, неизвестно, сколько времени еще придется тут сидеть. А продолжаться долго это не могло, судя по желанию коснуться ее пухлых губ своими, у Малфоя начала ехать крыша. Мысли путались, сбиваясь с привычного, размеренного курса, как коньки на плохо залитом льду. — Было бы тут окошко, мы могли бы попробовать в него вылезть, чтобы позвонить. На улице хорошая связь. Кивнув на ее реплику, Драко снова сел на пол, на этот раз упираясь спиной в дверь. Но не успел он коснуться ей поверхности, как дверь с глухим лязгом открылась, и блондин упал на пол, крупно ударившись затылком. Яркий свет из коридора ворвался в подсобку, ослепив после долгой полутьмы. Черт. — МАЛФОЙ?! Громкий голос тренера выбил его окончательно, и, подорвавшись, он встал прямо, смотря на того с серьезным и пригвожденным к месту лицом. Фигура тренера на фоне света казалась монументальной и грозной. — Чтобы через минуту стоял на льду! Не обращая внимания на опешившую шатенку, тот развернулся и ушел, не забыв пригрозить блондину кулаком. Быстро взяв в руки свои вещи, Малфой подошел к Гермионе, оставив легкий поцелуй на ее щеке. Его губы на мгновение коснулись её кожи — теплое, стремительное прикосновение, пахнущее потом и какой-то мужской парфюмерией. — Не уходи после игры, мое предложение насчет кофе в силе. И, не дожидаясь ее ответа, покинул коридор вместе со всем своим обмундированием, несясь в сторону раздевалок. Звук его быстрых шагов, подбитых шипами, быстро затих вдали. Гермиона же продолжала моргать, стоя на месте. Что только что произошло, она совершенно не понимала, но улыбка сама собой расползлась по девичьему лицу. Прикрыв ладошками лицо, она вышла из подсобки быстрым шагом, направляясь в сторону машины, чтобы взять билет. Да и ей нужно бы еще найти подругу, с которой она собиралась на матч. Если та уже не внутри или вообще не ушла. Щека, которую он поцеловал, всё ещё горела, будто оставленный им след был не из губ, а из раскаленного металла.

***

Две недели спустя домашняя арена «Тауэрских воронов» гудела громко крича и поддерживая игроков любимой команды. Гермиона, сидя на трибуне, чувствовала себя его частью уже не сторонним наблюдателем, а чем-то большим. Она утопала в чёрном бомбере Драко, слишком просторном для ее тонких плеч. Аромат его парфюма с древесными нотами был едва уловимым, но узнаваемым и оттенялся запахом его кожи. Шарф в клубных цветах, накинутый на плечи, с большим номером как на его джерси, вышитым белыми нитками, грел душу. Но внутри Грейнджер было иное, новое тепло, зародившееся в душной кладовке и вызревшее за четырнадцать дней коротких встреч, шёпота в телефонной трубке глубокой ночью и взглядов, которые говорили больше слов. Её внимание целиком принадлежало фигуре под номером семь. Следя за игрой, Гермиона видела, как напряжение в его плечах перед стартом сменяется стремительной мощью броска, как короткий взгляд напарнику превращается в голевую передачу. И когда его клюшка с хрустально-чистым щелчком отправила шайбу в «девятку», а красная линия осветила сетку ворот, её крик слился с рёвом толпы, но в нём звучало нечто личное, сокровенное — жгучая, щемящая гордость. Он был не просто лучшим игроком на площадке; он был центром этой вселенной, и девушка видела красоту каждой сыгранной им комбинации, каждого принятого решения. Когда финальная сирена взрезала воздух, ознаменовав победу, восторг в её груди не стих, а лишь сменился тёплой, глубокой волной удовлетворения. Игроки толпились у борта, и сквозь суету она поймала знакомый взгляд серых глаз. Он был уставшим, сияющим от адреналина, его лицо, освобождённое от шлема, было открытым и лишённым привычной защитной насмешки. Он не махал и не кричал — лишь коротко, почти незаметно кивнул ей и сложил нелепое сердечко в неудобных больших перчатках. В этом простом жесте было больше обещания и близости, чем в самых громких признаниях. Волнение от игры медленно перетекало в другое, более личное и трепетное ожидание. Она перебирала бахрому шарфа, прислушиваясь к эху недавнего триумфа, которое теперь жило где-то внутри. Мимо, с грохотом и громкими шутками с трибун, проходили люди, уносившие с собой запах пота, металла коньков и предвкушение праздника. Выйдя в фойе, Гермиона встала в сторону, пропуская толпу фанатов, ожидая, когда команда выйдет из раздевалки. И как только услышала знакомый голос, повернула в его сторону голову, не скрывая яркой улыбки. — Малфой! Двинем в «Угрюмого», отмечать! — раздался знакомый голос. Она обернулась и увидела его. Драко выходил последним, с ещё влажными потемневшими от воды волосами и сумкой на плече. Его взгляд скользнул по друзьям, но остановился на ней. Он не ответил другу, вместо этого твёрдым, уверенным шагом подошел к девушке, и его рука легла ей на плечо — не просто касание, а безмолвное утверждение, тихое «моя». Он мягко, но неуклонно развернул её к выходу, и этот жест был таким естественным, будто так и должно было быть. — Пас, — бросил он через плечо товарищам, и в его голосе звучала не грубость, а спокойная решимость. — У нас другие планы. Приподняв голову Гермиона, посмотрела на его расслабленный профиль. — И какие же? — спросила, когда тяжелая дверь арены захлопнулась за их спинами, отсекая шум. — Скоро увидишь, — он лишь усмехнулся, и в уголках его глаз, освещённых уличным фонарём, собрались лучики тех самых морщинок, что появлялись только тогда, когда его улыбка была по-настоящему искренней. Его машина, низкая и тёмная, бесшумно скользнула по ночным улицам Лондона. Он не включал музыку, и это молчание не было неловким — оно было насыщенным, тягучим, как мёд. На его удивление еще с той самой первой встрече в кафе после игры две недели назад он понял на сколько ему комфортно в ее компании. Сейчас пространство было наполнено отзвуками только что пережитой игры, биением сердца, которое ещё не совсем успокоилось, и тихим, растущим предвкушением того, что ждёт впереди. И это было волнительно прекрасно. Лофт встретил их умиротворяющей тишиной и панорамой ночного города за огромными окнами. Первое, что она почувствовала, переступив порог, — это тёплый, уютный запах свежеиспечённого теста, расплавленного сыра и орегано. — Пицца? — удивлённо выдохнула Гермиона, замечая на низком столике перед диваном открытую коробку, два бокала и бутылку красного вина, которая ловила отсветы городских огней. На огромном экране телевизора замерла заставка какого-то старого чёрно-белого фильма. — И кино. Надеюсь, ты не против что шум бара мы променяем на это. — Скинув куртку, Драко помог ей снять собственный бомбер и в этом движении была простая, бытовая нежность. — Подумал, тебе понравится. — Это… неожиданно, — она улыбнулась, и по щекам разлилась лёгкая краска. Ей было до глупости приятно от этой продуманности, от того, что он хотел создать что-то именно для них двоих. Всё было слишком правильно, слишком по-взрослому, и это пугало и манило одновременно. Устроившись на широком диване, утонув в мягких подушках Драко выключил свет и когда тот погас, оставив их в мерцающем сиянии экрана и призрачном свете мегаполиса за стеклом нажал на кнопку плей включив фильм. Пицца оказалась невероятно вкусной, вино — тёплым и обволакивающим. Сначала между ними лежала почтительная дистанция, которую они осторожно обходили разговором о матче, о его голе, о реакции тренера. Потом разговор иссяк, сменившись спокойным, комфортным молчанием. Именно тогда его рука, лежавшая на спинке дивана, медленно опустилась и накрыла девичью ладонь. Сначала просто нежным касанием, затем большой палец начал движение — медленное, гипнотическое поглаживание её костяшек, внутренней стороны запястья, где пульс вдруг застучал чаще. Она замерла, всё её внимание сузилось до этой единственной точки соприкосновения. Звуки фильма растворились, превратившись в далёкий, невнятный фон. Потом его рука сместилась выше, обвила её плечи и мягко, но настойчиво притянула к себе. Она не сопротивлялась, позволив голове устроиться в выемке между его плечом и шеей, и почувствовала, как под её щекой участился ритм его сердца. Первый поцелуй пришёл не сразу. Сначала его губы коснулись её виска — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Потом скользнули по линии скулы к углу рта, выдерживая мучительную, сладкую паузу. И только когда её собственное дыхание сперлось в ожидании, он наконец нашёл её губы. Это не был жадный захват. Наоборот, медленное, глубокое изучение, поцелуй-вопрос и поцелуй-ответ одновременно. От него пахло красным вином и чем-то глубинным, неизменно его собственным, а его руки, сильные и привыкшие владеть клюшкой, теперь с невероятной нежностью скользили по её спине, рисуя круги и прижимая её ближе, стирая последние следы расстояния. Всё после этого потеряло чёткие границы. Одежда, ставшая внезапно нелепым и ненужным барьером, уступала место прикосновениям к обнажённой коже. Свет экрана выхватывал из темноты мелькающие тени: изгиб плеча, линию ключицы, блеск в полузакрытых глазах. Они переместились на мягкий ковёр перед диваном, и этот спуск казался не падением, а естественным продолжением, шагом в более интимное, приватное пространство. Не было спешки, только нарастающая, всепоглощающая волна ощущений. Его прикосновения были уверенными, но давали ей время отозваться, найти свой ритм. Её ответная робость постепенно таяла, сменяясь дерзостью и таким доверием, от которого у неё самой перехватывало дух. Боль, короткая и острая, в момент соединения тут же растворилась в чём-то несравненно большем — в чувстве невероятной близости. Они растворились друг в друге. Его срывающееся на шепоте дыхание, то, как он, теряя контроль, хрипло произносил её имя. Всё это звучало для неё священнее любых клятв. Мир сузился до точки их соприкосновения, до жара смешавшегося дыхания, до немых слов, которые говорили их тела, до нарастающего, неудержимого напряжения, вырвавшегося наконец ослепительной, каскадной разрядкой, на миг укравшей у них и время, и мысли. Они лежали обнимаясь, сплетя ноги, прислушиваясь к тому, как сердца постепенно возвращаются к спокойному, убаюкивающему ритму. На экране давно шли титры, но их никто не выключил. Гермиона прижалась щекой к его груди, чувствуя под кожей ровный, мощный стук. Его рука лежала у неё на талии, тяжёлая и обладающая. Ничего не нужно было говорить. Всё важное уже случилось. «Другие планы», как оказалось, были не просто альтернативой шумному бару. Они были тихим обещанием, данным кивком на льду и нелепым сердечком соединённым из пальцев в массивных хоккейных перчатках.