Часть 1
8 февраля 2026 г., 02:03
***
Новую квартиру — такой светлую, чистую и, наконец, с ощущением, что в ней живут, а не просто отсыпаются между дежурствами, — они ещё не видели. Потому что хозяева не сразу были готовы. Сначала им требовалось время, чтобы встать на ноги, решить, как жить дальше, понять, действительно ли они поступают правильно(но это, скорее, касалось Александры, переодически чувствующей вину и страх. Борис отсекал твердо: она его, значит и ребенок тоже — его). Потом затянулся сам переезд и, кажется, торопить его никто не хотел, как попытку избежать того, что всё меняется. Но теперь, вроде бы избавившись от сомнений и последних странных мыслей, в этой квартире стало шумно, живо и по-настоящему. Рассевшись за большим светлым столом, который, стоит отметить, был больше и удобнее, чем на старой квартире, они некоторое время молча, будто в нерешительности, наблюдали за начальницей, набирающей воду в вазу и опускающей туда принесенные ими цветы. —Что Вы на меня так смотрите? —Александра поправила волосы и отдернула край рубашки, когда поняла, что на неё смотрят слишком долго, —Что-то не так? Опера, заметившие ее короткое смятение и сами смутившись от этого, тут же отвели взгляды к кружкам с чаем, словно по команде начальницы. —Нет, нет, Александра Ивановна, что Вы! —первым посмотрел на неё снова Марат и чуть приподнял уголки губ. —Просто мы очень по Вам соскучились. —подхватил Широков. Валентин, как бы невзначай подвинув ногой свободный стул, подал ей руку и помог сесть. Александра, чего бы ещё пару месяцев назад себе не позволила, отмахнувшись «Всё нормально, просто…», лишь улыбнулась, внимательно наблюдая за своими Господами. Каждого из них Кушнир знала наизусть, предугадывала действия, помнила привычки и повадки, и теперь, когда они все вместе сидели у неё на кухне после всего, что произошло, Александра поймала себя на мысли: без этих людей, таких своеобразных, с которыми так тяжело по-началу выстраивались отношения, уже нельзя было представить свою жизнь в этом городе. В Геленджике. —Вот смотрим-смотрим, а насмотреться никак не можем. —Бирюков поставил кружку на стол и тоже поднял глаза на подполковника. Александра снова смутилась от столь пристального внимания к себе сразу пятерых мужчин, но уже ничего поправлять не стала: ни волос, ни рубашки, прикрывающей заметно округлившийся за последние месяцы живот. В конце-концов, они уже всё давно знали и, как ей показалось, были искренне рады. Хотя… Александре не казалось. Они действительно приходили к ней с исключительно добрыми чувствами. —На самом деле, я тоже по вам по всем так соскучилась. —чуть понизив голос, будто она посвящала их в тайну, начала Александра, —И по работе тоже, правда. Я уже не могу тут, в четырех стенах. Опера тихо рассмеялись: в этом была их Саша. Непосредственная, немного взбалмошная, неумеющая сидеть на месте без дела. Такой они увидели её ещё в самый первый день, когда товарищ подполковник сразу после самолета, не представившись, начала раздавать указания, лежа возле трупа. —Саш, ну мы так-то к тебе не с пустыми руками. —Абашев немного прищурился и, еще раз переглянувшись с коллегами, будто убеждаясь в правильности происходящего, кивнул на Жиркова, —Олег, давай. Александра, явно заинтригованная словами Сан Саныча и до жути соскучившаяся по чему-то, где нужно было что-то выискивать, уставилась на Жиркова. Опера застучали ладонями по столу, как барабанной дробью, и Олег Дмитрич протянул товарищу подполковнику черную папку. С делом. С настоящими. По которым Александра так тосковала. —Мы подумали, что Вам будет интересно, —сказал Жирков, —нам полезно. Но дело, конечно, глухарь. Кушнир взяла папку сразу же. Примерно так же, как в один из самых первых дней в своей практике, когда ей только-только начинали давать дела и она боялась, что их отнимут обратно. Александра несколько раз обернулась в поисках очков. Те лежали на кухонном гарнитуре, и стоило ей только податься вперед, чтобы встать, все присутствующие тут же вскочили в желании помочь. Она рассмеялась первой, за ней и остальные. —А Борис Петрович против не будет? —подавая ей очки, спросил Валентин, за что сразу же получил строгие взгляды старших коллег. —Против? —разматывая очки, Александра подняла взгляд на часы, —Ну что Вы, Валентин. Борис Петрович ещё как минимум часа два будет на процедурах. Так что, я надеюсь, —Кушнир приподняла папку, —это останется нашей маленькой тайной. Александра им подмигнула, как делала это обычно, и открыла папку, сразу же цепляясь за материалы дела. Несколько минут, порядка десяти, опера наблюдали за начальницей молча. Будто всё сново вернулось на круги своя: в отдел, в её кабинет, в привычные отношения подполковника Кушнир и её орлов. —Самойлова проверяли? —наконец спросила Александра, зацепившись чуть ли не за первую, попавшуюся ей на глаза фамилию. И в этот момент пазл в голове у оперов, кажется, сложился. Александра(без осмотра места преступления, без опроса свидетелей и пострадавших, даже без допросов и просмотра их видеозаписей), ткнув пальцем в небо, заставила их всех улыбнуться. Им её не хватало.***
Борис вернулся из больницы после физиопроцедур, которые стали уже почти привычными, ближе к вечеру, кинул ключи на стенку в коридоре и негромко позвал жену: побоялся разбудить, если вдруг она спит. Ответа не последовало, и майор прошел вглубь квартиры, но в спальню так и не заглянул. Его внимание задержали пять кружек рядом с раковиной и букет. Дверь на балкон была приоткрыта, и этого стало достаточно для того, чтобы опередить: Сашка там. Наверняка с пирожными или, на крайний случай, с ведёрком мороженного. Борис коротко усмехнулся, по пути схватил с дивана плед и шагнул на воздух. —Опять сладости лопаешь? —сказал Борис, обращая на себя внимание жены. Но рядом с Александрой, к его удивлению, даже намека на сладости не было. Только открытый ноутбук на коленях и давно остывшая кружка чая. —Борька, —тут же захлопнув крышку ноутбука и отложив его на столик, будто её застали на месте преступления, Александра улыбнулась мужу, —ты как? Борис сначала не ответил. Он, даже не поморщившись от боли, хотя очень хотелось, поднял её ноги, опустился рядом на плетенный диван и положил их обратно, укрывая пледом: с моря дул прохладный ветер, а болеть им сейчас было нельзя. Просто не мог этого допустить. —Не смотри на меня так. —сдавшись под её взглядом ищейки, который мог заставить говорить любого, Борис погладил её голень, —Нормально всё, Саш. И прекрати уже об этом думать. —Но это случилось из-за меня. —чуть дрогнув в голосе, Александра отвернулась к морю, —Борь, ты чуть не умер по моей вине. —Лучше я, чем вы. —совершенно буднично ответил майор, и, наверное, именно этот спокойный, рассудительный тон заставил их обоих вздрогнуть: Бориса от правды, Александру от осознания, —Но я живой. И я с тобой, поэтому давай показывай, чего там твои принесли. Александра, вытерев вдруг набежавшие слёзы, с непониманием посмотрела на мужа, мол «откуда знаешь, что мои приходили?». —Ты вообще-то не одна в доме при погонах. —по-доброму хмыкнул Ненашев, —Чашки я на кухне увидел. И ты ноутбук захлопнула, будто там файл государственной важности открыт. Кушнир, будто снова надела форму, тоже усмехнулась, полминуты поколебалась, но, приняв более удобное положение, всё-таки взяла ноутбук и с чуть ли ни с детским азартом повернула экран к Борису. Майор задержал взгляд на глазах жены, снова горящих делом, как раньше, и принялся читать: выбора у него всё равно не было. —Видишь, —не выдержав его молчания, Александра ткнула в ту часть дела, на которую обратила внимание оперов несколько часов назад, —они даже не смотрели в этом направлении, Борь. А я бы первым делом с ним поговорила. —Я даже не сомневаюсь. —кивнул ей Борис и чуть подался ближе, чтобы ветер не задувал под плед, —Саш, я тебя очень прошу: никуда не лезь. —Думаю, у меня получится командовать и из дома. —Александра, положив голову ему плечо, почувствовала, как его рука переместилась на бок и чуть сжала, поглаживая, прикрыла глаза и довольно улыбнулась. На работе были её «Господа», которые скучали и всё ещё в ней нуждались. Дома — муж. Единственный и любимый, что ни о ком другом и вспоминать не хотелось. И всё в жизни постепенно возвращалось.
