Лучше уж быть одинокой вот так

      Водная гладь сомкнулась над их головами почти сразу после слияния. Мысли путались, форма нового существа размывалась – Яшма хотела добить Стивена и всех вокруг, но ослабла, растерявшись от разделённого сознания, новых образов и несвойственного для них обеих тела. Ляпис странно затрясло, Стивен бы сказал, что её «укачивает», пусть вообще удивительно, что самоцвета может «укачать». То, что теперь было «ими» рванулось вверх, возвысившись на секунды над водой, воспользовавшись… Крыльями? Но это её крылья! Усилием воли Лазурит уронила их обеих вниз. Больно. Темно. Давит. Холодно. Холодно. Вверх. Добить. Алмазы. Ради Алмазов. Приказ. За корабль. Не смогла...Вода ощущалась совсем не так, как обычно, собственные цепи тянули вниз, глубже, быстрее, вниз. Выбраться. Задержать. Схватить. Уходите. Под суд. Спешите…       Темно.

***

      И темно было будто бы вечность.       Когда тело этого нового существа снова чуть не распалось, Ляпис приняла решение воздействовать на потоки воды так, чтобы те унесли их неведомо куда, но подальше от пляжа и нового друга Лазурит. Яшма, временно обессилев, больше не пыталась пока что их ударить. Вдруг, в голове промелькнул образ, смутно знакомый… Родной мир? Это были далеко не те пейзажи, что помнила Ляпис…Выходит... Расплывчатый силуэт оранжевого самоцвета обречённо наблюдал за картиной перед их глазами. Та протянула руку вперёд, намереваясь дотронуться до виденья и огромное бирюзовое тело также качнулось вперёд.       – Отпусти. – Её голос звучал устало, обманчиво спокойно, ведь они обе ощущали клокочущую злобу этим огромным несуразным телом.       – Я не дам тебе навредить Стивену!       – Да что ты вообще знаешь, – Яшма активировала её шлем, Ляпис ощутила покалывание чужой способности в районе головы, – его преступница-мать разрушила колонию великого Розового Алмаза! МОЮ колонию.       – Я также потеряла свой дом, я не позволю тебе начать всё это сначала.       Крепкое полупрозрачное тело развернулось лицом к Лазурит. Движения были обманчиво спокойными и только напряжённые полосы на руках выдавали готовность нанести удар. Кажется, Стивен называл их венами? Зачем самоцветам вены?       Эта мимолётная мысль стоила им обеим многих часов боли, когда Яшма ударила их по лицу. Ляпис поплотнее сжала водные цепи и заметила, как перед глазами мелькнули её воспоминания о битвах тех далёких дней. А ведь удар был настоящим.       – Этого заслуживают эти недоумки Кристаллы, они должны поплатиться за боль Алмазов, за боль моего Алмаза.       Раздражение Ляпис вполне разделяла, и что странно, огромное не слушавшееся её тело будто бы поддалось её гневу, стало целее и обрело новые чувства. Вода больно давила на плечи, мешая всплыть, потоки странно приносили звуки здешней фауны, а глаза словно видели чуть лучше.       Почему эти трое такие слабые? Почему именно ей пришлось всё это чувствовать? Почему они вообще дали себя обнаружить Родному миру? Ей-то за что теперь здесь быть? Клокочущий гнев словно распирал пространство вокруг, сгущаясь и холодея.       Образ солдата Родного мира почему-то попятился на миг, затем встав в боевую стойку. Столп воды окатил их зелёное тело, страх на секунду кольнул в груди, но это был не страх самой Ляпис.       – Твоя сила… Почему ты вообще возишься на стороне тех предателей?..       – Стивен – мой друг, он помог мне!       – Помог, оставив вот так вот со мной? Помощничек. Весь в мамашу, весь в Розу Кварц! Коварный, эгоистичный…       – ЗАМОЛЧИ!       Эхо её внутреннего рыка передалось в голос Слияния, пустив волны по окружавшей их темноте. Странный вкус заполнил горло…солёно?       Вода стала холодной и колючей, сдавила огромное тело до предела, и что странно, Ляпис ощущала и тело, и воды, которыми это тело сжимала. С такими же усилиями можно попробовать отталкивать одну руку от другой, не в силах расслабиться ни на миг. Лазурит вдруг ощутила чужое сильное любопытство.       Пальцы огладили оковы изнутри, огромное тело немного расслабилось. Ощущалось… странно.       Ослабив невольно от контраста ощущений давление воды, Ляпис ощутила, как зелёная громадина будто бы трётся о воду вокруг, пытаясь понять собственные масштабы. Казалось, всё вокруг вот-вот застынет и станет совсем как шероховатый камень, но ей не хочется это чувствовать.       – Зачем ты прячешь этот гнев? Покажи его! Покажи всем свою суть! Давай покажем им всем. Малахит заставит их ВСЕХ замолчать!       Малахит… Это имя прозвучало так уместно. Так правильно…       Какое-то время спустя, Яшма будто укротила ярость, и они даже выбрались ближе к поверхности. Солнечные лучи приятно грели кожу, песок на пляже радовал теплотой и на плечи не давили водные глубины. Это был их лучший день впервые за вечность холода. Для их слияния так уж точно. В голове Малахит было тихо, и бирюзовое тело нежилось почти свободно, будто кот на поводке. Напускное ли это спокойствие? Ляпис понимала, насколько опасна эта вылазка, но темнота вымотала и её тоже. Она будто была снова в том зеркале. Так что этот короткий миг дарил призрачную надежду, что они смогут сосуществовать хотя бы на этом непонятном кусочке земли, подальше от страха, мести и внутренней пустоты.       Дни шли. Без упоминания Стивена Яшма была спокойна, насколько это возможно. Малахит дополняла их обеих. Чувства и сны делились на двоих, поэтому спрятать их не получалось. Пусть это и не было утешением, но проживать всё не в одиночку ощущалось одновременно и подарком, и больной шуткой судьбы. Яшма показала ей образы Родного мира и даже попробовала управлять крыльями сама, пусть и низко над водой, будто те странные белые птицы, кричащие над пляжем. Её восторг, нет, их восторг был чересчур манящим, освобождающим. Малахит не обязана улетать, не обязана страдать, у неё есть солнце, шелест моря и этот маленький клочок почвы с пальмами. Даже если всё это здесь, на жалкой планете. Так было до одного дня…       Пусть Ляпис и не отпускала оковы полностью, они удлинились достаточно, чтобы однажды пройти дальше пляжа. По подсчётам Лазурит, такой длины не хватило бы для побега, а потому она предпочла на какое-то время оставить ровно столько сознания, чтобы ощущать движения тела и чувства Яшмы.       Вдруг их глаза уловили что-то маленькое и зелёное. Это… Стивен! Стоп… Но их как минимум трое. И они не убегают… Тягучая, скрипучая ярость заклокотала глубоко. Что они забыли здесь! Всё наконец наладилось! Прихлопну. Прочь. Мгновение спустя кучка зелёных малышей стали липкой кашей. Как из ниоткуда появилось ещё множество таких же Стивенов. Прочь, прочь, хватит.       Их маленькие домики в глубине острова были разрушены, везде разлетелись следы сладкого полужидкого нечто. Но тело пронзила боль. Добью. Всех их добью! В следующий мир Малахит ушла под воду. От холода всё ёжилось.       Мы заслуживаем этот холод, Малахит заслуживает утонуть. Смотреть, как её собственная сила губит фауну вокруг и больше не сдерживать себя. За то, что позволила себе быть в том зеркале, за свою слабость, за бесхарактерность, за непрошенную инициативу в спасении мальчика. Ты хотела силы, Яшма? Ты познаешь её сполна!       Какая-то часть грузного гиганта поёжилась будто бы от холода, но вместо страха Ляпис различила… Восхищение?..       Странный самоцвет цвета предзакатного солнца была не лучшей компанией, но если Лазурит суждено отныне быть одинокой, то лучше уж быть одинокой вот так.