Игра

      Комната утопала в полумраке, освещаемая лишь мерцающими экранами мониторов и яркой переливающейся неоновой лентой. Её свечение выхватывало из темноты контуры разбросанной аппаратуры, паутину проводов и напряженные пальцы, порхающие по клавиатуре. Воздух был тяжелым и слегка душным, пропахший сладковатым ароматом энергетика, нетронутая банка которого стояла на краю стола. Напряженную тишину нарушали лишь два звука: яростный, почти машинный стук механической клавиатуры и взволнованный, срывающийся на писк голос Уёна.       — Твою мать! Да вы все конченные долбоёбы! — его визгливый крик, на грани истерики, гулко отражался от стен крошечной стримерской, звуча еще громче и пронзительнее.       Он был полностью поглощен игрой, его мир сузился до пикселей на экране, до щелчков компьютерной мышки в его руке. На Уёне была его любимая розовая толстовка оверсайз, почти полностью скрывающая крошечные черные шорты под ней, делая его ноги неестественно длинными и хрупкими. На голове красовались такие же розовые наушники с кошачьими ушками, а щеки горели румянцем от перевозбуждения. В этом образе он казался даже милым, что создавало шокирующий контраст с тем потоком отборной брани, что лился из его уст.       В дверном проеме, словно изваяние, стоял Сан. Он небрежно опирался о косяк, скрестив на груди руки. На нем были только мягкие серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, а торс оставался обнаженным, выдавая усталость мышц после недавней тренировки. Его волосы были слегка растрепаны после недолгого, прерванного сна. В темных спокойных глазах читалась глубокая усталость и терпеливое ожидание, которое вот-вот подходило к концу. Разница в возрасте между ними, составлявшая те самые восемь лет, что отделяли тридцатилетнего Сана от Уёна, в такие моменты ощущалась особенно остро.       — Сейчас, Сан, последняя катка! — бросил Уён, даже не оборачиваясь, его пальцы продолжали бешено, с яростью выбивать дробь по клавишам, будто пытаясь вложить в каждый удар всю свою злость.       —  Ты сказал то же самое час назад, — голос Сана не повысился, оставаясь глухим и приглушенным ночной тишиной. — И ты меня разбудил. В третий раз за эту ночь.       На мониторе, транслирующем стрим, чат мгновенно взорвался вопросительными и восторженными смайликами, комментарии понеслись лавиной.       — Прости, просто... О, блять! — Уён взвизгнул, отчаянно кликая мышью, его тело напряглось в одной последней, отчаянной попытке переломить ход боя. — Вот же сука! Ну как!?       Сан молча наблюдал за ним еще одну долгую, мучительную минуту. Он видел, как была напряжена спина Уёна под мягкой тканью толстовки, как мелко дрожат кончики его пальцев, будто выбивая чечетку на клавиатуре, как нервно время от времени подрагивает его нога.       — Уён, — произнес Сан с той самой интонацией, что не оставляла места для споров. В его голосе прозвучала та самая нота, которую Уён знал слишком хорошо: нота, не терпящая возражений. И, словно по злой иронии судьбы, как раз в этот самый момент его персонаж на экране был безжалостно добит, и заунывный звук поражения громко прозвенел в наушниках парня.       — Что?! Сан! — Уён резко обернулся в кресле, забравшись на него с коленями, и теперь выглядывал из-за высокой спинки, словно испуганный, но все еще взбешенный зверек. Его лицо было искажено гримасой ярости и детской обиды, губы подрагивали. — Я почти в соло уничтожил нексус!       Он не успел договорить. Сан медленно сократил расстояние между ними. Он наклонился так, что его губы оказались в сантиметрах от микрофона на наушниках Уёна, и его голос, тихий и низкий, что по телу Уёна пробежала судорожная дрожь, прозвучал на весь чат с кристальной четкостью:       — Извинись перед зрителями, малыш. Твой стрим окончен.       В мониторе, который был настроен на стрим, чат взорвался с такой силой, что сообщения слились в единый цветной поток, кто-то даже стал кидать донаты, лишь бы услышать этот голос вновь:       — КТО ЭТО???       — ГОЛОС ТАКОЙ... СЕКСУАЛЬНЫЙ... Я В ОБМОРОКЕ.       — УЁН-И, ТЫ В ПОРЯДКЕ?       — DADDY ALERT KSDJFLKSJDFLKSJ       — Он назвал его "малыш" АААААА!       — ЧТО ПРОИСХОДИТ??       Уён, застывший и покрасневший до корней волос и полностью обездвиженный, с трудом пробормотал в микрофон дрожащим голосом:       — Э-э, ребята, мне пора... внезапные... тех...технические неполадки. Всем спокойной ночи!       Он лихорадочно, почти слепо нажал несколько кнопок, переводя стрим в офлайн-режим, и сдернул с головы наушники, шлепнув их на стол. Благо это были игры с подписчиками, а не ранговые матчи, иначе бы его психика не выдержала такого удара.       В комнате повисла гробовая тишина. Уён, все еще слегка дрожа, медленно обернулся. Он снова встал на колени в кресле, перегнулся через его высокую спинку и уперся руками в кожаную обивку, чтобы быть ближе к Сану. Прежде чем Уён смог вымолвить слово, сильная рука Сана сжала его щеки, заставляя губы сложиться в недовольную, безмолвную уточку.       Сан смотрел на него снизу вверх, его темные глаза казались бездонными в полумраке комнаты.       — Твой ротик сегодня работал без перерыва, — тихо, почти задумчиво произнес Сан. — Из него лились такие грязные, такие отборные ругательства. Он просто не мог остановиться.       Уён попытался что-то пробормотать, оправдаться, но Сан мягко сжал его челюсть, заставив замолчать.       — Молчи.       Затем Сан поднес ко рту Уёна указательный и средний пальцы своей правой руки. Он медленно, с наслаждением провел их подушечками по его дрожащим губам, заставляя их приоткрыться в немом стоне.       — Разве красивому рту пристало говорить такое? — Сан говорил шепотом, и каждый его звук отзывался огнем в низе живота Уёна.       И он без предупреждения ввел два пальца в рот Уёна. Парень ахнул, захлебнувшись, глаза его снова широко раскрылись от шока. Слюна сразу же выступила в уголках губ. Он попытался отстраниться, но рука Сана держала его на месте.       — Вот так, — тихо проворковал Сан, наблюдая, как губы Уёна плотно обхватывают его пальцы.       Он начать двигать пальцами, неглубоко, но настойчиво, имитируя ритмичные фрикции. Звуки были откровенно пошлыми: влажное причмоканье, прерывистое дыхание Уёна, его сдавленные попытки сглотнуть. Слюна стекала по его подбородку блестящей дорожкой, которую Сан тут же стирал большим пальцем другой руки, продолжая свое медленное проникновение.       — Вся эта злость... а на деле нужны лишь пара пальцев во рту, чтобы ты стал таким послушным и мягким, — заметил Сан, и в его голосе впервые прозвучала теплота, от которой Уёну стало еще жарче.       Уён закрыл глаза, его тело обмякло, волна стыда и возбуждения накрыла его с головой. Он уже не сопротивлялся, а лишь покорно принимал пальцы, двигающиеся в его рту. Сан ускорил темп, его пальцы скользили по языку, задевая нёбо, заставляя Уёна давиться и кашлять, но не останавливаясь. Воздух в комнате, еще недавно пропахший дешевым энергетиком, теперь стал густым и тяжелым, пахнущим их общим возбуждением.       Пальцы Сана медленно покинули влажную теплоту рта Уёна, оставив его губы приоткрытыми и блестящими. Вслед за ними убралась и рука, сжимавшая его лицо. Освобожденный, Уён судорожно глотнул воздух, его грудь часто вздымалась. Он с ожиданием смотрел на Сана снизу вверх.       Сан выдержал эту паузу, его темный взгляд скользнул по запрокинутому лицу, по мокрому подбородку, по дрожащим ресницам. А потом медленно, неотрывно глядя ему в глаза, наклонился и слизнул дорожку слюны с его кожи. Уён вздрогнул всем телом.       — Тише, — прошептал Сан прямо в его губы, хотя они оба знали, что вокруг никого нет.       Его руки скользнули под толстую ткань розовой худи, обнажая узкую спину, горячую и влажную от пота. Он взялся за подол толстовки и медленно, не торопясь, стал стягивать его вверх. Ткань скользила по телу Уёна, задираясь, обнажая вздымающийся живот, и наконец соскользнула через голову. Сан швырнул ее в угол, и теперь перед ним был только он — взъерошенный, покрасневший, в одних крошечных шортах, которые казались смехотворным препятствием.       Сан поднял Уёна с кресла так легко, будто тот ничего не весил, и посадил его на край заваленного аппаратурой стола. Он встал между его ног, медленно проводя руками от коленей вверх, к бедрам, заставляя кожу под ладонями покрываться мурашками.       — Ты разбудил меня, — прошептал он, целуя впадину у ключицы. — Кричал так громко, — его губы опустились ниже, к соску, и Уён вскрикнул, впиваясь пальцами в его волосы, не в силах решить — оттолкнуть или прижать ближе. Сан не давал ему выбрать, его руки уже скользнули под резинку шорт, сжимая ягодицы, заставляя Уёна выгнуться еще больше, просяще тереться об его низ живота.       Ткань шорт оказалась тонким, ненужным барьером. Сан справился с ней одной рукой, в то время как другой придерживал Уёна за шею, не давая ему упасть назад в хаос проводов и техники.       Сан отстранился на мгновение, лишь чтобы нашарить на столе тюбик смазки, о причинах присутствия которого он даже не хотел строить догадок. Уён прикусил губу, наблюдая, как Сан наносит прохладный смазку на свои пальцы, и не смог сдержать тихого сдавленного стона, когда первый палец, скользнул в него.       — Вот тут, да? — тихо спросил Сан, двигая пальцем мучительно медленно. — Тут копилась вся твоя злость на этих «долбоёбов»?       Уён мог только кивать, запрокинув голову, его дыхание превратилось в прерывистые всхлипы. Когда добавился второй палец, он вскрикнул, впиваясь ногтями в плечи Сана.       — Тише, — снова напомнил Сан, но его собственное дыхание уже давно сбилось.       Не спеша, с почти невыносимой медлительностью, он вошел. Сан замер, чувствуя едва уловимое дрожание тела под собой, давая Уёну сделать глубокий, рваный вдох и выдох. И только когда он почувствовал ответное, непроизвольное движение навстречу, он толкнулся глубже.       Уён всякий раз вздрагивал, но его ноги уже сами обвили Сана, впиваясь пятками в его поясницу, притягивая ближе, требуя большего. Его лицо было зарыто в сгиб шеи Сана, чтобы заглушить собственные прерывистые звуки — не то рыдания, не то стоны. Стол под ними жалобно скрипел, а мониторы угрожающе покачивались, отбрасывая на стены мигающие отсветы экранов.       Оргазм накрыл Уёна, вырывая из его груди лишь хриплые стоны. Сан кончил за ним почти сразу, подавив громкий стон в глубоком и влажном поцелуе.       Они замерли, сплетенные, прислушиваясь к бешеному стуку своих сердец и тяжёлому сбившемуся дыханию.       Сан осторожно вышел, помог Уёну сползти со стола, не дав ему упасть, и прижал к себе, ощущая, как его тело все еще мелко дрожит.       — Все еще зол, что я заставил тебя прекратить стрим? — тихо спросил он, его губы коснулись влажного виска Уёна.       Уён фыркнул, поднимая взгляд:       — Нет. Это была дерьмовая игра в конце концов.       Сан едва заметно поднял бровь в предупреждающем жесте.       — То есть… не очень хорошая, — быстро поправился Уён, улыбаясь.       — Вот так лучше, — Сан улыбнулся в ответ и поцеловал его в губы, нежно и ласково. — А теперь приберись в своей стримерской, малыш. А потом мы ляжем спать.       Только сейчас, оглядев хаотичный стол, залитый переливающимся светом неона, Уён будто очнулся. Его брови поползли вверх, а на щеках вновь вспыхнул румянец, но уже от внезапного осознания и смущения.       — Погоди… Сан! — он отстранился, широко жестикулируя руками вокруг. — Мы только что… прямо ЗДЕСЬ? На моем столе!?       В его голосе звучало возмущение, но оно было наполовину наигранным, театральным.       — Теперь я буду каждый раз садиться играть и… и вспоминать! Как я должен концентрироваться на игре, а? Когда все будет напоминать о… — он запнулся, не в силах даже назвать это при свете неона, и просто ткнул пальцем в липкую поверхность стола.       Сан смотрел на него с невозмутимой, едва уловимой улыбкой. Он потянулся и легонько щелкнул Уёна по лбу.       — Значит, будет меньше поводов для истерик и грязных слов. Отличный воспитательный момент. Прибирайся.       Уён проворчал что-то неразборчивое, но кивнул, чувствуя приятную усталость во всем теле. Отныне каждый его стрим был обречен начинаться со смущённой улыбки, возникающей сама по себе.