Когда художник влюбляется

Хёнджин приезжает за ней сам, стараясь избегать излишней театральности. Ни вспышек камер, ни наигранного пафоса. Лишь знакомый силуэт машины, остановившейся у дома, и он, выходящий в простых джинсах и свободной толстовке. Через плечо перекинут его верный фотоаппарат, а на губах играет мягкая улыбка – та, что расцветает на сцене и в её присутствии. Иви видит его издалека. Замирает, словно оленёнок, испуганный ярким светом. Затем, словно солнце пробивается сквозь тучи, на её лице расцветает улыбка. И вот она уже бежит. Не грациозно, не сдержанно, не ради красивого кадра – бежит навстречу ему, всем сердцем, каждой клеточкой. Бросается в его объятия, прижимаясь так сильно, словно боится, что он исчезнет. От неё пахнет ванилью и надеждой. Хёнджин опешивает на мгновение, но тут же обнимает в ответ с той же силой, прижимая её хрупкое тело к себе. Он чувствует трепет её сердца, слышит сбивчивое дыхание. — Ты чего… — шепчет он, тихо смеясь, вдыхая аромат её волос. — Я скучала, — признаётся она, не отрываясь от него. Её голос дрожит от волнения. — Прошло всего пару дней. — В его голосе звучит удивление, смешанное с нежностью. — Мне хватило. — Она чувствует, как его тепло проникает в самую душу. Он утыкается лицом в её волосы, вдыхая запах её шампуня, смешанный с запахом её кожи. Запах дома. Запах уюта. — Тогда мы оба странные. — Он улыбается, чувствуя её биение сердца. — Тогда мы похожи, — отвечает она, чувствуя себя в его объятиях в безопасности. Город словно замирает, уступая место их собственной реальности. В воздухе витает предчувствие чего-то важного, неизбежного. Они идут по улицам, взявшись за руки. Не нарочито, не робко, а так естественно, словно всегда так было и будет. Его пальцы переплетаются с её, создавая невидимую связь между ними. Хёнджин останавливается, достаёт фотоаппарат. Лёгкий ветерок треплет её волосы. Где-то вдалеке пахнет свежесваренным кофе и выпечкой. — Стой. — Щелчок затвора. — Что? — Она смотрит на него с любопытством. — Ты красивая, когда не позируешь. — В его голосе звучит восхищение. Она закатывает глаза, но в глубине души ей приятно слышать эти слова. — Художник нашёлся. — В её голосе звучит лёгкая ирония. — Я серьёзно, — парирует он, делая ещё один кадр. Она идёт, смеётся, закрывает лицо ладонями. Отворачивается, но он всё равно продолжает снимать. Не как айдол, за которым охотятся папарацци, а как влюблённый, который хочет сохранить каждое её мгновение. В этом нет никакой пошлости, только искреннее восхищение. — Ты меня документируешь? — смеётся она, но не отстраняется. — Я сохраняю каждый момент, — спокойно отвечает он, пряча в глазах что-то важное. Они садятся на лавочку в небольшом сквере, окружённом цветущими деревьями. Птицы весело щебечут в листве, а солнце ласково греет кожу. Иви кладёт голову ему на плечо, чувствуя его тепло. Он пахнет деревом и чем-то неуловимо-мужским. Хёнджин ничего не говорит. Просто обнимает её одной рукой, прижимая к себе. Он чувствует её лёгкость, её хрупкость. Никаких громких слов и пылких признаний. Только переплетённые пальцы, которые становятся единым целым. Тёплое и спокойное дыхание, которое словно обволакивает их. Тишина, которая не угнетает, а наполняет смыслом. И понимание того, что одиночество больше не является их судьбой, что они нашли друг друга в этом огромном и шумном мире. Иви вдруг тихо говорит: — Знаешь, что странно? — Её голос звучит приглушённо. — Что? — Он смотрит куда-то вдаль, наслаждаясь моментом. — Мы даже ничего не обсуждали… — Что именно? — Он слегка поворачивает голову, чтобы видеть её лицо. — Кто мы друг другу. — Она чувствует его взгляд, но не отрывается от созерцания окружающей природы. Он смотрит на неё. Мягко. Спокойно. Без спешки. В его глазах отражается её собственное смятение. — А тебе это сейчас нужно? — Его голос звучит тепло и заботливо. Она задумывается, перебирая в голове возможные варианты. — Нет, — честно отвечает она, чувствуя, как напряжение покидает её тело. — Мне просто хорошо. Он слегка улыбается, чувствуя, как её слова согревают его сердце. — Мне тоже. — Он нежно целует её в висок. И в этот момент становится ясно, без слов, без клятв и обещаний: это уже не просто симпатия, вспыхнувшая на съёмочной площадке, не просто мимолётный интерес, подогретый любопытством, не просто шоу, игра на камеру. Это привязанность. Тихая. Бытовая. Настоящая. И от этого становится немного страшно и безумно хорошо одновременно. Чанбин, наблюдающий за ними через скрытую камеру, довольно кивает, бормоча: "Кажется, у нас на проекте намечается что-то интересное".