Немое утешение

*** Изуку ненавидел те моменты, когда отец связывался с ним. Телевизор говорил негромко, но в те моменты, когда это происходило в баре воцарялась давящая тишина. Семеро человек, несмотря на отвратительную шумность и конфликтность, затыкались и грели уши, ведь то, как мастер их лидера общался со своим сыном было абсолютно ни на что не похоже. В голосе слышалась вязкая ласка, от которой самого Изуку иногда перекашивало так, что даже Даби был готов сказать, что это перебор по отношению к отцу. Ещё эта самая ласка переходила в снисхождение от которого было ещё более тошно. Когда-то Сенсей мог быть не в духе и начинался допрос с пристрастием: что Шигараки младший сделал за последнее время, как он помог Томуре, какие книги прочитал, что узнал, чем может «удивить». Подобные расспросы могли идти не по часу и не по два и после них все вокруг ощущали, как морально устал Изуку. Мастер выкачивал из него всё до последней капли, будто его сын не имел права ходить бодрым и хоть сколько-нибудь расслабленным. Мидорию (так он по-прежнему назвывал себя в голове) всегда мелко потряхивало после таких разговоров, Курогири предлагал ему чего-нибудь выпить, но тот всегда отказывался, молча выходя из бара. Вот и сейчас, в звенящей тишине вокруг, зелёноволосый парнишка покинул заведение, несмотря ни на кого из членов Лиги. Было ещё кое-что, что должно было проходить по определённому сценарию. Сидящий на барном стуле Томура, всё это время игравший на своей консоли, выжидает пару секунд и в тот момент, когда тишину комнаты разрезает громкий звук проигрыша, все понимаю, что время пришло. Глава не злится, не пытается быстро перепройти уровень или что-то разрушить. Он откладывает консоль на барную стойку, вставая и как бы невзначай проверяет в кармане пачку сигарет. - Я перекурить, - в первый раз, когда Лига застала эту сцену, Даби не уловив сути и вызвался на перекур вместе с ним... Стоит отдать должное, Шигараки почти его не убил, но после этого желания вмешиваться в «семейную драму» у пирокинетика не возникало. В это же время в тёмном переулке, где находился бар, начинался новый сеанс психотерапии для неблагополучной семьи. Томура стоял около двери бара, тускло освещённой еле живой лампочкой. В нескольких шагах от старшего, прижавшись спиной к стене, молча сидел Изуку, пряча своё лицо в коленях. Нет, он точно не плакал, эту привычку из него выбили годы общения с отцом, но вот от удушья и красных глаза было невозможно избавиться. Томура всегда чувствовал себя паршиво, когда было плохо брату. Они друг для друга опора, но так же и самая большая слабость. Сенсей всегда знал, что стоит только надавить на одного, как второй сразу же станет во много раз покладистее. Шигараки медленно достаёт из кармана пачку сигарет, старательно оттопыривая мизинец, чтобы вновь не лишиться заветной пачки. В упаковке остаётся парочка сигар, но в данный момент это не важно, красноглазый достаёт из кармана зажигалку, но не спешит зажигать сигарету, знает, что скорее всего разрушит источник огня. Делая пару шагов к Изуку, седоволосый без отвращения так же прижимается к грязной стене и спускается по ней к парню, протягивая полупустую пластиковую зажигалку, чьи дни уже сочтены. Изуку знает, что делать, чуть дрожащие руки принимают вещь из убийственных пальцев и пару раз безуспешно крутят зубчатое колёсико, от которого на большом пальце потом останутся следы. На третью попытку огонь зажёгся и тот подносит его к сигарете, прикуривая её для брата. Они сидят молча, не привыкли в такие моменты говорить, ведь буквально не о чем. Оба знали, что этот кошмар никогда не закончится, что ни один из них не способен повлиять на отца и как бы сильно они не хотели свободы... Её у них не будет. Томура выпускал большие клубы дыма вверх, следя за тем, как он приобретает причудливые узоры в мигающем свете лампочки. Он знал, что Изуку пассивный курильщик, видел, как тот жадно вдыхает дым от сигарет, если вдруг при нём курит кто-то из Лиги, хотя обычно при «младших» ( то есть Тоге и Изуку) это делать запрещено. Если бы когда-нибудь Мастер узнал, что его сын пытался курить... Что ж, обычным наказанием это бы не закончилось. Поэтому, зачастую, Шигараки младший просто стоял рядом, а Томура, в качестве некоторого исключения, как бы случайно направлял дым в сторону брата, что заставляло его дышать глубже и чаще. Немая картина представляла собой зрелище столь интимное, что Даби, который когда-то посмел вторгнуться в эту идиллию, ещё пару дней ходил так, будто в его голове шла жестокая перестройка ценностей. Хотя это была лишь малая часть из того, как обычно парни поддерживали друг друга. Зачастую помощь нужна была Томуре и, несмотря на то, что в минуты его вспышек агрессии важно было просто держаться на расстоянии, наличие в помещении Изуку раза так в два снижало уровень опасности. Всё из-за банального нежелания старшего брата показать младшему реальную мощь своей причуды. Сколько бы лет не прошло и как бы долго не существовала Лига, Изуку до сих пор занимает в ней пост стратега и не более. Никаких вылазок на задания, никакого оружия или крови. Будь воля отца, он бы запер своего сына в хранилище, как сделал это когда-то с Йоичи, но, всё же, считая своего сына чем-то вроде «подарка» для Томуры, который теперь так же как и ВЗО сможет прочувствовать каково это - иметь единственную важную вещь в мире, он решает не изолировать мальчишку от всего общества... Пока что. Главе Лиги Злодеев буквально становится плохо, если вдруг он видит в свои сложные периоды Изуку, ведь он знает, что не сможет дать выход эмоциям, но в то же время вся его команда намеренно удерживает его брата в баре поблизости, только чтобы ярость их лидера не полилась через края. В такие моменты зелёноволосый чувствовал себя ужасно, и уже ночью, когда остальные расходились для какого-никакого сна, они с Томурой, засев в их общей комнате, просто играли во что-нибудь на консоли, где младший намеренно проигрывал брату, хотя тот этого просто не замечал, вымещая всю накопившуюся злобу в игре. Утешать же младшего приходилось куда реже, за многие годы он научился сдержанности, но именно такие моменты дают сбой в его системе, не позволяя и дальше делать вид, что всё хорошо. Обычного сидения рядом недостаточно, Томура знает это, но всегда откладывает на потом то, что обычно нужно делать, чтобы успокоить зелёноволосого. Почти дотлевшая в руках сигарета говорит о том, что время вышло. Рука аккуратно опускается в карман, за вещью, которую Томура использует только в таких случаях. Услышав шуршание, младший поднимает взгляд, встречаясь со спокойными глазами старшего, тот протягивает ему непонятный чёрный обрывок ткани, похожий на платок. Но это не он... Изуку трепетно принимает вещь в свои руки, почти тут же видя, как ладонь Шигараки предоставляется ему в полное распоряжение. Расправив уже давно скомканную перчатку без двух пальцев, Изуку неуверенно натягивает её на худощавую ладонь, которая способна убить его, если вдруг Томура забудется. Со стороны это могло выглядеть странно, но на деле же очень сложно надеть перчатки, когда не касаешься их всеми пятью пальцами. Красноглазый всегда был осторожен с этой парой, ведь оно когда-то давно была подарена Изуку на деньги, которые он заработал со своих анализов в интернете. После того как первая перчатка оказалась на руке, старший тут же взялся за вторую, надевая её уже самостоятельно. Это было что-то вроде маленького ритуала. Доказательство того, что Томура ни при каких обстоятельствах не сможет сделать Мидории больно, даже неосознанно. Они редко прикасались друг к другу, точнее делал это обычно младший, чувствуя необходимость в тактильном контакте, а лидер просто давал ему возможность: никогда не обнимал в ответ, держал руки в карманах и даже не дышал в те моменты, когда зелёноглазый неосознанно засыпал на его плече. Перчатки на руках доказывали, что Изуку получит прикосновения в ответ, но в данный момент парень не стремился лезть к старшему. Он ждал его действий, прикосновений и ласки, Шигараки прекрасно это знал. Тяжело вздохнув, как перед погружением в бездонное озеро, Томура неумело развёл руки, слегка грубовато перетаскивая Мидорию к себе и теперь уже полностью усаживаясь на грязный асфальт. Парень до сих пор не научился правильно выражать заботу. Томура мог подставить очень неудачную подножку, больно задеть плечом, его объятия были похожи либо на обнимания с бревном, которое никак не реагировало на твои касания, либо же тот обнимал до одури крепко, словно желая придушить. После подобных контактов на теле Изуку всегда оставались синяки, но... Ему честно было всё равно на это. Они так редко могли проявлять привязанность друг к другу, что следы скорее говорили о реальности происходящего, чем о насилии или чём-то подобном. Обоим было неловко, но при этом каждый из братьев знал, что такие прикосновения важны. Томура по-прежнему боится как-то навредить Мидории, в то время как младший старается как можно правильнее направить привязанность своего брата в менее разрушительное русло. Они оба находились в общей ловушке и единственное, что помогало им окончательно не сойти с ума - это привязанность друг к другу, протянутая через детство и крепнущая с каждым годом нить их связи. В баре парней ждут, а это значит, что они ещё не до конца потеряны, у них по-прежнему есть шанс на принятие и спокойствие и оба очень надеются, что их Мастер не отнимет у них то последнее, что казалось им важным.