Большие-маленькие проблемы Дрима

Однажды Дрим просыпается в холодном поту. Мир плывет перед глазами, пока он ковыляет по тюремной камере, которую совсем недавно обустроил, сделав своим постоянным жилищем. Он наваливается на дверь, тщетно пытаясь ее открыть, но руки дрожат, и всё, что ему остается, это обессиленно сползти на пол, жадно глотая воздух. Боль прошибает все тело, он не чувствует собственных ног, а глаза с каждой секундой отказывают всё сильнее, оставляя его почти полностью слепым. Дриму даже представить страшно было, что с ним происходит, учитывая то, что его драконье происхождение изначально подразумевало куда более высокий болевой порог, и в нормальных условиях он вообще её не чувствует, нигде и никогда. Постепенно теряя сознание из-за ощущения, будто его разрывает на куски, он боялся, что его время пришло. Пока внутри что-то не зашевелилось, заставляя боль отступить на второй план. Тейкен хватает зубами край своей безрукавой толстовки, сжимая челюсти как можно сильнее, и продавливает ладонь в едва заметную линию пресса. Да, хер с ним, что больно, главное избавиться от чего бы то ни было, болезненно перекатывающегося внутри при каждом движении. Он давит еще раз. И еще раз. И еще раз, пока зрение окончательно не мутнеет, оставляя его в полной темноте на пару секунд. У него нет сил вскрикнуть, и когда в голове проскакивает мысль о том, что вот рубеж лимбо оказался позади, и теперь он останется лишь именем в некрологе, он чувствует, как в одну из штанин укатилось что-то влажное, твердое, и теплое. А еще слегка округлое. Отдышавшись пару минут, он трясущимися руками расстегивает штаны, и, немного повозившись, вытаскивает это самое что-то. Это яйцо. Маленькое, всего раза в два больше куриного, доставившее ему столько боли одним лишь своим появлением... Худшее, что могло случиться. Господи, он только что отложил яйцо. Господи, он только что, блять, родил. Он глупо пялится на скорлупу, отстраненно думая о том, что очень уж у него красивые пятнышки, когда ему в голову как будто прилетает наковальня. Ему надо бежать. Скоро сюда придут по его душу, а эта маленькая жизнь ни в чем не виновата. Надо бежать туда, где его никто не найдет. Он в спешке собирает минимум вещей, очень неумело делая это всего одной рукой, на которой, к тому же, не хватало пальцев, поскольку вторая плотно прижимала яйцо к груди, с самого того момента, как оно было обнаружено. Он чихает пару раз, оброняя скупые слезинки, и все той же рукой, что только что собирала вещи, пишет краткую записку для того, кто точно придет сюда раньше его убийц. "Не пытайся меня искать и береги себя." Металлическая дверь его пристанища захлопывается, оставляя за собой лишь звонкое эхо. *** Несколько дней подряд он шел, но шел, точно зная свой пункт назначения. У него было несколько мелких пристанищ по всему серверу, и только об этом до сих пор не было известно никому. Дрим ускоряется, завидев небольшой домик на горизонте, и пусть по снегу бежать было не очень удобно, его все устраивало. Тут их никто не найдет. Сюда никто не доберется. Тут его ребенок будет в безопасности, а это самое главное. Едва он вваливается в дом, тот встречает его отвратительным холодом, который свойственен только заброшенным зданиям, и он в спешке разжигает буржуйку в углу комнаты, пару минут просто наблюдая за пламенем. В самом доме ничего необычного не было, крошечное здание, которое и полноценным домом-то назвать сложно. Обычно пространства таких размеров называют кладовками, но, что уж говорить, выбора особо не было. Да и не нужно. Они прекрасно уместятся первое время, а там уж и придумать что-то можно будет. Раскутав несколько слоев одежды, едва дом прогрелся, Дрим аккуратно приподнимает самый нижний, и с облегчением обнаруживает, что его дитя не пострадало при его адской транспортировке. Яйцо все еще теплое, и кожей, что соприкасалась со скорлупой, он клянется, это правда, можно даже почувствовать слабое сердцебиение внутри. Пару секунд Тейкен просто наблюдает, очарованно застыв на месте. Его собственное дитя. Он и не думал, что такое возможно, но теперь... Он придумает, как сделать жизнь этого маленького существа самой лучшей, что он только сможет дать... Собственные мысли не находят отклика в сердце. Дрим так сильно облажался. Никто, кроме него, никогда до этого, ни за что в жизни, никогда так не лажал. Пока Дрим шел сюда, его не раз посещала мысль о том, что он настолько расслабился, что даже не знает, кто отец. Ни с кем на Эсемпи у него не было официальных отношений, никогда в жизни, лишь пара мутных эпизодов, которые быстро перетекали либо в дружбу, либо в деловое партнерство, а теперь он, по сути, нагулявшая ребенка мать-одиночка. Тейкен проматывает в голове все недавние события, с ужасом осознавая, что кандидатов всего двое, и каждый вариант казался хуже другого. Его верный товарищ, с которым он прошел огонь, воду, и последствия Пандоры, Лукас Панз, И тот, кто вытащил его из заключения, Техноблейд. Даже мысль о том, что кто-то из них является отцом чудо-недоразумения в его руках, заставляет голову трещать по швам. Он сжимает челюсти до хруста, осторожно укладывая яйцо на едва прогретую кровать, и садится рядом, тупо пялясь на него. Что же он наделал... Теперь у него нет дороги назад, он дважды подряд совершил ошибку, и совершил ее в третий раз, в панике убегая, оставляя свое единственно важное детище, Эсемпи, позади. Его план был почти идеален, он бы смог сделать то, чего не смог бы никто другой, но теперь он здесь. Посреди снежной пустыни, в растерянности и полном одиночестве. Вернись он, даже когда его дитя вылупится и подрастет, окрепчая как и положено драконам, его ждет только смерть, муки, и отчаяние. Никто из его бывших товарищей ему не поможет. Они все так быстро переключились на обожание новоприбывшего Томми, что стоило ему только недовольно махнуть в сторону Дрима, как его возненавидели. Ему стоило тщательнее выбирать друзей. Ему стоило сделать столько всего, лишь бы остановить огромный снежный ком, собирающийся в убийственную глыбу, так невовремя влетевшую прямо в него, но он смирился. Пусть давит, какая уже к черту разница. Он всегда сможет вылезти из лап смерти. А как бы отреагировали Панз с Техноблейдом, узнав, что кто-то из них теперь отец? Дрим морщится, представляя худшие из возможных вариантов. Почти во всех из них он мертв. Ровно как и его дитя. И от одной только мысли по спине пробегаются мурашки. Пандора позади, но теперь его тюрьмой послужит только собственная голова. *** Дрим довольно быстро привыкает к такой жизни. Дом оказалось обустроить гораздо легче , чем он думал, и теперь лачушка, выглядевшая как сарай, приобрела гораздо более обжитый вид. Конечно, было трудно то и дело оборачиваться, время от времени обращаясь именем Панза в абсолютную тишину снежных полей, но он свыкся. Насколько он знает, у него в запасе еще неделя до вылупления ребенка, так что сейчас он активно готовился к его появлению. Или её. Ему больше хотелось девочку. Хотя биологически они не особо отличаются. Бр-р, занудство. Вооружившись мотыгой, Дрим отлично справлялся с раскопкой места для небольшой грядки, на которой сможет выращивать пару овощей, может быть, фруктов. И тыквы. Он очень любит тыквы, а потому это имеет смысл, а они еще и полодоносят со страшной скоростью. Что бы не случилось, а вкусная жизнь ему всё-таки обеспечена! Он утирает пот со лба, когда вдруг слышит топот копыт, где-то поблизости. Дрии настороженно оглядывается, и делает шаг в сторону дома. Еще один. Господи, не дай случиться несчастью, пусть его не смогут найти... Дверь дома захлопывается так, что стекло дрожит. Беда. Надо притвориться, будто вся жизнь здесь исчезла еще несколько лет назад, иначе ему точно конец. Дрим нервно хватает воздух, и вновь взяв теплое яйцо в руки, садится, прижавшись спиной к двери. Даже если поймут, что в доме кто-то есть, хрен они дверь откроют. А если и откроют, Дрим сбежит. Какая разница, у него этих пристанищ тьма тьмущая по всей территории раскидана. Топот становится все громче, но прекращается, и в дверь стучат через пару минут после этого. — Есть тут кто? — Постучавшись, спрашивает низкий голос за дверью. Техноблейд. Всё ещё хуже, чем он мог думать. Нельзя дать ему войти, нельзя дать ему увидеть... Он решает вступить в прямую конфронтацию. Уложив яйцо на кровать, он накрывает его плотным одеялом, и подходит к двери, мешкаясь пару секунд. Надо выболтать Техноблейда так, чтобы он не понял, что что-то происходит. Дрим слегка приоткрывает дверь, выглядывая наружу. — Привет. — Легко говорит он, незаинтересованно оглядывая гостя. — Давно не виделись. Какими судьбами? — О. — Удивленно вскидывает бровями воин. — Действительно давно. У кого дом отнял? — Смеется он. — Ха-ха, очень смешно, грандиозная шутка, сейчас живот лопнет от смеха. — Закатывает глаза Дрим. — Еще раз спрашиваю, что ты тут забыл? — Как грубо. Я же тут живу не так далеко, так что случайно набрел, пока по делам ездил. — Указывая большим пальцем куда-то за спину, говорит Техно. Точно! Техноблейд же жил в тайге всё это время, а он сюда приперся, чтобы скрыться... Ну и идиот! Вообще мозгов нет. Дрим не удерживается от того, чтобы сморщиться, и Блейд это замечает. — Что, совсем не рад меня видеть? — Да, не рад. Это мое секретное пристанище. Было. Теперь придется переселяться. — Недовольно бурчит Дрим, оборачиваясь внутрь дома, на кровать, где сейчас лежит его дитя, еще не рожденное. — Ты там кого-то прячешь, что-ли? — И когда Блейд стал таким проницетельным?! Никуда от него не скроешься! Он, видимо, опять выдал себя с потрохами внезапно изменившимся лицом, потому что Техно заинтересованно хмыкает, пытаясь заглянуть в дом через щель, но Дрим вышагивает из-за двери, полностью ее закрывая. — Ого. Видимо, что-то серьезное. — Послушай. Мне очень нужно, чтобы никто не знал о том, где я нахожусь, тем более... — "Ты". Дрим хотел сказать "ты", но вовремя остановился, закусив губу. — Никому не рассказывай. Если расскажешь, я превращу твою жизнь в ад, клянусь. — Значит, действительно мне не рад. Дрим, послушай, мне правда очень жаль, но я не думал, что настолько тебе противен. — Напряженно выдыхает Техно. Что? О чем это он? — Чего? — Я прекрасно понимаю, что я не лучший партнер, но чтобы настолько, да так, что тебе даже захотелось сбежать... Мне правда жаль, что не оправдал твое доверие. — Чуть сгорбившись, говорит Техно. Ох. Он про тот день, когда они... — Что ты вообще несешь? — В смятении говорит Дрим. — Техно, я сбежал не из-за тебя... В смысле, не только из-за тебя, но... — Ему, видимо, в одиночестве совсем крышу снесло, потому что сейчас он даже не чувствовал, что должен фильтровать то, что говорит. — Что? Почему ты вообще завел об этом разговор? Я никогда и не думал о тебе в плохом ключе, к чему твои извинения? Неужели ты о себе настолько высокого мнения, что думаешь, будто бы я сбежал со своих родных земель, просто потому, что потрахался с тобой? — Хм? — И Техно, подняв на Дрима удивленный взгляд, выпрямился обратно. — Ты сегодня странно разговорчив. И что тогда произошло, раз ты торчишь на отшибе, совершенно один, и просишь, чтобы я никому об этом не рассказывал? — Не твое дело. — Но ты же хотел сказать, что я "в особенности" не должен тут появляться, Дрим. Значит, оно в особенности мое. Дрим качает головой. — Без разницы. Завтра меня здесь уже не будет. — "Не знаю, смогу ли рассказать, потому что это дело жизни и смерти, из которого, я, пожалуй, выйду только мертвым, и возможно, навсегда, и я слишком дорожу тобой, чтобы ты случайно попал под раздачу, пожалуйста, береги себя, даже если возненавидишь меня" — Иди, куда шел. — И вместе с тем, Дрим опять скрывается за дверью. Техно даже не попытался его остановить, и наверное, это была одна из причин, почему Дрим так к нему проникся. Он снова слышит топот за дверью, прижимаясь к ней спиной, и едва он отдаляется, он сползает на пол. Впервые за долгое время он плачет. *** Это был очень странный визит. Дрим показался ему настолько сбитым с толку, насколько вообще можно представить, а лицо у него и вовсе было несчастное, будто он вот-вот умереть должен! Что вообще происходит? Он даже забыл, зачем отправлялся, его голова была забита вопросами, на которые найти ответы было просто невозможно, потому что Дрим, мать его дери, ничего толком и не рассказал. Он явно что-то прячет, а то, с каким рвением он пытался наговорить грубостей, лишь бы Техно отвязался, вообще за гранью фантастики. Там что-то серьезное. Настолько серьезное, что Дрим решил лишить себя вообще всего, лишь бы это спрятать. Он грузно вздыхает, оставляя Карла в стойле, и поднявшись по лестнице к своему дому, оборачивается туда, откуда только что приехал. Надо ли ему выяснить, что происходит? Он не знает. *** Спустя пару дней к нему приходит гость, причем настолько неожиданный, что сам этот гость, кажется, тоже не знал, что он тут делает. — Я ищу Дрима. — С порога заявляет Панз, даже не поздоровавшись. — Можешь не начинать мне заливать, что не знаешь, ты всегда всё знаешь, оракул хренов, так что помоги мне. Если тебя это смущает, могу заверить, что я был его союзником задолго до тебя. Он оставил мне эту записку и пропал с концами, вообще никаких следов. — И вместе с тем он протягивает самое короткое послание, которое Техно когда-либо видел. — Мужик, тут буквально написано "не пытайся меня искать", может, прислушаешься? — Говорит Блейд, но вместе с тем у него в груди оседает чувство, что всё ещё хуже, чем он себе придумал. Если Дрим даже своему самому близкому союзнику не дал никаких зацепок, где его искать, то что же у него такого случилось? — Техноблейд. Ты сам прекрасно знаешь, он никогда так не поступает. Он, возможно, в смертельной опасности, а я, по-твоему, прохлаждаться должен? Собирай манатки и идем его искать, времени мало. — Я недавно его случайно встретил. У него тут неподалеку стоит небольшой дом, но как только он меня увидел, начал что-то прятать, а потом вообще сказал, что его там уже не будет, если я приду навестить его снова. — Отвлеченно говорит Техно, собираясь в путь. — Значит, будем искать его по горячим следам. И что он там может прятать, черт его дери, чтобы бросать меня? — Шипит Панз, укладывая записку в карман. — В смысле "бросать тебя"? Он с двумя сразу шашни крутил, что-ли? Они тупо смотрят друг на друга пару минут. *** Они проводят несколько дней в дороге. Панз всеми силами пытался влезть в шкуру Дрима, прикидывая, где могут быть его пристанища, то и дело меняя направления их движения. Дом, в котором Техно еще неделю назад говорил с Дримом, как и ожидалось, оказался пуст и холоден, и вопросов стало еще больше, когда оказалось, что он ютился на полу, видимо, уступив кому-то кровать. Значит, прятал он не что-то, а кого-то. От того не легче. И, когда они наконец отчаиваются, среди зарослей джунглей виднеется почти такой же дом, больше смахивающий на сарай. *** Дрим не может поверить своим глазам. Даже тут его нашли, те, кого он меньше всего хотел бы тут видеть. Он в панике задергивает шторку, собирая вещи в попыхах, и когда он уже почти готов выбежать, пряча яйцо в одежде, он обнаруживает небольшую трещину в скорлупе. Ну за что? За что ему это всё? В ступоре он теряет драгоценное время, а потому, когда он уже хотел открыть дверь и свалить, куда глаза глядят, на пороге уже ждут. Дрим загнанно застывает, глядя на своих товарищей. Всё. Это конец. — Дрим, — Раздраженно цедит Панз, заходя в дом. — Что происходит? — Я... — Дрим проводит языком по небу, ища оправдания, когда слышит треск. — О, нет, нет, нет... — Дрим? — Техно, стоящий на пороге, делает шаг вперед. — Нет, ну за что, за что же так не вовремя? — Он раскутывает тряпку, в которое замотал яйцо, и едва оно показывается на свет, оба гостя ахают в удивлении. Тейкен укладывает его на кровать, вставая прямо над ним, и в его лице виднеется только скорбь. — Что... это? — Глупый вопрос, Панз видит, что это, но легче от этого не становится. — Причина, по которой я сбежал. — Он не поднимает головы, и его голос слегка надламывается, будто он сейчас заплачет. — Я... Послушайте, я знаю, что это абсурд, но один из вас двоих теперь отец. Это яйцо – моё. В домике повисает тишина, и только легкий треск скорлупы её прерывает. — Дрим... Ты всё это время прятал его? — Выдыхает Техно, подходя ближе. Все встало на свои места. Именно поэтому Дрим и не хотел видеть его, именно поэтому просил не рассказывать, именно поэтому... — Пожалуйста, только не делайте с ним ничего. Я сам не знал. Дайте хотя бы моему ребенку жить нормально, пожалуйста, это всё, чего я прошу. Игнорируйте, бейте, закиньте в Пандору, что угодно, только не вредите ему. — Дрим всё еще не смотрит на них. Его взгляд замыливается слезами, и он, не в силах сдержаться, всхлипывает. В следующее мгновение он обнаруживает себя в крепких объятиях. Он оседает на пол, как сырая тряпка, и тепла становится всё больше. — Я бы ни за что так с тобой не поступил, ты знаешь. — Споконо говорит Панз, сжимая пальцы на его толстовке. — Я не дам им запереть тебя снова. Ни тебя, ни нашего ребенка, я защищу вас обоих. Техно молча смотрит на кровать, на которой всё ещё отчаянно билось изнутри яйцо, которое его такой же отчаянный – любовник – так усердно скрывал от посторонних глаз. Это, возможно, его ребенок. И Дрим боялся, что он навредит ему. Абсурд. Он зарывает пальцы в светлые волосы, и гудит, как старый механизм. — Страшные вещи дети с мозгами делают, пожалуй, — Наконец вздыхает он. — Мне кажется, ему нужна помощь. Дрим, до этого проронивший едва ли с десяток слезинок, истерично вбирает воздух в легкие. — Нужно время. И тепло. Много тепла. Чтобы он знал, что его тут ждут. — Говорит он, одним сбитым движением придвигаясь к кровати, и, облокотившись об нее, прижимает яйцо к себе. Панз устраивается рядом с ним, оставив руку на его плече в попытке поддержать. — Простите меня. Я... Не знаю, чем думал. — Как долго? — Напряженно спрашивает Лукас, склоняясь к нему. — Когда ты узнал? — Я не знал. Я ждал тебя, в Пандоре, в той камере, где жил, и... Все произошло так внезапно. Я думал, что умираю. И я сбежал, потому что испугался, потому что мой образ жизни, с вечными погонями и хождением по острию лезвия – точно не место для чего-то хрупкого. — Невесело смеется Тейкен. — Я и забыл, что вы совсем не похожи на других моих друзей. — Конечно, не похожи, я бы лучше сдох, чем стал таким. — Апатично парирует Блейд. — Как только вылупится, соберемся, и поедем домой. Старина Фил так удивится, что у него перья из ушей полезут, ха-ха. Вот уж не думал, что отцом стану, но, знаешь, благодарен. Давно пора остепениться. — С чего это ты вдруг решил, что ты отец? — Искренне удивленно встревает Панз. — Ты не забыл, что я тут тоже нахожусь? — Ну, можешь навещать на выходных, я же не против. — Пожимает плечами Техно. — А пиглинские гены намного живучее, чем человеческие, это давно известно. Так что я ничего не решал. — Да если бы я не спохватился, ты бы вообще из сарая своего не вылез, так что Дрима я забираю с собой. Я его защищу. — Ты мои силы под вопрос ставишь, я правильно понял? — Да что там ставить... — Так. Вы оба. — Дрим поднимает обе руки, перекрывая им лица. — Спасибо, конечно, за заботу, но не забывайте, пожалуйста, что я и сам могу справиться. Мне ваши конфликты на хер не упали, честное слово, так что либо прекращаете, либо я сбегаю с Эсемпи туда, где меня вообще никто не найдет, уяснили? Оба мужчины кивают. — Замечательно. А теперь слушайте сюда. — Дрим, будто ухватив в себе тот самый отголосок своего прежнего характера, до того, как всё это произошло, говорит ровным тоном, как когда разговаривал с Томми во время изгнания. — Это дитя – моё. Я – его мама. И если вы готовы, действительно готовы разорвать друг друга в клочья из-за него, то я, пожалуй, так и останусь его единственным родителем. До тех пор, пока не выяснится, с кем именно мы смогли его завести, я буду справляться сам, а потому настаиваю на том, чтобы остаться тут. До тех пор, пока малыш не окрепчает. — И взгляд единственного глаза сделался таким страшным, что даже у Блейда мурашки по спине прошли. — Более целесообразным, как не прискорбно, — Панз, кажется, ни капельки не смущенный таким пристальным взглядом, выделяет последнее слово, — Будет всё-таки перебраться к Техноблейду. Блейд ухмыляется, хмыкая, но совсем тихо. — Естественно, я буду активно учавствовать в процессе воспитания, как и полагается. Потому что, Дрим, прости уж, я знаю, что тебе неприятно это признавать, но ты стал чаще уставать еще во время экспериментов, а теперь, не так давно родивший, — Он снова выделяет слова, и Дриму не остается ничего, кроме как внимать. — Пожалуй, тебе будет ещё тяжелее. Я правда, искренне беспокоюсь, поэтому, пожалуйста, позволь себе сбросить на меня половину ответственности. — Треть, — Неловко кашлянув, вставляет Техно. — Я тоже несу ответственность, и, ну... Дрим, по-моему, я тебе всё ещё должен, правильно? — Блейд вернул ему все "должки" ещё давно. Ему просто нужен предлог, и Тейкен это видит. — А тут такая возможность подвернулась! Ну просто невероятное совпадение. — Хорошо. — После недолгих раздумий, говорит Дрим, но тут же сбивается с мысли, потому что слышит ещё более настырный треск, чем до этого. — Ох! Давай, малыш, ещё совсем немного! — И... Вся концентрация улетает в топку, едва его ребенок делает очередную попытку вырваться из скорлупы. Панз, стоя на одном колене, внимательно наблюдает за тем, как из-под темной скорлупы начинают просвечивать чешуйки, когда чувствует, как на него нагло облокотились, как на тумбочку. Даже для пиглина Техно кажется ему слегка тяжеловесным. Скорлупа медленно отваливается, открывая все новые участки, покрытые чешуей, и, когда оно делает последний рывок... Из яйца показывается существо, совершенно не похожее ни на что. Круглое, совсем крошечное, оно смотрит на мир замыленным взглядом зеленых глаз-пуговок, и вид у него такой глупый, что от этого у него непроизвольно вырывается смешок. Он не видел Дрима в его настоящем обличии, но совершенно уверен, что он сильно не похож на моти, в отличии от того, что он видит перед собой. Он переводит взгляд на Дрима, и в этот момент он кажется ему самым счастливым человеком на этой грешной земле. — Ты смог! — Дрим едва не урчит, прислоняясь лицом к новорожденному малышу. — Какой же ты хорошенький, срань господня, даже не верится, что из меня вылез, — Тут смеется уже Техноблейд. — А он всегда будет таким? — Любопытствует он, склоняя голову вбок. — Нет, конечно, как подрастет, станет больше похож на человека. — Фыркает Тейкен, подбирая ребенка на руки. — Я тоже таким был, когда только родился. Да, малыш? Смотри, я твоя мама. Такой кроха, господи иисусе. Или такая? Малыш, скажи, кто ты? — Дрим, он только родился, сомневаюсь, что ответит. — Говорит Блейд, но Панз на него тут же шикает. — Сейчас связь наладим, тогда ответит. Конечно, пока что только образами, но всё ещё лучше, чем ничего. — Говорит Дрим, и замолкает. В его взгляде появляется что-то потустороннее, и он как будто выпадает из мира. Блейд в растерянности смотрит на Панза, но тот лишь ухмыляется, с теплотой смотря на товарища. Новая форма нормы, пожалуй, однажды сведет Блейда с катушек. — Он так связывался с Ранбу, когда был в тюрьме. Честно, сам не очень понимаю, как это работает, так что и утруждаться объяснять не буду. — Шепотом отвечает Панз на незаданный вопрос. — Ну как? Взгляд Дрима проясняется, и становится самым нежным, что Техно когда-либо видел. Он поднимает голову, и улыбается, совсем глупо. — Дочка. *** На Эсемпи тем временем творился хаос. Дрим пропал, не оставив никаких следов, Техноблейд тоже пропал, хоть и позже, но многие все равно вздрагивали при одной мысли о том, что он готовит, и ни у кого не оставалось сомнений, что их пропажи связаны. Никаких новостей не было вот уже четыре месяца. Пару раз проводились вылазки в тайгу, но без компаса, к сожалению, местонахождение Блейда найти было невозможно. Постепенно многие сошлись на том, что именно там он и находился, а следовательно, и пропавший без вести Дрим должен был быть неподалеку. Больше всех по этому поводу бесился, злился и буйствовал Томми, для которого убийство Дрима стало новой целью в жизни. И сейчас, бродя по снегам, он не задумывался о том, чтобы сменить приоритеты, вместо этого каждый привал сопровождая кровожадными мыслями о том, как раскромсает своего мучителя. И когда надежда начинает постепенно угасать в его глазах, он видит дом на горизонте. Наконец-то. Он подходит ближе, стараясь не издавать звуков, но, видимо, это и не было нужно, поскольку там, видимо, никого сейчас не было. Вздохнув, он заходит внутрь через окошко в погреб, где прятался когда-то от Дрима, черт его дери, и озирается, опять никого не находя. Не рискуя пока подниматься наверх, он продолжает исследовать помещения внизу, пока неиследованных мест не остается совсем. И только тогда он рискует подняться наверх. Лишь для того, чтобы встретиться со взглядом двух ярких любопытных глаз. Он застывает, неверя тому, что видит, потому что откуда, еще раз, откуда в доме Техноблейда взяться маленькой девочке? — Дядя, а вы кто? — Интересуется она, склоняя голову чуть вбок. — Вы друг мамы? Её нет дома... — Да, да, друг... — Обливаясь семью реками пота, кивает Томми, и с ужасом осознает, что девочка-то наверняка украдена. Ну откуда ещё ей тут взяться? В его голове созревает план. — Хочешь пойти погулять? Познакомлю тебя с другими детьми, поиграете вместе, у них столько игрушек, о-ой! — Папапи запретил мне гулять далеко от дома, — Возмущенно говорит она. — Вы меня украсть хотите? Дурочка, он тебя спасти пытается! Ну, он так искренне считает. Кто такой вообще этот "Папапи"? Имя для собаки. — Твоя мама мне разрешила. Пошли, всё веселье пропустишь! — И глаза девочки загораются счастьем. *** И так они вдвоем оказались на землях Эсемпи. Девочка, широко разинув рот, осматривает улицы, крепко уцепившись за руку Томми, замедлившего шаг только для неё одной. Он представляет, какого это, увидеть столько всего, долго проведя в заточении. Но теперь-то она уж точно будет свободна. Как только он скинет её на кого-нибудь постарше. Нечего ему с малявками возиться. — Рот закрой, мелюзга, муха залетит. — Хмыкает Иннит, на что девочка хмурится. Два смешных хвостика из русых волос колышатся на ветру, когда она качает головой, полная уверенности в том, что с ней ничего не случится. А ведь могло бы! Страшно представить, что эти двое сумасшедших сделали бы с ней, не забери он её. — Биг Кью! — Завидев силуэт в отдалении, окликает Томми, — Я вышел на дом Техноблейда, и нашел там её. — Санта Мария, — Его глаза в миг округляются, едва он смотрит на гостью. Даже слепой глаз выглядит удивленным. — Откуда он её взял? — Больше интересно, что он собирался сделать, — Подчеркивает Томми. — Она... Слыш, мелюзга, тебя как вообще зовут? — Джейн, — Деловито сообщает девочка. — Но мама зовет меня Джей-Джей, потому что я её самая любимая принцесса. — Откровенно хвастаясь, добавляет она. — Конечно, принцесса. Такая-то умница. — Соглашается Кью, и девочка утвердительно кивает. Он поднимает голову, смотря на Томми. — А маму ты её не встретил? — Никого дома не было, так что я просто забрал её. — Дядя Томми, а вы мне обещали, что приведете меня поиграть... — Дергая его за руку, напоминает Джейн. — А ты не голодна, принцесса? — Спрашивает Кью, на что та активно кивает. — Пойдем, заморим червячка, а потом мы с дядей Томми отведем тебя к другим ребятам, лады? *** И кто же знал, что по дороге они встретят практически всех, кто вообще здесь жил. Постепенно их маленькое трио разрослось до столпотворения, активно галдящего по поводу того, что вообще могло произойти. Джейн, активно умянающая чизбургер, время от времени отвлекалась, отвечая на незамысловатые вопросы, но в основном терпела сюсюканья, выстаивая их, как победитель. Карл – господи, тут был даже Карл – в какой-то момент принес мелки, и девочка, захлопав в ладоши, начала разрисовывать бумагу одной только ей понятными закорючками. — Итак, Джейн, — Окликает её Кью, наблюдая за тем, как она рисует себя посреди листа. — А сколько тебе? Джейн озадаченно откладывая мелок, начиная считать пальцы на своих пухлых ладошках. — Четыре! — Гордо сообщает она, наконец, досчитав. — Ой, аж четыре года, ну совсем взрослая! — Вздыхает Карл. — Четыре месяца! — Поправляет она. Галдеж умолкает, пока Джейн вновь берет мелки в руки. — Как четыре месяца..? — Ошарашенно выдыхает Томми. — Мама говорит, что я должна быстро расти, чтобы быть сильной! Кормит меня овощами, чтобы это случилось ещё быстрее. Папати всегда возмущается и говорит, что мне надо есть мясо. — Ты же говорила, что его зовут Папапи? — Склоняется к ней Иннит. — Нас четверо. Я, мама, папапи и папати. А ещё дедуля, но он ворчливый и странный. — Активно вырисовывая что-то на листочке, парирует она. — А как зовут твою маму, Джейн? — Вновь интересуется Карл. Девочка хмурится, пытаясь вспомнить. И издает непонятный звук, больше схожий с бульканием. — Но она просит называть её просто мамой, потому что это делает ее счастливой! Она дорисовывает последнюю неаккуратную линию, и поднимает листочек, рассматривая свой рисунок. Томми любопытно заглядывает из-за её плеча, и находит в скоплении черточек очертания зеленой фигуры, розовой с белым, и белого квадрата, обведенного синим. Все они стоят вокруг очень старательно выведенной маленькой фигурки, в которой Томми уже с уверенностью может разобрать саму Джейн. В отдалении, рядом с деревом стояла еще одна зеленая фигура с красным, видимо, бантиком. — Замечательный рисунок, Джейни, ты умница, — Говорит Бэд, только недавно подошедший, но уже, видимо, полюбивший их маленькую гостью. — Думаю, твоя мама будет рада, если ты подаришь ей свой рисунок! Как думаешь, ты сможешь помочь нам найти её? — Она сама уже нас нашла, она скоро придёт. — Самодовольно прижав рисунок к себе, говорит она. — В смысле нашла? — Она всегда знает, где я. Это нечестно, почему только она? Я тоже хочу выигрывать в прятки! — Девочка замолкает, уставившись на стол. — Ой, она уже пришла. Злится почему-то. Квакити напрягается, ровно как и вся толпа, собравшаяся вокруг Джейн, а потому, когда она говорит, что надо пойти и встретить маму, многие прихватывают с собой оружие. Времена нынче опасные. И когда они уже хотели двинуться в путь... Дорогу преграждают трое. Панз, видимо, тоже пропавший до этого, Техноблейд, и Дрим собственной персоной. — Отвалите от неё, уроды. — Сапнап выступает вперед, угрожающе вытягивая топор вперед. Помнится, он клялся убить Дрима, как только его встретит. Трое молчат. Джейн, до этого прятавшаяся за Томми, радостно вздыхает, вырываясь вперед, и Иннит, не успевший её остановить, беспомощно наблюдает за тем, как девочка убегает к своим мучителям. Ну, он так думал, ровно до того, как она не начала говорить. — Мама! — Радостно восклицает она, растопырив руки в разные стороны, и стоило ей подойти ближе, как Дрим, пошатнувшись, падает на колени, снимая шлем. — Джей-Джей, солнце моё, — Он берет её лицо в руки, расцеловывая. — Убери от неё руки, извращенец! — Вскрикивает Томми, рванув вперед, но дорогу ему быстро преграждает Техно. — И ты с ним заодно! Да как ты можешь! — Он раздосадованно пинает ногу человека, которого некогда называл братом. — Угомонись, герой-недоучка. — Хмурится Техно. — Это ты выкрал Джейн, так что тебе ли возмущаться об извращенцах? — Это вы её первыми выкрали откуда-то, так что я её спас! — Выкрали? Томми, это ты выкрал ребенка у его родителей. — Парирует Блейд. — Родителей?! — Восклицает откуда-то сзади Сапнап. — Джей-Джей, прикрой ушки, мама сейчас будет ругаться. — Бросает Дрим, прежде чем встать на ноги. — Слушайте меня сюда, мрази тупоголовые, — Скалится он. — Джейн – это мой, блядь, ребенок, а Томми его выкрал и привёл сюда. Мне, честно, уже плевать что происходит тут, хоть ядерную войну устройте, но не трогайте мою семью, иначе никому из вас не поздоровится. Это ультиматум. — И мы должны тебе поверить, типо? — Сапнап подходит ближе. — Во-первых, ты мужик, — Он тыкает пальцем Дриму в грудь. — Во-вторых, хрена с два я поверю, что такой ублюдок как ты, не украл её у какого-нибудь бедолаги, — Он тыкает ещё раз. — И в третьих, — Пандас заносит кулак, чтобы дать Дриму поддых, но его резко хватает за запястье Панз. Он поднимает голову, глядя Лукасу в глаза, и тот качает головой. — Мы с тобой, вроде, друзьями были, а ты вообще нихера обо мне не знаешь. — Опечаленно вздыхает Дрим. — Это мой ребенок. На сто процентов. Прошу не забывать, драконы имеют свойство размножаться многими методами, а я, напомню, дракон. Техно и Панз всё это время помогали мне растить моё дитя. Убери руку, пожалуйста, — Смущенно сбивается он, опуская взгляд на всё ещё занесенную для удара руку. — Я, между прочим, скоро дважды матерью стану, не порть себе карму детоубийством. Сапнап отдёргивает руку, как будто его кипятком ошпарило, и в ужасе опускает взгляд на нижнюю часть туловища Дрима. — Спасибо, — Продолжает он. — Мой ультиматум может стать договором, если вы позволите и мне, и моей семье жить спокойно. Мы вас не трогаем, вы нас не трогаете, если у вас остались обиды, готов устаканить их иными методами, кроме резни. Как в старые-добрые! В смысле, у нас всегда так было, но... Вы поняли, я думаю. — Ты, идиот... — Мама, а можно руки опускать? — Подает голос Джейн, до этого наблюдавшая за действом в полной тишине. Техноблейд, господи, Техноблейд, поднимает ее на руки, усаживая себе на плечи, на что девочка радостно хихикает. — Подумайте над моим предложением. На этот раз это просьба. — Кидает напоследок Дрим, вместе со всей своей семьей отправляясь к порталу в Незер. Джейн гордо протягивает листочек Панзу, напряженно оглядывающемуся назад, на сбитую с толку толпу. — Папапи, смотри, я нас нарисовала! — А почему меня просто квадратиком? — Растерянно спрашивает он, прежде чем их голоса утопают в портале. Толпа молчит пару минут. — Странным дедушкой, получается, был Филза Майнкрафт?