No Way Back

      Ночной Лондон пах мокрым асфальтом и дешевым табаком. Альба прижала ладонь к саднящему плечу — тот парень в баре схватил её слишком крепко, прежде чем она успела выскользнуть в запасной выход. В голове неприятно шумело от двух порций дешевого виски, а перед глазами всё еще стояло лицо дяди Рона, замеченное в толпе часом ранее.       «Они близко. Слишком близко», — пульсировало в висках.       Она свернула в узкий, пропахший сыростью переулок между Сохо и Ковент-Гарденом, надеясь срезать путь к своему временному жилью. Но шаги сзади не стихали. Кто-то целенаправленно шел за ней. — Отвали, придурок, у меня ничего нет! — выкрикнула она, не оборачиваясь, и потянулась к карману за складным ножом. — Альба, замолчи, это я!       Голос прорезал ночной воздух, заставив её замереть на месте. Этот голос она узнала бы из тысячи. Грубоватый, с характерными интонациями, которые раньше означали либо защиту, либо очередную подначку.       Джеймс.       Он вынырнул из тени, тяжело дыша. На нем была темная куртка, капюшон отброшен назад, открывая взлохмаченные волосы и знакомый, пронзительный взгляд карих глаз. Он выглядел старше, чем два года назад. Взрослее. В челюсти появилась какая-то новая, жесткая линия. — Ты... как ты меня нашел? — она отступила на шаг, упираясь спиной в холодный кирпич. — Инстаграм, Альба. Ты думала, если ты не постишь свое лицо, мы не узнаем фон твоего любимого паба? — он подошел вплотную, тяжело дыша. — Я два дня прочесывал этот район. Мать с ума сходит. Отец... — Мне плевать, что там с отцом! — огрызнулась она, чувствуя, как алкоголь развязывает язык и выплескивает наружу старую обиду. — Плевать на их правила и их идеальную семью. Зачем ты пришел? Геройствовать? Вернуть блудную сестренку домой в цепях?       Джеймс не ответил. Он смотрел на неё — на её подведенные черным глаза, на проколотое крыло носа, на выцветшую татуировку на ключице, видневшуюся из-под растянутой майки. В этом взгляде не было нравоучений. В нем было что-то другое. Темное, тягучее, от чего у Альбы перехватило дыхание. — Ты пахнешь сигаретами, — хрипло произнес он, делая еще шаг. Теперь между ними не осталось пространства. — И ты пьяна. — А ты всё такой же правильный, Джеймс Сириус, — она вызывающе выдохнула ему в лицо, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Давай, читай лекцию. Или просто дай мне уйти.       Вместо ответа Джеймс перехватил её запястья и прижал их к стене над её головой. Его близость была ошеломляющей. От него пахло дождем и чем-то неуловимо домашним, тем, от чего она бежала, но по чему втайне тосковала. — Я не хочу тебя возвращать им, — прошептал он ей в самые губы. — Я сам чуть не сдох за эти два года, Альба.       Дождь превратился в ливень, скрывая их от остального мира за стеной воды. Искры, которые всегда тлели между ними в детстве — в драках, в секретах, в слишком долгих объятиях — превратились в настоящий пожар. Альба дернулась, но не чтобы освободиться, а чтобы быть ближе.       Граница между «братом» и «мужчиной» стерлась в ту же секунду, когда он, не выдержав, впился в её губы жадным, почти злым поцелуем. Это был вкус запрета, алкоголя и многолетней тишины.       Джеймс рывком отстранился, но лишь на секунду, чтобы сорвать с себя куртку и набросить её на дрожащие плечи Альбы. Его глаза лихорадочно блестели. В этом переулке, заваленном пустыми ящиками и залитом неоновым светом вывески соседнего бара, время остановилось. — Уходим. Сейчас же, — бросил он, переплетая свои пальцы с её пальцами.       Он почти тащил её за собой две улицы, пока они не оказались перед старым внедорожником Гарри, который Джеймс, видимо, «одолжил» для поисков. Как только захлопнулись тяжелые двери, шум дождя и города стал приглушенным, оставив их в тесном, пахнущем кожей и металлом пространстве.       Альба откинулась на сиденье, тяжело дыша. Алкоголь в крови смешался с адреналином. Она повернула голову и увидела, как Джеймс сжимает руль так, что побелели костяшки пальцев. — Ты сумасшедшая, — повторил он, резко поворачиваясь к ней. — Ты хоть понимаешь, что если бы я не успел, тот урод… — Но ты успел, — перебила она, её голос сорвался на шепот. — Ты всегда успеваешь, Джеймс. В этом твоя проблема. Ты слишком стараешься быть для всех спасателем. — Для всех? — он издал короткий, резкий смешок. — Альба, я здесь не ради Лили и не ради мамы. Я искал тебя, потому что без тебя в этом чертовом доме нечем дышать.       Он потянулся к ней, и в этот раз его движения были лишены осторожности. Джеймс схватил её за затылок, пальцами зарываясь в спутанные волосы, и снова поцеловал — глубоко, собственнически, выпивая её стон. Альба ответила с удвоенной силой, перебираясь к нему на колени, путаясь в собственных ногах и рычагах управления.       В тесноте салона стало невыносимо жарко. Одежда мешала, казалась лишним слоем кожи. Альба чувствовала кожей его жесткую щетину и горячие ладони, которые теперь бесцеремонно забрались под её майку, сминая податливую плоть. — Джеймс… — выдохнула она ему в шею, оставляя влажный след. — Мы же… мы же сгорим. — Плевать, — прохрипел он, расстегивая ремень брюк. — Пусть всё горит к чертям. Главное, что ты здесь.       Ночь превратилась в калейдоскоп из прерывистого дыхания, приглушенных ругательств и нежных, почти болезненных прикосновений. В этом акте не было ничего правильного, но для них двоих, сломанных и потерянных, это было единственным спасением. Каждое движение, каждый толчок стирали годы канонического воспитания, превращая «брата» и «сестру» в двух людей, чей мир схлопнулся до размеров этого автомобиля.

Утро следующего дня

      Серый свет лондонского утра просочился сквозь запотевшие стекла. Альба проснулась от того, что затекла спина. Она лежала, уткнувшись носом в плечо Джеймса. Он не спал — он смотрел в потолок, его рука лениво поглаживала её по голому бедру под накинутой курткой.       Тишину нарушал только шум редких машин снаружи. — Обратно дороги нет, — тихий голос Джеймса прозвучал в пустоте салона как приговор.       Альба приподнялась на локте, глядя на него. Его лицо было спокойным, почти умиротворенным, несмотря на осознание того, что они натворили. — Они нас не простят, — сказала она, чувствуя странную легкость вместо ожидаемого стыда. — А нам и не нужно их прощение, — Джеймс повернулся к ней и коснулся её щеки. — У меня в бардачке документы и наличка. Я планировал найти тебя и забрать домой. Но теперь…       Он замолчал, ожидая её решения. Альба посмотрела на свои руки, потом на него. — Уезжаем, — твердо произнесла она. — Далеко. Туда, где фамилия Поттер ничего не значит.       Джеймс коротко кивнул, пересел на водительское место и завел мотор. Они не оглядывались на дом, где в это время Гарри и Джинни, вероятно, пили кофе с Роном и Гермионой, обсуждая поиски.       В этот раз Альба бежала не одна. В этот раз у её побега был смысл.       Машина плавно выехала с парковки, оставляя позади грязный переулок и тени прошлого. Джеймс вел уверенно, но его пальцы, сжимавшие руль, всё еще едва заметно подрагивали. Альба молча смотрела в окно на проплывающие мимо знакомые улицы Лондона, которые теперь казались декорациями к чужой, давно прочитанной книге.       На приборной панели зажегся экран смартфона Джеймса. Имя «Папа» вспыхнуло ярким пятном в полумраке салона. — Не бери, — тихо сказала Альба, не оборачиваясь.       Джеймс мельком взглянул на телефон. Трель звонка разрезала тишину, наполняя её чувством вины, которое они оба пытались заглушить. Один раз, второй, третий... На четвертый раз телефон сдался, но тут же пискнул от входящего сообщения.       Гарри: «Джеймс, Рон сказал, что видел её у Сохо. Ты в том районе? Ответь. Мы все на взводе».       Джеймс притормозил на красном свете. Он медленно взял телефон, и Альба затаила дыхание, ожидая, что он нажмет «Ответить». Но он лишь зажал кнопку питания и удерживал её, пока экран не погас окончательно. — Достань свой, — скомандовал он.       Альба вытащила из кармана свой потрепанный смартфон с трещиной через весь экран. Тот самый, через который они её выследили. Джеймс опустил стекло со своей стороны. Холодный утренний воздух ворвался в салон, выветривая запах их близости. — На счет три? — он посмотрел на неё с горькой, но решительной усмешкой.       Она кивнула. Они одновременно размахнулись и выбросили устройства в сточную канаву у обочины. Два всплеска — и последние нити, связывавшие их с семьей Поттеров, оборвались. — Куда мы едем? — спросила Альба, когда они выехали на трассу, ведущую прочь из города. — В Дувр. Переправимся на пароме, а там — вглубь Европы. У меня есть заначка в евро, которую я откладывал на «черный день». Кажется, он настал, — Джеймс перехватил её руку и поднес её ладонь к своим губам, запечатлев короткий, почти благоговейный поцелуй на костяшках. — Или, наоборот, это самый светлый день в моей жизни.       Альба прикрыла глаза. Она знала, что впереди их ждет неизвестность, дешевые мотели, постоянная оглядка и тяжелые разговоры, когда действие адреналина и алкоголя окончательно пройдет. Знала, что Лили будет плакать, а мама — искать их по всей стране.       Но глядя на профиль брата, который теперь стал её единственным союзником и любовником, она впервые за два года почувствовала, что не бежит от чего-то, а идет к чему-то. — Главное — не оглядывайся, Джеймс, — прошептала она, удобнее устраиваясь в кресле. — Я смотрю только вперед, Альба. Только на дорогу.       Машина прибавила скорость, растворяясь в утреннем тумане, унося двух беглецов в мир, где не было имен, правил и запретов — только они двое против целой вселенной.