Отчёт о смене – личный

На стене висел корпоративный календарь с улыбающимися идиотами из отдела продаж. Сегодняшнее число, понедельник, было обведено красным маркером. Проклятый день. Начальник предупредил, что сегодня может заглянуть новенький аудит с внезапной проверкой. Я не особо переживала — у меня всегда всё под контролем. Сидела за столом, заполняла таблицы. Тиканье часов на стене убаюкивало. Ручка бегала по бумаге, всё шло своим чередом. В окно светило полуденное адское солнце, временами слепя глаза, поэтому пришлось закрыть жалюзи. Рутина... — Сюрприз!!! Хлопок ударил по ушам. И всё. Вместо веселья облако дерьмового конфетти. Эти блестящие пиздюльки засыпали всё: стол, кофе, волосы, мой отчёт. На этом праздник и сдох. Идеально. Прежде чем я успела понять что-либо, тело среагировало само: вздрогнуло, обернулось. В глазах стояли блестящие круги от хлопка, а в них знакомый идиотский силуэт. Миша? Какого хрена он здесь делает?! Да ещё и с хлопушкой! Я вскочила и вытолкала его в коридор. — Ты что здесь забыл?! — Ну угадай… — пропел он, ухмыляясь. — Что угадывать!? Вали отсюда! — Я упёрлась ладонями в его грудь, толкнула изо всех сил, но он даже не шелохнулся. — Выгоняешь меня? — жалобно протянул Миша. Внезапно он прижал меня к стене. Пахло перегаром и мокрой псиной. Ужас. Сейчас задохнусь. — Отстань, паршивец! — взвизгнула я, пытаясь оттолкнуть его. Что за бес такой?! Явился на мою работу, ещё и пристаёт! — Окей-окей. — Он ухмыльнулся и отступил, подняв руки в жесте капитуляции. — Уходи давай! — крикнула я, указывая на дверь. — Не могу, милашка. — Миша пожал плечами. — Как это не можешь?! Марш отсюда! — Не-а! Я теперь тут работаю. — Он подмигнул и закинул руки за голову. Его хвост весело раскачивался. Довольный гад. — Что? Кем? Работает тут… Может, блефует? — Разве твой начальник не предупредил? К щекам прилил жар. Неужели он и есть новый аудит? Колени подкосились, тело стало ватным. О, Люцифер… Меня же уволят за такое поведение! Мысль проснулась острая и ледяная, сменив жар паники. А этот паразит обязательно нажалуется! Я прислонилась к стене, в глазах зарябило. Лампы в офисе, дурацкие, слишком яркие... — Эй-эй, ты чего? — Голос Миши прозвучал будто издалека. Я уже почти ничего не видела, только размытые очертания. Он подошёл и поддержал меня. — Плохо мне… — Сорян-сорян… Наверное, хлопушка была лишней, — пробормотал он скорее себе, чем мне. — Давай я водички принесу. Миша завёл меня обратно в кабинет и усадил в кресло. Сознание уплывало, будто я и за столом, и в то же время падаю куда-то... Его силуэт снова возник передо мной, протягивая стакан. Я сделала несколько глотков. Постепенно мир вернулся в фокус. — Бельфегор… За что мне всё это, — тяжело вздохнула я, ставя пустой стакан на стол. — Тебе — не знаю. Я, кстати, если что, не специально. Не думал, что так среагируешь. В прошлый раз ты мне нос разбила, а сейчас чуть в обморок не грохнулась, — с иронией сказал Миша. У меня снова возникло желание разбить ему нос. Но нет же! Он теперь мой коллега… Отлично, просто замечательно. — Ладно… Проверяй, что тебе нужно, — не глядя, подвинула я документы в его сторону. Только бы чего не испортил… — Тебе уже лучше? — Да, нормально. Я выпрямилась, сложила руки на коленях, посмотрела на него строго. Мало ли что — буду собирать ответный компромат. Миша криво улыбнулся, обнажив клыки. Он действительно улыбается слишком часто… — Знаешь, я никуда не тороплюсь, — сказал он, усевшись на край стола. — А я тороплюсь. Работа. А ты мешаешь, — я поправила очки и на секунду закрыла глаза. — Мне сказали, что ты должна со мной переспать. — Кто сказал?! — Я. Только что. — Миша хохотнул. — Тебя зацепить проще простого. Забавно! От возмущения слова застряли в горле. Наглый… Наглый! Невыносимый!! Миша взял документы и начал лениво перелистывать страницы, насвистывая под нос. По его рассеянному взгляду было видно, что он просто просматривает, а не вникает. — Ну? — Всё, молодец! Топчик! — Миша взъерошил мне волосы. От этого по телу пробежал знакомый жар. Всё как в прошлый раз… Зачем он так делает? Это же нарушение личных границ. — Не надо так, — убрала я его руку. — Да ладно, что ты? Просто погладил. Я сжала губы. «Просто погладил»… А спросить разрешения? — Проверил? Иди. Миша слез со стола и направился к двери. — Майя-я, не хочешь со мной пройтись до печенюшек? — Он посмотрел на меня самым невинным взглядом, какой я только видела. Убить бы. Но если пройдусь, может, отцепится. Я встала и подошла. Миша открыл дверь и услужливо пропустил меня вперёд. На секунду я подумала, что он иногда бывает вежливым… Но сразу передумала. Шлепок. — Хех, прикольно, твоя жопа дрыгается, как желе… — усмехнулся он. Я резко обернулась, готовая придушить его на месте. — О, блять… То есть… Извини? — Неловко улыбнувшись, Миша спрятал руки за спину и опустил голову. Как трогательно. Мы дошли до столика с печеньем. — Всё, я прошлась с тобой. А теперь возвращаюсь работать, пока… Развернулась, чтобы уйти, но Миша внезапно подхватил меня и прокрутил вокруг себя. Что за детский сад?... В глазах немного помутнело. Его хвост обернулся вокруг моей голени. — Куда? Я даже поцелуйчик не получил! — Какой ещё поцелуйчик, нахал? — Ну чего ты… Дай поцелую. Чуточку… — Он наклонился, я отвернула голову. Бац! Миша согнулся пополам, хватаясь за пах. — Бля-я… Майя, ты чё? — Не трогай меня без разрешения, животное. — Ладно… Понял… — прохрипел он. — Сам виноват. — Ни о чём не жалею! — Миша ухмыльнулся сквозь боль. Странный он. Ни о чём не жалеет… Я закатила глаза. Было, конечно, раздражение, но по-настоящему ненавидеть или злиться на него не получалось. Похоже, он просто глупый и не понимает, что творит. — Иди, отдохни… Где-нибудь, — равнодушно бросила я, не оглядываясь, пошла к своему кабинету.

***

Уже был вечер. Офис опустел, а я осталась дописывать документы, которые весь день откладывала. Буквы расплывались перед глазами. Всё вокруг теряло чёткие границы, становясь тёплым, сладким забытьём… Таким хорошим. Не заметила, как уронила голову на стол. Во сне кто-то гладил меня по волосам, обнимал. Так тепло, так надёжно… Так по-настоящему. Погодите. Или… это не сон? Я резко вскочила. Краем глаза увидела, как силуэт отдёрнулся. — Миша. — прошептала я, словно проверяя себя. — Ты какого чёрта тут делаешь? — голос был хриплый от сна, но ярость мгновенно проснулась. — Проверить тебя пришёл… — он переминался с ноги на ногу, виновато улыбаясь. — А ты тут дрыхнешь. — И облапать заодно? — Да я просто обнял! Ну, типа… Поддержал. Я вздохнула и собрала документы в аккуратную стопку на краю стола. — Ладно, верю. Миша всё ещё стоял рядом, и молчание стало неудобным. — Ну всё, иди. Чего ты тут стоишь? — Я переживал. Вдруг тебя кто похитил… А ты просто спишь. Такая милашка… В его интонации была какая-то тёплая, дурацкая нежность, в которую на секунду хотелось поверить. — Перестань называть меня милашкой! — вырвалось у меня. Бесило не слово, а снисходительное, фамильярное отношение. — Ладно, — Миша сделал шаг ко мне. Медленно. — Тогда скажи, как тебя называть, когда хочу тебя поцеловать? — Не смей…! Не успела договорить. Он поцеловал меня резко, отнимая дыхание. Его губы были горячими и мягкими… И я, кажется, уже забыла, что такое когда тебя целуют. Я укусила его за губу, но Миша лишь обнял крепче, притянул к себе. Паразит. Такой паразит. Я вплела пальцы ему в волосы и сама ответила на поцелуй. Какой настойчивый… И вонючий. — Мм, неплохо, — улыбнулся он, отстранившись. На губе остался след от укуса. — Ты вообще охренел! — Ну, есть немного… Хочешь, уйду? Или скажи «нет» И тут я поняла — не хочу. Не хочу, чтобы он уходил. Его наглость разбудила во мне что-то, что я давно не чувствовала. Не было тревоги и усталости, только желание быть ближе. Смеяться, драться… или делать то, на что он сейчас намекает. — Не хочу. — Так и думал! — он щёлкнул пальцами, ухмылка стала ещё шире. — Думать не твоё, Миш. — О-о! По имени назвала! — он наклонился, и я отступила, спиной наткнувшись на край стола. — Ладно. Надоел. Давай сделаем то, что ты там хочешь… — Ух-ты… Вот это уже интересненько. Чем займёмся, милашка? — Миша провёл ладонью по моему ушку. От прикосновения в груди поднялось тепло. Ладно… Совсем чуть-чуть приятно. — Придушить бы тебя, похотливый чёрт. — я скрестила руки, отворачиваясь. Миша поставил руки на стол, зажимая меня между собой и поверхностью. — Хочешь, я тебя трахну? Лицо вспыхнуло. Ничего себе заявочка. — Ответь нормально, я мысли читать не умею. — Подумай своей тупой головой. Конечно хочу! Иначе бы давно тебя прибила! — А в чём проблема сказать? — Потому что хочу, чтобы ты взял меня силой… — процедила я сквозь зубы. Глаза Миши загорелись. Он ухмыльнулся, поднял меня и усадил на стол. Карандашница улетела на пол, бумаги разлетелись. — Вот это у тебя жопа… аж со стола всё упало. — он хохотнул. Я шлёпнула его по лбу. — Хам. Смех стих, и в комнате стало тихо, душно и жарко. Он задрал мою юбку и раздвинул ноги. Я инстинктивно попыталась сомкнуть их, но его хватка была уверенной. — Оп-ля… — Миша расстегнул рубашку. Одна пуговица отлетела в темноту. Я глянула на неё с сожалением. — Ты что наделал, паршивец? — Не виноват, что пуговица не выдержала давления, — ухмыльнулся он. Я закрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех. Он распахнул рубашку, обнажив кружевной бюстгальтер. Ни один бес меня ещё так нагло не лапал. Он трогал грудь, настойчиво, жадно… Раздражало… И заводило. Я дышала прерывисто, полулёжа на столе, чувствуя, как мир пропадает. Руки впились в край столешницы. Да… Что-то изменилось. Темнота подступила. Я зажмурилась. А потом проснулась. Ненавижу свои сны. Они слишком реалистичные. Между ног пульсировало тепло, и я невольно поёжилась. Просто сон. Всего лишь сладкий, постыдный, прекрасный сон с этим бессовестным демоном. Раздался стук, и дверь открылась. — Эй, я хотел извиниться за дневную хуйню… Типа сорян, не хотел обидеть. Сердце колотилось в висках. Сонные фантазии не отпускали. В ушах стоял его смех, ощущение губ на моих. — Всё в порядке, — голос прозвучал ровно, будто и не было ничего. Он выглядел точно так же, как в моём сне, и это делало всё только хуже. — Окей… Ну, я тогда погнал. — Погоди… — вырвалось у меня. — Может… пообщаемся? Он обернулся, брови взлетели, улыбка тронула уголки губ. — А давай, — ухмыльнулся, садясь на край стола. — Ты какую пиццу любишь? Пепперони, гавайскую, грибную… Он продолжал перечислять. А я смотрела на его губы. Те самые, которые во сне были настойчивыми и мягкими. И думала о том, что грань между сном и явью становится тонкой.